Fragments of love

Джаз ушёл в ночь, и с того момента всё вокруг стало слушать его шаги. Его движение было не столько бегством, сколько назначением — как будто каждый болт в корпусе, каждая трещина на броне говорили ему дорогу. Он не кричал. В его глазах больше не было той привычной иронии; был только холодный блеск охоты. Мейстер шептал где-то за спиной, но голос его теперь не командовал — он подсказывал, указывал пути, превращал боль в метод. Джаз сам выбирал цель и придавал ей форму расплаты. Первой была лаборатория на промышленной окраине — та самая, где хранили протоколы, где хвастались «перспективными интеграциями». Охранные замки были взломаны так, будто кто-то играл на струнах старой машины: один неверный такт — и система замолкала. Камеры моргали, теряли связь, коридоры остались пусты, будто дом выдохнул. Он не пришёл убивать ради крови. Он пришёл взять ответы. Руки учёных дрожали, но больше от страха, чем от холода. Некоторые говорили, просили пощады, объясняли «цели науки», «большую картину» и «этические затруднения». Джаз слушал. Он слушал и собирал. Их имена, номера протоколов, имена тех, кто давал приказы — всё ложилось в его внутреннюю память как пазл, что постепенно складывался в картину преступления. — Вы думали, — прошипал он, — что можно играть с её дыханием, как с кнопкой? — и бросал им крошечные фрагменты реальности: видеозапись, где одна из пробирок мерцает кибертронским кодом; архивный файл с пометкой «Harmonia — Alpha». Холод в его голосе не позволял оправданий. Он не убивал всех подряд. Он лишал их возможности тысячелетиями перезапустить то, что сделали с Лизой. У кого-то он просто выворачивал приборы, уничтожал образцы; одного главного инженера отвёл в сторону и, прежде чем оставить, положил ему на стол открытую запись — кадры, где Лиза ещё жива и смеётся. Пусть это будет наказанием: знать цену и смотреть, как твоя «наука» превращается в вину. Параллельно — чеканно, как метроном — он возвращался в медотсек. Ночь в ночи. Он сидел у неё, касался стекла ладонью, пел. Иногда — тихо, чтобы не тревожить аппаратуру; иногда — громко, чтобы слышал сам мир: «Я здесь, детка. Я тебя верну». И каждый раз, когда он уходил, в его душе оставалась тяжесть — как будто он отрывал от себя кусок и оставлял его там, на её груди. На базе нервозность росла. Рэтчет просматривал данные, сравнивал следы, пытался предугадать следующий ход. Оптимус, стоя у голограммы, чувствовал, как мир меняется под тяжестью выбора. — Мы не можем позволить ему идти на всё, — сказал Прайм, — но и не можем оставить Лизу таким. Он наш товарищ. — Он больше не просто товарищ, — ответил Рэтчет тихо. — Он на краю. Если мы его поймаем сейчас — возможно, спасём и его. Оптимус молчал. Затем проговорил ровно: — Мираж, отметь любые точки его передвижения. Хаунд, будь готов перехватить — но бережно. Я иду. Взгляд Джаза ловил эти попытки с расстояния. Он знал — за ним следят, знают его маршрут, его методы. И всё же он шёл дальше. Каждая разобранная точка, каждая вытянутая запись возвращали ему крошки правды: не просто «учёные», а сеть — контракторы, тендеры, лица в правительстве, кто платил за проект «Harmonia». Где-то посреди развернутой сети данных он нашёл имя, которое заставило его замереть: «Кейн». Фамилия владельца корпорации, что финансировала исследования. Высокопоставленный, с приличными связями. И одна пометка: «провести вторую фазу в полевых условиях». Там была и координата — удалённая база в пустыне. Мейстер улыбнулся — без радости. Улыбка была упрёком самой тьме, что взывала внутри. — Они думают, что сделали эксперимент, — прошептал он в пустую радиочастоту. — Они ещё не знают, что сделали союз. Он снова коснулся стекла капсулы, как будто по нему можно было вернуть время. Лизин ровный, едва различимый ритм словно отозвался в его искре, и он почувствовал — связь нестабильна, но существует. Это давало надежду и держало его в действии. Это делало его методичным, расчётливым — и страшным. — Один шаг за другим, — сказал он себе. — Сперва Кейн. Затем — все, кто прикоснулся к ней. И если для этого придётся переступить черту — я переступлю. Ради неё. Ради обещания, что дал, когда впервые услышал её смех. Ради маленькой руки, что однажды случайно легла на его броню и изменила всё. На базе Мираж уже подготовил план: облёт, блокировка каналов, точечная зачистка. Оптимус стоял собранный, но с тяжестью в груди. Он знал, что если Джаз доберётся до Кейна первым — дело не ограничится арестами. И всё же он не мог запереть того, кто идёт спасать. Ночь сгущалась, и где-то далеко в пустыне начали мигать огни — следы новой цели. Джаз исчез в тени. А над базой, за прозрачным куполом, Рэтчет шептал машинный, но человеческий молитвослов: пусть она проснётся.

