Прошлое - в подарок

Тайный Санта - это относительно новый новогодний обычай, помогающий сплотить любой коллектив. В мешок кидаются написанные на бумажках имена всех участников, а потом каждый тянет себе одну из них. Чьё имя вытянул - тому и будешь готовить подарок. Самое главное - сделать так, что бы никто не догадался, кому ты будешь готовить новогодний сюрприз. Это самая весёлая часть - ведь надо аккуратно узнавать у человека информацию о том, что ему нравится. И это очень помогает открыть старых знакомых с новой стороны. Наверное, примерно так думал Бруно, когда предлагал своей банде сыграть в подобное. Джорно отнесся к этой идее так же, как и к любой другой - с умеренным энтузиазмом. Играть, особенно в приятной компании - это почти всегда хорошо. Да и шанс получше узнать тех, с кем ему бок о бок придётся идти вверх по карьерной лестнице в мафии - это всегда хорошо. Он с удовольствием подарит Мисте календарь, в котором будут отсутствовать цифры четыре, или порадует Фуго новой энциклопедией. А может, подарит Наранче радиоуправляемый вертолёт? Или даже не поскупится на дорогущие золотые заколки для волос, что бы преподнести их своему капороджиме Бруно? Столько вариантов прокрутилось в голове Джорно, когда он выражал свое согласие сыграть в тайного Санту... И все они рухнули, когда на вытянутой бумажке он прочитал "Леоне Аббакио". Первой идеей было вино. Может, даже ящик - с учётом скорости его исчезновения из общего бара, одной бутылки будет маловато. Но тогда все сразу догадаются, от кого подарок - так как все остальные знали Аббакио лучше новопришедщего в банду Джорно, и явно имели понятие о других вариантах подарков. Это была вторая мысль Джорно - спросить у Бруно, что можно подарить Леоне. Но и она быстро была отвергнута - в чем тогда суть "тайного" Санты? И Джорно остался с мыслями о подарке для Аббакио один на один. "Может, что-то из одежды?" - думал юный мафиози, ходя по магазинам, - "А может, именные бокалы для вина? Сырную тарелку для закуски? Чёрный лак? Фиолетовую помаду?" Все приходившие на ум варианты были не из лучших - либо у Леоне это уже было, либо было ему нахер не нужно. Шло время, а хорошей идеи так и не появилось. Поэтому Джорно, все ещё желающий играть по правилам и желавший сам все разузнать, прибег к тупому и абсолютно не правильному решению, но зато легко дающему нужную информацию. Слежка за Аббакио принесла идею подарка. Странного и почти что безумного, но необъяснимо правильного. *** В тот день, когда елка была наряжена, дрова в камине горели, а печеньки уже разложены по тарелкам, банда Бучелатти с энтузиазмом распаковывала свои подарки. Фуго обнаружил в подарке успокоительное, и недобро покосился на Мисту; Миста получил щеточку для чистки револьвера и салютовал Аббакио; Бруно достал из подарка собачки от молний в виде Санта Клауса и со смехом кивнул Фуго; Наранча достал тёплую шерстяную шапку и с недовольно миной покосился на Бруно. Джорно получил в подарок целый радиоуправляемый вертолёт, который - кто бы мог подумать - Наранча сразу отобрал и начал запускать самостоятельно. "Кто из нас ребёнок..." - усмехнулся про себя Джованна, и сосредоточил внимание на том, кто его сейчас больше всего волновал. Леоне на правах старшего (и того, кого данный праздник радовал меньше всех) открывал свой подарок последним. Первое, что было видно при открытии коробки, была открытка. На ней Санта подмигивал смотрящему на него Аббакио, что вызвало ухмылку последнего. "Веселого Рождества" - гласила надпись красивым золотым подчерком. Открыв открытку, Леоне пробежался глазами по тексту. И внутри все замерло. Красивый, аккуратный подчерк позволял легко прочитать фразу, предназначавшуюся именно ему: «Не держись за прошлое, что тянет тебя вниз. Освободись от оков тяжкого груза морали.» Леоне резко выдохнул и замер. Его глаза беспокойно бегали по строчкам, как будто надеясь увидеть не то, что прочитали в первый раз. Затем он растеряно взглянул в саму коробку. И тут же отпрянул от неё, словно от противной мерзости. Аббакио поднял взгляд на Бруно. - Что-то не