Аффект

Офис. Стук пальцев о клавиатуру, щёлканье мышек и негромкое бормотание людей. Да, это самый обычный день в офисе из немногих остальных таких же обычных дней. Множество людей сидят за своими рабочими местами, трудясь на благо кампании, себя или просто занимающиеся чёрт знает чем. Самый обычный этаж, кишащий одними клерками, словно шпроты в маленькой железной баночке, хоть и с брендовой наклейкой. Думаю это будет один из многих самых скучных офисных дней. Ведь так? — Антон, я написал отчёт, можешь проверить? — гнусавый, немного говорящий в нос голос, слышался чуть громче чем все остальные. Антон — один из "белых воротничков" этой кампаний. Сказать о нём можно мало чего. Овальное лицо, зелёные глаза, также он является счастливым обладателем довольно пышных кудряшек. — Да, конечно, Илья. Скинь в сетевую папку, я гляну. — ответил парень, слегка кивнув, не отводя взгляд от экрана компьютера. Поразмыслив несколько секунд, едва заметно бегая глазами по экрану, клерк лишь вздохнул и откинулся на спинку кресла — Ты перепутал числа в таблице, поэтому конечный результат не сходится. Поменяй местами итоги за январь и октябрь. Внезапно все замолчали, и офис погрузился в тишину. В глубоком затишье слышались только медленные, но уверенные и чёткие шаги. Шастун не сразу заметил изменения в рабочей атмосфере. Повернув голову, его взгляд замер на мужчине средних лет. Его чёрный пиджак мягко обхватывал талию, а плотная ткань, словно по заранее продуманной выкройке, покрывала грудь и широкие плечи. — Арсений Сергеевич... — еле слышимо прошептал себе под нос парень, сглотнув вязкую, слегка сладковатую слюну. На протяжении долгих пяти лет он, грубо говоря, следил и сталкерил своего руководителя. Словно случайно встречаясь в разных неожиданных местах: от столовой до туалета и не только. Главным его ритуалом уже на протяжении долгого времени является утренний кофе. Изо дня в день Антон минута в минуту приносит мокко по-мексикански. В одном из немногочисленных разговоров на отдалённые темы, Арсений вскользь упомянул, что именно этот напиток очень хорошо бодрит его по утрам, но каждый раз ездить за несколько километров до нужной кофейни очень муторно и попросту убыточно. И этот день не стал исключением. — Арсений Сергеевич, ваше мокко по-мексикански! — быстро протараторил клерк, протянув двумя руками стакан с незамысловатым чернильным рисунком города. Его большие зелёные глаза следили за каждой мышцей на лице руководителя, чтобы уловить любую мелочь; так он подмечает, что стоит улучшить, либо оставить как есть. Можно подумать, что это лебезение или на худой конец помешательство, хотя второе всё-таки было ближе. Арсений Сергеевич несколько секунд рассматривал своего подчинённого, затем лениво, с неким пренебрежением, брал стакан за верх, и едва кивнув, молча возвращался к работе. Так было всегда, он никогда не отказывался от утреннего бодрящего напитка, даже если уже выпил обычный кофе перед выездом на работу. Спросите почему? Вот и Попов также время от времени задавался этим вопросом и пришёл к выводу, что ему просто жалко подчинённого, ведь тот так старается ради признания. Хотя его привлекала неловкость паренька, расторопность и желание сделать всё на высшем уровне. Арсений снова совершил тот самый обыденный для него ритуал, воспринимающийся им, как повседневная чистка зубов или готовка ужина. В такие моменты внутри Антона всё сжималось, дыхание спирало, будто лёгкие были сдавлены железными клешнями, а сердцебиение пульсацией отдавалось по всему телу; заставляя ладони потеть, а руки предательски трястись. Но в этот раз в лице руководителя было что-то иное, глаза его словно раскалённые лезвия впивались в тонкую кожу парня, чудом минуя голубые вены. Брови насупились ближе к центру, вызывая еле заметные межбровные морщины. — Шастун, ты считаешь, что я безрукий? И не смогу даже сам себе кофе купить? — еле заметно повысив голос, но так, чтобы другие работники не услышали, спросил Арсений. Брови Антона едва поднимаются и приобретают характерный удивленный изгиб. Может Арсений Сергеевич не хочет сегодня мокко? Ну да, это логично. Если каждый день делать одно и тоже, то рано или поздно это точно надоест — Ах, да, как же я об этом не подумал. Давайте я сейчас принесу вам другой! — ответил парень и хотел было рвануть с места, но твёрдая ладонь упёрлась ему в грудь с глухим хлопком. Рука Арсения переместилась с груди Шастуна на его плечо, и сжав его угловатыми жилистыми пальцами, опустил подчинённого чуть ниже себя. Он навис широкой тенью над парнем – Мне сегодня ничего не хочется, а тем более видеть тебя. Пойди с глаз моих вон. — прошипев сквозь зубы, мужчина оттолкнул тело от себя и молча ушёл; оставив всех в недоумении, а Антона в полной растерянности.

