Три часа одиннадцать минут

Ли Минхо расплатился с таксистом и, чуть прихрамывая, зашел в подъезд. Он сразу ощутил тепло кожей лица и поморщился, чувствуя, как она покалывает из-за контраста температур. Мороз на улице не щадил никого в эту рождественскую ночь. Минхо поднялся на свой этаж и уже спустя минуту вешал пальто на плечики в прихожей. В квартире был полумрак, свет зажигать не хотелось, чтобы не портить атмосферу. В гостиной стояла елка, переливаясь цветными лампочками гирлянд. Это единственное освещение, которое Минхо не выключает, уходя утром на работу. Он подошел к панорамному окну, всунув руки в карманы брюк, и застыл на несколько секунд, вглядываясь куда-то вдаль, будто искал там кого-то. Напольные часы отбили девятый час и снова затихли. Плечи Минхо опустились, и он нашел взглядом свой портфель в отражении стекла и повернулся. Окинув взглядом гостиную, мужчина вздохнул и, хоть часы только что оповестили его о времени, уставился на циферблат. Девять. Минхо скинул пиджак с плеч, оставив его лежать на стеклянной столешнице кофейного столика, рядом со свадебной фотографией, расслабил узел галстука и прошел между диваном и креслом на кухню, отделенную от гостиной широким островом-столом. Потянув на себя дверцу шкафа, достал неполную бутылку виски и налил в стакан. Его взгляд снова пробежался по портфелю, Минхо расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и облизал губы. Провел пальцами по поверхности стола, пока обходил его, чтобы вернуться в гостиную и сесть на диван, вытянув ноги. Минхо, наконец, согрелся и даже зевнул, чувствуя подступившую усталость. День был суматошным. Сначала совещание об итогах уходящего года, пафосная речь директора… Ли улыбнулся, вспоминая, как раньше Джисон его изображал, прикрываясь папкой с отчетом и давясь собственным смехом, и Минхо был вынужден ронять ручку, чтобы спрятать лицо под столом и не засмеяться в голос… Корпоративный обед, перетекающий в пьяный ужин в караоке и на удивление ужасный хор сотрудников, будто специально выбранных для бездарного исполнения гимна компании, давались ему с трудом. Минхо держался в стороне от всего этого, хоть и был среди коллег физически, ментально он уже был дома и готовился к появлению Джисона. Он всегда возникал внезапно, вырывая Минхо из дремы и шипя в ухо, изображал питона, ползущего вверх по его бедру, заставляя моментально проснуться, или прижимаясь всем своим телом к его спине, прикасался губами к шее, крепко обняв за пояс. Ли нащупал пряжку на портфеле и огладил ее своими пальцами, будто и не пряжка это была вовсе, а рука Джисона. Минхо вздохнул и, отстегнув ее, засунул руку в карман, шаря по ее дну, а сам уже слышит смех, звоном отдающий в ушах, потому что Джисону щекотно, когда Минхо вместо пачки презервативов нащупал в кармане его брюк недоеденный шоколадный батончик и испачкал руку, с упреком глядя на своего мужа. На что тот просто цокает и бесцеремонно обхватывает его пальцы губами и с жадностью вылизывает их, выбивая одним взглядом воздух из легких Минхо. А потом тянется за поцелуем своими сладкими губами и достает презерватив из другого кармана, вкладывая его в руку Ли. Минхо, наконец, нащупал флаконы с таблетками и гелем, и снова посмотрел на часы. Большая стрелка стремительно спускалась вниз, приближая встречу. Ли прикрыл глаза и расстегнул пуговицу брюк и сразу же вжикнул молнией. Чуть приподняв бедра, оголил нижнюю часть тела и развел ноги в стороны. Затем медленно расстегнул оставшиеся пуговицы на рубашке и распахнул края, ощутив кожей приятную