***

Pov Lisa Я очнулась в каком то темном месте. Ебать, я чувствую себя не очень комфортно, где я вообще? —Есть кто живой? Кросс? Сэм? Джаз? Мари? Кто-нибудь... Не услышав ответа, я решила пойти вперёд. Мало ли кого найду. —Наконец-то я тебя дождалась! Передо мной оказалась девочка...Моя ровесница? Ого. Голубое платье, зелёные глаза... —Эээ, а ты кто? —Меня зовут Алиса. Я твой проводник в этом чудном месте. —Чудное место? Я представляла рай иначе. Где я? —Это место—нечто вроде перехода. Здесь застревают те, кто не может отпустить свои страхи и сожаления. Но если уж говорить о тебе, то ты застряла тут потому что находишься на грани жизни и смерти. Здравствуйте, приехали. Я конечно не против помереть, но там Джаз...Там все... —Прости, но меня ждут. Не подскажешь где выход? —Хм? Я думала до тебя дошло что его нет. Я не имею права выпустить тебя как бы того не хотела. —Да ты ебнулась, девушка. Айм алвайс кам бэк, ясно? Я должна пойти назад!—С этими словами я пошла в неизвестном направлении и упёрлась в "стену".—Верни меня домой!!!! На стене высветилось: Похоже, вы мертвы. Игру нельзя перезапустить, просим прощения. Я ударила кулаком в ту чертову стену. Боль. Настоящая, пульсирующая. Значит, это не просто глюк. Это…чёрт знает что. Но определённо не смерть. По крайней мере, не окончательная. — Успокойся, — снова подала голос Алиса. — Здесь нет смысла драться. — Тогда какого хрена я чувствую всё это?! — Я повернулась к ней. — Это должно быть просто иллюзией, да? Переход, ловушка сознания? Что за хрень ты мне тут впариваешь? Она молчала, а потом резко отступила в сторону. И на месте, где она стояла, появилась… Я. То есть...она. Девка, как две капли воды похожая на меня, но сдержаннее. Волосы идеально зачёсаны, взгляд спокойный, почти холодный. На ней форма. НЭСТовская. Но не та, что выдали мне...Слишком аккуратная. И сидит так, будто она действительно заслужила её. — Привет, — сказала она. — ...Ты что за... — Я Лиза. Версия, которая согласилась забыть всё, что было, и пойти дальше. Быть полезной. Быть новой Лизой. — Что?! — голос у меня дрогнул. — Это что, какой-то психологический эксперимент? — Нет, — вмешалась Алиса. — Она — потенциальная замена. Мир без тебя не выдержал. Кто-то должен был занять твоё место. Они почти убедили Джаза. Почти. Моё сердце сжалось. — Это сон? Я сплю? Меня лечат? Или я уже труп, а вы тут издеваетесь, играя в психопатов? Другая Лиза "версия" сделала шаг ближе. — Он сломался без тебя. Все они. Но я… Я могла бы стать тем, кто соберёт их обратно. Без истерик. Без риска. Без слабостей. Просто…Новый старт. — Ты не я. — Я смотрела на неё в упор. — Ты пустая оболочка. Тень. Я рвала связки, чтобы остаться рядом с ними. С ним. А ты…Ты просто хочешь занять моё место? — Я готова. А ты? — она прищурилась. — Ты сломана. Ты боишься. Ты всё время думаешь, что тебя бросят. И если ты вернёшься…сколько времени пройдёт, прежде чем ты снова уйдёшь? Я молчала. Потому что она ударила в точку. И я это знала. Но… — Я не идеальна, — тихо выдохнула я. — Но это мой путь. И моя боль. Он любит меня настоящую, а не картонную копию. И если ты думаешь, что можешь просто взять и заменить