так, Леоне? - обеспокоено спросил капо. - Мой тайный Санта - ты? - в лоб спросил тот, и голос его был растерян. - Эм.. Вообще, это не по правил... - ТЫ? - Нет, - отверг предположение Бучелатти, ещё больше начиная беспокоится, Уже все смотрели на старшего так, словно он был миной замедленного действия. А тот неспеша посмотрел на Джорно - и их взгляды встретились. И младший понял - он попал подарком именно в ту часть души Леоне, в которую и целился изначально. - Хорошо, - зло, даже слишком зло шептал он, сминая только что подаренную открытку, - Хорошо, что не ты. Мгновенье - и коробка с подарком, как и сама открытка, была откинута в огонь камина. Никто этого не ожидал, поэтому все ахнули, а Наранча даже вскрикнул. И только Джорно был относительно спокоен. - Всем счастливого рождества, - мрачно произнес старший, и удалился на второй этаж, откуда вскоре послышался громкий хлопок двери. - Что, мать вашу, ему подарили? - не удержал свое любопытство Миста. - Прошлое, - последовал ответ. Под удивленные взгляды Джорно ловко прошмыгнул к камину и кочергой вытащил оттуда подарочную коробку - вернее то, что от неё оставил огонь. Без труда потушив остатки огня, Джованна достал из неё содержимое и ловко сунул в карман. Пустая коробка осталась лежать у камина. - Мой подарок состоит из двух частей, - объяснил он удивленным товарищам, - И я подарил лишь первую. - Стой-стой, - помотал головой Бруно, - Если ты собрался к нему подойти сейчас - это ужасная идея. Джорно мягко улыбнулся. - Нет, вовсе нет... Поверь мне - это то, что ему сейчас нужно. С этими словами Джорно так же поспешил на второй этаж - И мы его не остановим? - спросил Наранча у друзей, - Аббакио же убьет его! - Если Джорно что-то замышляет - значит, он все продумал наперед, - ответил Бруно, - Надеюсь лишь на то, что нестабильность характера Леоне он учел. *** Стучать в дверь было тупо, поэтому Джорно просто толкнулся вперед, оказавшись в комнате Аббакио. Пройдя внутрь, он сразу предусмотрительно закрыл её за собой - разговор у них будет не для посторонних ушей. Леоне, конечно же, пил. Он уже почти допил бутылку вина прямо из горла, и курил, опираясь на подоконник, хоть Бруно и запрещал эту вредную привычку в доме. Но Леоне было явно плевать. Он точно слышал звук закрывшейся двери, но даже не обернулся. Да и зачем - прекрасно было понятно, кто пришел. - Исчезни, тварь, - не смотря на вошедшего прошипел Аббакио, вновь поглощая алкоголь. - Нам надо поговорить. - Ты не понял? Я сказал - свали к чертям собачим! - Не уйду, пока мы не поговорим. - О чем, мать твою? О чем? - наконец, Леоне удосужился его своим взглядом, - О том, что ты, мелкий выродок, копался в грязном белье, выуживая на свет мои самые уродливые поступки? Или о том, что ты как помойная крыса рылся в архивах полиции, стараясь найти на меня компромат? А может, о том, что ты, как паршивая дрянь, таскался за мной всю прошлую неделю "ахренеть как незаметно"? - Да. Именно об этом. - ТЫ! - Леоне рванул вперед, и в пару шагов настиг Джорно, схватив за половинку пиджака, - Наглый надменный мудила! Что, что за херню ты сотворил подонок? Нахер все это тебе надо?! Джорно еле касался носочками ботинок пола - так сильно притягивал его к себе Аббакио - но молчал. Сейчас нет смысла говорить. - Ты наверно думаешь, что раз ты любимчик Бруно, тебе все можно, да, паршивец? Что ты можешь ткнуть меня носом в моё же дерьмо? Что ты имеешь право поднимать тему моего прошлого? Так ты думаешь? Дак я разочарую тебя - мне плевать, кого там любит Бруно. Мне плевать, как он к тебе относится. Мне плевать, что ты весь такой белый и пушистый. Ты ведь теперь сам прекрасно знаешь, что подозревать - моя работа. И я, в отличии от банды, ни на секунду не сомневался в твоей паршивой душе. Ты мразь, Джорно Джованна. Гнилая мразь, что не скупится на такую грязную игру. - Судя по тому, что тебя уволили за взятку, ты - такой же. Конечно, это было сказано намерено. В планы Джорно не входило топтать самооценку Аббакио - если её вообще можно опустить ниже, чем она есть сейчас. Но ему нужны голые, неприкрытые