прохладу. На пару секунду зажав пальцами два обручальных кольца, висящих на тонкой цепочке на шее, закинул под язык одну пилюлю, и откинул голову на спинку дивана. Минхо рвано выдохнул, когда сжал пальцами внутреннюю часть бедра и, медленно отпуская, переместился выше, другой рукой уже размазал густой гель по напрягшейся плоти. Джисон будет язвить, что опять начал без него, но это все напускное, потому что он уже здесь и стоит у стены, наблюдая, как Ли прикасается к себе. Девять, четырнадцать. Минхо не открывая глаз, улыбается и продолжает водить пальцами по стволу, и сжимать в кольцо головку, глухо постанывая. Джисон подходит тихо со спины и, опускаясь ладонями на плечи, наклоняется к чужому уху и томно шепчет: — Не смог дождаться? — Я соскучился… — Отвечает Минхо, а из-под опущенных ресниц стекает слеза. — Покажи мне, как сильно. И Минхо показывает, размыкая губы и хватая воздух, чтобы позвать его. — Джисониии… — Выдыхает он и сжимает член в ладони и жмурится от боли. Свободной рукой он оглаживает свой торс, стараясь не задевать соски, они слишком чувствительны и Джисон не позволяет прикасаться к ним, пока он его не оседлает. Минхо чувствует, как Джи покидает его, обходит диван и садится между ног. Теплое дыхание в паху и прикосновение горячих ладоней к бедрам, заставляют Ли крупно вздрогнуть. Он судорожно сглатывает. Руки гладят его бедра, поднимаясь к животу. Возбуждение растет с каждой секундой, сковывая судорогой мышцы. Джисон знает, как пробудить в нем дикую сторону, поэтому слегка касается губами самого низа живота. Реакция мгновенная, мышцы под кожей затрепетали, дыхание сбилось, и Минхо сильнее вжался в диван. Губы Джи рисуют на коже узоры, оставляя ожоги. Руки плавно скользят по торсу к шее, касаются большими пальцами выступающего кадыка и расходятся на плечи. Джисон до безумия любит его плавные изгибы, и каждый раз сжимает их своими пальцами, оставляя едва заметные пятна. Двигается ниже по рукам к запястьям, чтобы сплести пальцы и вместе с Минхо ласкать его изящный ствол. Ли громко стонет, ощутив головкой горячую влагу языка и, убрав руку, позволяет Джи опуститься на его член ртом до самого конца. Минхо вплетает пальцы в его львиную гриву и стягивает на затылке в хвост, грубо толкая его на себя и рыча. В несколько толчков почти дойдя до грани, резко отпускает и зажимает член у основания, чтобы не кончить. Его скручивает так, что еще чуточку, и он бы залил спермой лицо Джи. Отдышавшись, Ли снова размазывает гель по ладони и обхватывает член, лаская его и дразня. Руки Джисона перемещаются на торс старшего для опоры, и он седлает его бедра, не дожидаясь приглашения. Минхо тянется к его лицу пальцами, проводит по губам и ныряет одним в глубину рта. Джисон посасывает их, негромко причмокивая, и плотнее прижимается к его паху своим. Он так же возбужден и нетерпелив, и сам сжимает пальцами торчащие горошины сосков, а Минхо протяжно стонет, хватаясь за его бедро. Джисон тихо смеется, ложась на него и, продолжая терзать соски, утягивает Ли в глубокий поцелуй. Им хорошо вместе, они знают привычки друг друга, и что будет дальше — тоже знают, поэтому не торопятся, наслаждаясь поцелуями и ласками. Минхо сжал бедра парня, и Джисон приподнялся, чтобы Ли смог протиснуть руку между их телами и направить член к попке. Джи поерзал и, когда головка уже была в нем, резко опустился. Минхо зарычал и сел ровно, прижав парня к своему телу. Он не позволил ему двигаться, пока губами не стер влагу с его лица. Джисон всегда любил секс на грани и его не пугала