***

Клерк сидел за своим столом, опустив голову. Перед его носом около экрана стоял уже остывший кофе. Он больше не хочет меня видеть. Он уволил меня...? А может мне просто показалось? «... ничего не хочется, а тем более видеть тебя. Пойди с глаз моих вон.» Да, именно это он и имел в виду. С досады Антон схватил напиток, и сняв крышку, сделал большой глоток, чуть не подавившись. Горло резко заболело, а рвотный рефлекс не заставил себя долго ждать. Острый и крепкий напиток может и был приятным на вкус, но остыв больше напоминал лекарство или водянистую жижу. — Антох, ты как? — спросил Илья, подъехав к коллеге на кресле и похлопал того по спине — Ты если болеешь, то сходи в аптеку за лекарствами, или, чтоб возбудить свой организм, просто съешь мандаринку. С этими словами коллега широко улыбнулся и вернулся на своё место, как ни в чём не бывало, продолжил работу. Антон несколько секунд сидел, немного чавкая губами, пытаясь переварить отвратный вкус напитка. Внезапно его осенило, он соскочил с кресла и уверенным шагом направился к офису руководителя, попутно взяв чёрную куртку. Приоткрыв дверь, Шастун просунул голову в щёлку — Арсений Сергеевич, могу я отлучиться из офиса на время обеда? — со слышимой улыбкой в голосе, спросил офисный работник. Арсений же просто снисходительно махнул рукой, не поднимая глаз от бумаг на столе. Антон, едва кивнув, прикрыл дверь. Он подпрыгнул на месте, сжав руки в кулаки, улыбаясь словно ребёнок. Парень накинул куртку на плечи, даже не удосужившись её застегнуть и рванул через дорогу в ближайшую аптеку. Осенний сухой ветер обдувал уже порозовевшие щёки, а холодные лужи хлюпали под подошвой чёрных кожаных ботинок.

***

Арсений сидел в своём офисе, раздражённо вертя между пальцами ручку в синем колпачке. Может он был слишком груб к мальчишке? Что вообще на него нашло? Ни с того ни с сего наорал за то, что тот просто проявил дружеский жест в его сторону. Может стоило бы извиниться? Всего-то простое прости, ничего более. Вдруг ручка двери слегка дёрнулась и мягко поддалась под давлением чужой ладони по ту сторону, тихо скрипнув. Мужчина вздрогнул, быстро проведя пальцами по волосам, зачесав их назад и склонился над листами, что-то черкая не задумываясь. Едва заметное движение около двери — Арсений Сергеевич, могу я отлучиться из офиса на время обеда? — тихий немного нетерпеливый голос своего подчинённого. Руководитель же просто махнул рукой, всё ещё будучи в небольшой растерянности от неожиданного визита. Когда дверь закрылась, мужчина выдохнул и откинул ручку на край стола, а сам мягко упал на спинку чёрного кожаного кресла. Боже, и чего же он так разволновался? Это же всего лишь Антон. Да, всего лишь Антон перед которым он чувствует вину. Наверное парень настолько расстроился, что решил немного прогуляться, подышать свежим воздухом. Всё же ездить за несколько кварталов за этим чёртовым кофе, да ещё и успеть минута в минуту быть на своём рабочем месте — это надо уметь. Ладно, в послеобеденное время извинюсь перед ним, чтоб совесть не сжирала.