чувства - а именно ярость. Он плясал на очень тонких струнах души, и больше всего надеялся, что не оступится. Поэтому безумно порадовался, когда все пошло по плану. Леоне резко рванул рукой - и Джорно отлетел в стену. Ударился, но не сильно - слишком маленькое расстояние, да и плечо смягчило удар, приняв на себя основную силу. Но не успел юноша опомнится, как его снова схватили грубые руки - и на этот раз метнули к окну. Но блондин успел схватится за подоконник, поэтому не то, что не вылетел, а даже не ударился. Правда, передышки снова не дали - схватив малого за пиджак, Аббакио выставил руку вперед. Получилось, что Джорно буквально повис из окна, лишь успев вцепится в руку Леоне. Это могло бы напугать, но успокаивало две вещи. Первая - что пятая точка все ещё сидела на подоконнике, поэтому можно успеть за что-то схватится. Второе - что теория Джорно подтверждается с каждым действием. - МЕЛКИЙ БОЛЬНОЙ ЗАСРАНЕЦ! - орал Аббакио, не беспокоясь, что его слышит весь дом, - Ты смеешь сравнивать нас? Ты считаешь, что я такой же, как и ты, паразит? Нет, сука! Ты - маленькая мерзкая тварь, что возомнил себя королем мира. А что ты сейчас можешь сделать, а? Когда твоя жизнь напрямую зависит от меня? Что ты сделаешь, урод, если я прямо сейчас разожму свои пальцы? Наверняка Аббакио надеялся на панику у Джорно. Но тот был спокоен - насколько это было возможно в такой ситуации, - и лишь тяжело дышал, надеясь, что Леоне достаточно трезв, чтобы пальцы не разжались случайно. - Ты не сделаешь этого, - хриповатым, но твердым голосом ответил Джорно. - Наглый паршивец! - Леоне тряхнул рукой, из-за чего Джорно съехал вниз на пару сантиметров, - Даже сейчас ты считаешь, что лучше меня! А что мне мешает прибить тебя, м? С чего ты взял, что я не уроню тебя, чтобы навсегда стереть твою ухмылку с наглого лица? - Потому что ты беспокоишься обо мне. Слова звучали так же хрипло, но сколько в них было уверенности. - Что? - переспросил старший, словно не веря. - Ты беспокоишься обо мне, - повторил блондин, чуть подтянувшись на руке Аббакио, - Ты боишься за меня. За то, что со мной что-то случится. За то, что я буду ранен. За то, что я погибну. Эти мысли падали на Леоне, как сосульки на землю. Было видно, как меняется его лицо с каждым сказанным словом. И как крепче сжимаются пальцы, старавшиеся удержать парня. - Ты волнуешься и о Бруно, - продолжил Джорно, - И о Мисте, и о Наранче, и о Фуго. Ты всегда говоришь нам, что долг важнее жизни. Но ты всегда подразумеваешь только свою жизнь. Не наши. Дышать было тяжело, но Джорно стойко продолжал. Он рассчитывал, что скажет такие слова - но кто же знал, что в такой позе. - Что ты несешь?.. - смог сказать Леоне. Но выглядел он жутко растеряно. - Ты не веришь в себя, - продолжил Джорно, - Готов пожертвовать собой. Лишиться ноги и руки, если это понадобится. Но не готов лишиться нас. И меня ты не то что не убьешь - даже не ударишь. Не потому, что Бруно будет зол, а потому, что сам не сможешь. Потому что дорожишь мной. Как и всей бандой. Монолог был окончен. Джорно искренне верил, что смог подобрать правильные слова - ибо соблюдать равновесие над пустотой и толкать речь одновременно не каждому под силу. Но, как оказалось, все получилось. Буквально через пару секунд рука Леоне, держащая Джорно, резко рванула назад, затащив подростка обратно в комнату. Отпихнув юношу от себя, Аббакио сам вплотную прижался к окну - и глубоко вздохнул, стараясь затянуть в легкие побольше воздуха. Джорно тоже глубоко вздыхал, стараясь прийти в себя. - Объясни мне, - прервал дыхательные практики Леоне, и голос его был удивительно спокойным, - Тогда нахера ты тыкал меня в мое прошлое? Зачем это тебе? Если ты знал, что я дорожу вами - какого черта ты вывел меня из себя? - Потому что ты хотел, что бы твоя боль прекратилась. Леоне развернулся к младшему, одарив его озадаченным взглядом. Тот же, отведя взгляд от Леоне и подняв его к небу, поравнялся с ним около подоконника. - Ты прав, я следил за тобой, - негромко говорил Джорно, - Из-за банального - потому что не знал, что тебе подарить. Я