боль, он любил ее, как и Минхо. Джисон тихо заскулил, толкнувшись вперед, ему хотелось ощутить глубокие размашистые толчки и крепкие пальцы на своих ягодицах, сжимающих их до красноты. Ли не надо просить дважды, он обхватил Джисона за тонкую талию и начал насаживать на себя, рыча и кусаясь. Джи, запрокинув голову, обнял парня за шею и сладко подвывал ему, когда ствол поршнем вбивался в его нутро, разбивая скопление нервных окончаний. Его вой больше напоминал плач, а слезы почему-то текли у Минхо. Ли поднялся на ноги, удерживая драгоценную ношу на руках и развернувшись, уложил Джисона на диван. Не прекращая втрахивать парня в кожаную обивку, он закинул его ноги себе на плечи и выбрал правильный угол. Джисон, словно обезумев, цеплялся пальцами за шею и волосы Ли, грозя оставить его без волос, но Минхо не обращал внимания, ему хотелось услышать самые высоки ноты своего мальчика, которые он с удивительной легкостью брал, когда кончал под ним. Воздуха не хватало, вокруг них двоих словно образовался вакуумный купол, сжимая внутреннее пространство. Джисон выгнул спину, царапнув торс Ли и задев ногтем сосок. Его громкий голос разрезал плотный воздух, распространяя стон по всей квартире и Минхо полетел следом за ним, до крови закусив губу и забыв для чего ему легкие… Минхо лежал на полу, уставившись в потолок. Часы отбили двенадцать, и он знал, что Джисон скоро исчезнет: действие таблетки заканчивается. Ли подсунул руку под голову и посмотрел на него. Парень любовался мерцающими огнями на елке, стоя рядом с ней. Он держал в руке стакан с виски, на голове был привычный шухер, на щеках румянец, а на губах легкая ухмылка, которую до дрожи в коленях любил Минхо. — Твое здоровье, детка. Может, сегодня выпьешь со мной? — Я больше не пью. — Зачем держишь в доме виски? — Для тебя. — И тебе не хочется даже самую малость? — Хочется иногда. Минхо сухо сглотнул, и продолжал смотреть на парня сквозь влажную пелену. — Тогда не отказывай себе. — Я не могу. Ты знаешь. — И за руль до сих пор не садишься? — Нет. Минхо ждал увидеть осуждающий взгляд, но видел лишь мягкую улыбку, а его сердце уже рвалось на части. Опять. Джисон отсалютовал и опустошил стакан одним глотком. Вернувшись к Минхо, сел ему на живот, нависая сверху. Он хотел коснуться его лица, но Минхо перехватил пальцы и потянул на себя. Джисон лег на его грудь, тихо прошептав. — Ты ведь понимаешь, что это безумие? Минхо лишь кивает, уже не сдерживая слез. Он понимает. Но это единственная ночь в году, когда он позволяет себе окунуться в свое безумие, только чтобы снова увидеть его. — Не уходи. Просьба остается без ответа, Минхо лежит неподвижно, стараясь удержать Джисона. — Пожалуйста, живи… — Эту фразу Ли слышит сквозь года, проведенные в одиночестве, сказанные ему Джисоном, прежде чем он ушел в их последнее рождество. — Я живу только эти три часа и одиннадцать минут, все остальное время меня будто нет. Джисон посмотрел в его глаза, ласково улыбнулся, провел ладошкой по лицу мужа, будто не слышал последней фразы и растворился в воздухе. Минхо закрыл глаза, ему не нужно было смотреть на часы, чтобы знать, сколько времени. Двенадцать, двадцать пять. Минхо шмыгнул носом, вытирая слезы рукавом рубашки, и поднялся с пола. Убрал в портфель флаконы с гелем и таблетками, прошлепал босиком на кухню, вылил виски в раковину, сполоснул стакан и убрал все на свои привычные места до следующего года. Ждать оставалось всего триста шестьдесят четыре дня. Не так уж и мало для того, кто живет лишь три часа и одиннадцать минут в год.