***

Немного запыхавшись, парень остановился на середине тротуара около линии магазинчиков. Вытерев лоб тыльной стороной ладони, он мягко поправил кудрявую чёлку пальцами, а волосы то и дело выскакивали и топорщились в разные стороны. Аптека "Живика" встречала своей яркой жёлто-зелёной вывеской. Поднявшись по ступенькам и отворив дверь, в нос ударил запах разных лекарств, и сказал бы Антон, удушающих женских духов, который слишком сильно давили на виски. Внутри стоял престарелый мужчина в серой немного поношенной восьмиклинке на лысой макушке. Парень лишь вздохнул, предполагая, что это будет надолго. — Молодой человек, не стойте там, подходите. Говорите, что вам нужно — окликнула его миловидная женщина средних лет. Антон сделал шаг ближе к продавцу. Немного побегав глазами по полкам, он нервно закусил губу. — Можно гематоген и мне что-то для... Ну этот... — еле слышимо бубнит парень, почёсывая макушку и поднял свои большие зелёные глаза на продавца. Он уже думает, что это была плохая затея, да и глупо всё это. Кто вообще в здравом уме будет подсыпать возбудитель своему начальнику только, чтоб задобрить его и попробовать вызвать в нём хоть каплю симпатии к себе, хоть и поддельную, но всё же симпатию. Вот именно, что в здравом уме. Женщина продолжает терпеливо ждать, хотя взгляд её иногда мечется с Антона на старика, словно она ожидает до кого из них быстрее дойдёт мысль, и снизойдёт озарение с небес. Да ладно, будто Тошик единственный кто приходит в аптеку за этим. Собравшись с мыслями, он делает вдох и жмурит глаза — Можно виагру, пожалуйста. Минута молчания, парень уже успел представить удивлённый взгляд продавца на себе, а затем издевательскую усмешку. — Вы по рецепту или так? — раздался к удивлению Антона спокойный размеренный голос. Шастун разомкнул глаза, глядя прямо на женщину. Он лишь отрицательно покачал головой, продавец ответила также молча и скрылась за прилавком. Вздохнув, он упёрся локтем о стекло витрины, зарывшись пальцами в кудри на макушке. То ли от переживаний, то ли от удушающих тошнотворно-сладких духов в висках загудело, а в горле неприятно запершило. Боже, столько переживаний и нервотрёпки, и всё для чего? Только для того, чтобы "задобрить" Арсения... Сергеевич? Вот именно, не абы кого, а самого Арсения. Спустя время женщина вернулась с синей коробочкой в руках, предварительно замотанной в полиэтиленовый пакет — С вас 710 рублей и 50 копеек. — устало вздохнув озвучила продавец и села на стул без спинки. Как только Антон оплатил покупку, и в его руки попал коробок, он заметно оживился, и словно забыв о людях, подпрыгнул на месте от радости и почти выбежал из аптеки, оставив двух людей в недоумении. — Скажите, а он на всех так действует? — обращается тихим хриплым голосом старик, сняв серый головной убор. Женщина лишь пожала плечами, театрально опустив уголки губ. — Тогда можно мне тоже... Три.