пытался выяснить как мог, что бы ты хотел. И узнал - не самым приятным способом. Ты... - Джорно замялся, переведя взгляд на Леоне, - Ты плачешь по ночам. По скривленному лицу можно было легко догадаться, насколько Леоне противна эта тема. - И? - грубо спросил он. - И просишь, чтобы боль прекратилась, - вздохнул Джорно, вновь устремляя взгляд на улицу, - Говоришь, что твоя жизнь - череда попоек и драк. Что зря старался изменить этот мир к лучшему. Что зря пошел в полицию. Что зря вступил на кривую дорожку. Что не заслуживаешь жить. Что должен был погибнуть ты. Леоне сглотнул, и выпрямил прядь волос из прически так, что бы она закрывала лицо с ракурса Джованны. - Пролезть в архивы полиции было легко, - продолжил Джорно, - Как и найти твое дело. Гораздо сложнее было осознать, что твоя ненависть - ко мне, к окружающим, к миру - лишь стена, которую ты выстроил, чтобы никто больше не пострадал от твоих действий. Поэтому ты не причинишь мне вреда. Потому что сам осознаешь, что твой гнев, направленный на меня - ненастоящий. Что ты лишь хочешь сломать розовые очки, через которые я смотрю на этот мир, потому что однажды сломались твои. И я тебя не виню - ты пытался защитить меня так, как мог. Даже твоя выходка с чаем стала вполне понятной частью картины - ты надеялся, что я сразу сбегу, и не увижу всей той херни, что творится в преступном мире. Ведь так? Леоне молчал. Лишь негромкий всхлип раздался с его стороны. Джорно не хотел, чтобы до этого дошло, но раз так получилось - значит, придется продолжать. - Я знаю, как прошлое может убивать изнутри. Правда. Ностальгия - это наркотик, Леоне. Это именно то, что ты чувствуешь, когда думаешь о своем напарнике. Ты хочешь вернутся обратно в ту ночь и все исправить. И единственным способом это сделать является алкоголь, который ты употребляешь в ужасающих количествах. Всхлипы были отчетливее, а бледные руки бывшего полицейского с силой впились ногтями в подоконник. Джорно было неприятно, и даже морально больно на это смотреть, но он вновь говорил: - Но прошлое надо оставлять позади. В моем прошлом остался отец, что бросил нас с матерью до рождения, да и сама мать, что и пальцем не пошевелила для моего воспитания. Даже отчим, что каждый день бил меня, остался в прошлом. Я смог сменить настрой, и больше не думаю о том, как все было раньше. Что предлагаю сделать и тебе. Джорно потянулся к карману, из которого с бряцаньем достал два полицейский жетона. Леоне резко выдохнул, повернув голову и взглянув на них. И постарался утереть слезы, что струйками стекали по щекам. - Жизнь - очень непростой путь, - вздохнул Джорно, протягивая жетоны Леоне, - И по нему сложно идти. Но может, пора избавится от того, что заставляет тебя оглядываться назад? - Я... Не смогу, - выдавил Аббакио, - Это... Больно... Безумно больно... - Знаю, - честно сказал Джованна, - Но необходимо, если ты хочешь спокойно спать по ночам. Аббакио несмело коснулся медного сплава, взяв в руки свое прошлое. Всю свою боль, все свое разочарование в этом мире и в самом себе он видел в этих жетонах. На одном - как на зло, идеально отполированном - виднелось его собственное имя. А на втором - кое-где заляпанным кровью - имя его друга и напарника. Боль пронзила сердце с новой силой, и он сжал эти маленькие вещички в кулаках. - Разве это поможет? Разве это вернет его с того света? - спрашивал Леоне не то Джорно, не то кого-то ещё, - Разве я смогу забыть об этом и жить спокойно после того, что я натворил? Слезы текли по его щекам, и он уже совершенно не стеснялся присутствия Джорно. Поэтому юноша осмелел и аккуратно коснулся рук Аббакио, накрывая его пальцы своими. - Ты не узнаешь, если не попробуешь. Отпускать прошлое больнее всего - ведь это отказ от части своей жизни, от части самого себя. Но это нужно. Леоне сомневался, и это было видно. - Но как мне это сделать? Как отпустить? - Подумай о том, что тебя окружает сейчас. Бруно, как наш капо, делает все ради того, чтобы мы были счастливы. Наранча резок на выпады, но невероятно добр душой. Фуго, что изо всех сил старается не злится, чтобы