меня, то удачи тебе с этим. Я развернулась к Алисе. — Верни меня. Сейчас же. Или я выбью тебе путь обратно сама. Алиса слабо улыбнулась. — Вот и ответ. Появился свет. Ослепляющий, тёплый. Сердце заколотилось, в ушах загудело. — Ещё не поздно отказаться, — тихо сказала "другая" Лиза. — Тогда я займу твоё место, и всё станет просто чудесно. — Я никогда не променяю боль настоящей жизни на ложный комфорт. И я шагнула в свет. Свет не поглотил, он будто растворился во мне. Не тепло. Не боль. Что-то между как будто кожа горит, но изнутри. Мир вокруг начал меняться. Вместо белого сияния, серое небо, низкое, почти давящее. Я стою на берегу. Пустом. Ветер поднимает пепел, а не песок. Передо мной огромное, неподвижное море. Гладкое, как стекло, и такое же холодное. — Отлично, — пробормотала я. — Очередной «уровень». — Это не уровень, — ответила Алиса, появившись сбоку. Её платье чуть трепал ветер, но сама она была неподвижна, как статуя. — Это место между. Ты шагнула в свет, но чтобы вернуться нужно пройти сквозь него. — Сколько раз мне ещё придётся что-то «проходить», а? — устало усмехнулась я. — Может, просто кнопку «возврат» нажать? — Если бы всё было так просто, — она посмотрела на море. — Оно зовёт тех, кто не готов. Я сделала шаг вперёд, и вода дрогнула, будто вздохнула. В отражении — я. Но не та, что сейчас. Уставшая, растрёпанная, с потухшими глазами. А та, что была до всего этого. Смех, солнце, отголоски жизни до миссий, до криков, до крови. Я подошла ближе. — Это…я? — Это твоя память, — сказала Алиса. — Если ты шагнёшь, всё забудешь. И проснёшься в мире, где нет боли. Где не будет пришельцев, НЭСТа, ничего. Просто покой. Я долго смотрела на своё отражение. Оно улыбнулось. Слишком тепло. Слишком знакомо. Я почувствовала, как внутри сжимается что-то..желание просто…перестать. Не бороться. Не страдать. Просто раствориться. — Красиво звучит, — хрипло сказала я. — Только вот без него покой мне нахрен не нужен. Алиса грустно кивнула. — Тогда тебе придётся пройти через страх. — Какой ещё страх? В ответ море взорвалось. Из воды поднялась тень: огромная, бесформенная, состоящая из обрывков голосов, лиц, воспоминаний. Она шептала моими словами. «Ты ничего не стоишь.» «Они все умрут из-за тебя.» «Он бы был счастливее без тебя.» «Ты не спасла никого.» Я отшатнулась. Сердце застучало, дыхание сбилось. — Замолчи! «Ты сама хотела умереть, помнишь?» В груди стало холодно, будто внутри открылась трещина. И я закричала, не от страха, а от злости. Вся эта боль, весь ужас, все проклятые слова, которые я прятала, вырвались наружу. Море вспыхнуло. Тень исчезла, как пепел на ветру. Я упала на колени, тяжело дыша. Алиса подошла ближе, протянула руку. — Теперь ты готова. Я подняла голову. Небо над нами стало светлее, почти золотое. И где-то далеко, сквозь шум, я услышала…голос. Глухой, далёкий, но родной. «Держись, Лиз. Не смей сдаваться.» Я улыбнулась, не поднимаясь. — Похоже, мне пора. Алиса кивнула. — Прощай. И запомни: страх — это не враг. Это то, что делает тебя живой. Свет снова накрыл всё вокруг. На этот раз не холодный. Живой. И я шагнула в него, чувствуя, как тело снова становится настоящим.