***

Антон прибежал в офис, вдыхая сухой воздух сквозь ноздри. Аромат еды чувствовался повсюду и неудивительно, ведь обед у работников идёт уже как минут 15. Повесив куртку на крючок, парень плюхнулся в кресло. Он аккуратно открыл гематоген и вытащил его из пачки. Вязкая слюна собралась под языком, всё же от гематогенки в качестве перекуса мало бы кто отказался. Антон быстро оглянулся, чтобы убедиться, что все заняты поглощением пищи и удовлетворённый повернулся обратно. Он вскрыл коробок и достал оттуда одну таблеточку. Шастун впервые держал её в руках, синяя напоминавшая ромб таблетка выглядела довольно забавно, так и не скажешь, что она может сделать что-то плохое. Запихнув её внутрь, он немного сжал гематоген, словно пластилин, пряча торчащий угол ромбика. Ладно хоть он додумался пробежаться глазами по инструкции, которая больше напоминала газету, которую обычно читали или может до сих пор читают, сидя в мягком жёлтом кресле. — Так... Можно принимать с пищей, лучше не разжёвывать... Бла-бла-бла... Надеюсь у Арсения Сергеевича нет каких-то проблем с сердцем... — задумчиво пробурчал Антон, почёсывая затылок. Брови его насупились, словно он решал вопрос мирового масштаба. Хотя от этого будут зависеть будущие отношения с руководителем, рабочее место, да вообще жизнь мужчины в целом. Клерк сидел с гематогеном в руке, который он предварительно положил в упаковку и склеил, а в другой держа смятую инструкцию. Хотя в голове его было совсем другое — здравая мысль: а если с Арсением действительно что-то случится, Тошик же этого себе никогда не простит, но уже почти всё готово. Вот, просто подойти, извиниться, протянуть приманку и всё, жертва уже никуда не уйдёт. Была не была. Парень похлопал себя по щекам, и пихнув бумагу в карман, целенаправленно пошёл в офис руководителя. С каждым шагом уверенность в своих действиях спадала, но он пытался подпитывать себя грёзами о том, как мужчина в порыве страсти признается тому в своих чувствах, которые он скрывал на протяжении такого длительного времени; что его мысли были только об подчинённом, и как они съедали того изнутри, заставляя измываться от желания. Или Антон просто проецировал свои мысли на объекте своего обожания? Постучав тонкой костяшкой по двери, Шастун отворил дверь и вошёл внутрь. Он развернулся лицом к мужчине и поднял голову. Арсений едва кивнул, сложив руки в замок под подбородком и в ожидании смотрел на работника. Перед ним на столе лежал контейнер, видимо из дома. Внутри лежала полусъеденная куриная котлета, немного овощей и рис. Господи, от одного запаха варёного риса парня воротило, особенно если вспомнить о том, какая у него аллергия на этот злосчастный продукт. Рядом чашка с ароматным кофе. — Я пришёл извиниться перед вами, я не хотел вас как-то обидеть — Арсений Сергеевич удивлённо приподнял брови и его взгляд упёрся в протянутую руку в которой находился гематоген, золотая обёртка едва заметно блестела, а яркий цветной петушок, словно самодовольно смотрел из упаковки. Антон напоминал провинившегося школьника, который пытался загладить свою вину неловкой, в какой-то мере неудачной, но милой попыткой. — Антон, тебе необязательно было... Сам же накричал на тебя из-за своего настроения — ответил мужчина, отведя взгляд в добродушной усмешке. Но гематогенку всё-таки взял. Он положил её рядом с чашкой. — Спасибо, надеюсь я тебя не сильно обидел. Надеюсь ты меня тоже простишь. А теперь иди, иди, а то обед скоро закончится. Лицо Тоши засияло какой-то широкой улыбке, и кивнув, он выскользнул из кабинета. Внутри него было тёплое чувство предвкушения, но с тем же необоснованный страх вперемешку с переживаниями. С таким же парадоксальным настроением он вернулся на своё место, будто ни в чём не бывало, продолжив работу.