не навредить нам. Миста, что улыбается даже в самые тяжелые моменты. И я... - Джорно запнулся, - Можешь не верить, но я стараюсь сделать все, чтобы мы справились с возникающими трудностями. Мы все сейчас здесь, в уютном доме, празднуем Рождество. Разве это не то, ради чего стоит жить настоящим? - То, - шепнул Леоне, не смотря на Джорно, - То. - Тогда - отпускай. И Леоне раскрыл кулаки. Из его рук выпорхнули две маленькие птички. Исполнив вокруг парочки небольшой вираж, они легко упорхнули в открытое окно и быстро унеслись куда-то вдаль. Аббакио и Джорно смотрели им вслед, пока птицы совсем не пропали из виду. - И где они будут теперь? - спросил Леоне. - Там, где захотят, - с улыбкой ответил Джорно. Их взгляды пересеклись. И Джорно даже не поверил себе. Леоне... улыбается? У него довольный вид? Он спокоен и даже весел? Джованна предполагал, что этот тяжелый разговор приведет к подобному, но то, что Аббакио способен на такую искреннюю улыбку, вызывало... смущение, что ли. Ведь Леоне улыбался благодаря ему. - У меня... - впервые за весь вечер потерялся Джорно, особенно когда осознал, что все ещё держит руки Леоне в своих, - В общем, у меня есть ещё одна открытка для тебя, если захочешь. Из кармана пиджака показался ещё один красиво разукрашенный кусок картона. С интересом приподняв бровь, Леоне взял открытку в руки. Тот же Санта, та же надпись золотом, но лишь одно отличие - слова внутри были совсем другие. «Я рад, что ты читаешь это. Значит, то, что тревожило тебя, действительно осталось в прошлом.» И это была правда. Чувства, что так давно угасли в душе бывшего полицейского, разгорались с новой силой - это было видно буквально во всем. В его улыбке, что стала немного шире; в его взгляде на Джорно, в котором было умиротворение; в его руке, что аккуратно закрыла открытку, словно это было дорогостоящее сокровище. - Я... не знаю, что говорить, - тихо признался Леоне, - Спасибо звучит так глупо... Но это первое, что приходит на ум. - Раз пришло - говори. - Ну... Спасибо. Да, это действительно было глупо. Как будто кому-то из них нужны слова. Как будто Джорно по его искренней радости не понял, как Аббакио ему благодарен. Как будто Леоне не понял, что Джованна старался от чистого сердца. Как будто эти двое не поняли, что все происходящее сейчас в этой комнате навсегда останется между ними, и что их взаимоотношения уже точно никогда не будут прежними. Зачем вообще нужны слова, когда существуют действия? Джорно никогда не узнает, кто из них первый сделал шаг вперед. Может, именно он сам, воодушевлённый переменами в самом мрачном участнике банды, не выдержал и подался вперед. А может, наоборот, Леоне быстро и даже резко раскинул руки в стороны, словно приглашая приблизиться. А может, они оба в одно мгновенье решили, что стоять и смотреть друг на друга с улыбками на лицах, как идиоты, очень глупо; почему и сделали шаг вперед, оказавшись в крепких объятиях друг друга. Руки у Леоне невероятно сильные. И Джорно никогда бы не подумал, что они ещё и такие заботливые - даже его горе-мамаша не обнимала своего сына так крепко и так чувственно, как сейчас это сделал Аббакио. Джорно пришлось уткнуться лицом куда-то в район его груди - из-за разницы в росте - что позволило юному блондину обхватить широкий торс и буквально спрятаться за его мускулами. До этого момента Джованне не приходила мысль сравнивать себя со старшим напарником - но Пресвятая Дева Мария, какой же Леоне большой по сравнению с ним! Такой высокий, такой подтянутый - в его объятиях Джорно почувствовал себя таким защищенным, каким не чувствовал... Он даже не мог вспомнить, бывало ли такое раньше хоть когда-то в его жизни. И это поразило юношу: последнее, что он ожидал от сегодняшнего вечера - это открыть в себе какое-то новое, ранее неведанное чувство, которое так приятно разливалось теплом по всему телу. И Аббакио подливал масла в огонь только что возникших эмоций - одна его рука легла на затылок юному Джорно, а вторая - на его спину. И Леоне прижал юношу к себе так крепко и сильно, но так нежно и ласково одновременно, что Джорно сам чуть всхлипнул - никто и никогда так его не обнимал. Джованне очень захотелось, чтобы они обнимались почаще. Внезапный звук расстегивающийся молнии, на радость Джорно, не прервал столь приятного положения - он лишь почувствовал, как Аббакио повернулся к источнику звука, да и сам немного повернул голову. Бруно, как ожидаемо, решил не пользоваться вероятно запертой дверью, а буквально пойти прямым путем. Что ж, это сыграло с ним свою шутку - капо был явно не готов к тому, что увидит двух самых конфликтных членов своей банды в объятиях друг друга. Очевидно, поняв, что прервал несколько интимный момент, он застыл, пройдя внутрь наполовину. - Оу... - только и смог сказать он. С явным интересом оглядывая странную парочку, он не делал попыток сдвинуться назад или вперед - и ждал либо приглашения, либо просьбы удалится. Забавно, что хозяин комнаты не давал ни того, ни другого разрешения, поэтому Бучелатти точно чувствовал себя дискомфортно. В отличии от Джорно и Аббакио. - Ну, чего хотел? - наконец, выдал Леоне, без злости или напряжения в голосе. Наконец, Бруно смог шагнуть в комнату. Он сразу же застегнул свою молнию - видимо, кто-то из членов банды кружился где-то рядом. - Честно говоря, я думал, что один из вас вырубил другого, - слегка обеспокоенно говорил Бучелатти, - Знаете ли, это не то, что ты рассчитываешь увидеть после криков о "паршивце" и ублюдке". - Подслушивать надо меньше, - цокнул языком Леоне. Джорно даже не сразу понял, что это была шутка - лишь тогда, когда Леоне легко хихикнул после этих слов. Улыбнулся и Бруно. - Там Наранче не терпится салют запустить, - словно оправдываясь, указал капо куда-то в сторону гостиной, - Вы присоединитесь? Или хотите... мм... отдохнуть? Леоне и Джорно переглянулись. Видимо, обоим показалось, что в словах их капо присутствовала некая двоякость. Одним лишь кивком головы в сторону двери Аббакио спросил: "пойдем?" И Джорно так же ответил "пошли." Так странно - интимная обстановка поломана появлением третьего, а они все ещё сохранили способность понимать друг друга без слов... *** - Пли!!! - кричал довольный Наранча Мисте, что поджигал разноцветные трубочки с порохом. Эти двое были основными зачинщиками фейерверка, поэтому сами возились с ним. Рядом находился недовольный Фуго, который не переставал причитать о правилах безопасности. А Бруно... Он был достаточно проницательным, что бы понять, что Джорно и Леоне надо поболтать наедине. Хотя, увидев их так крепко обнимающимися, наверняка так решил бы абсолютно любой человек. А те двое действительно болтали. Ни о чем и обо всем сразу - о плохих полицейских и хороших мафиози ; о боязни темноты и неприязни к свету; о любви к мороженному и пристрастию к алкоголю. Как удивительно, что общий язык нашелся так быстро - стоило только убрать никому не нужное недоверие, и вот уже они на ухо шепчут друг другу, что Фуго подозрительно рьяно старается оберегать Наранчу от абсолютно любой беды, а Леоне (втихую, пока не видит Бруно) дает попробовать блондину свой любимый сорт вина, от горечи которого тот корчится и просит разбавить алкоголь соком. И на душе так уютно, так светло, так приятно - в мире закончатся слова, если пытаться описать, насколько им хорошо просто так общаться. И Джованна, считавший, что в это Рождество подарит Леоне если не полное излечение от душевных ран, то хотя бы надежду на лучшее будущее, сам не замечает, как втянулся в эту атмосферу, наслаждаясь внезапной близостью с ещё совсем недавно нелюдимым человеком. Когда Миста наконец то справляется с фитилем, и первые залпы взрываются в небе, Аббакио не спешит повернутся к ним. Он увлеченно заканчивает свой рассказ о том, что является меломаном без определенного направления нравившейся музыки, и наверняка даже не задумывается о том, по какой причине Джованна расплывается в улыбке. А ответ прост - Аббакио, освещенный разноцветными взрывами на небе, искренне улыбающийся именно для Джорно, с живым огоньком в глазах и искренней радостью в душе, является самым красивым, что когда-либо в своей жизни видел юный блондин.