Christmas for two

       Сквозь плотно закрытые веки солнечные лучи казались ярко-розовыми.        Альбус зажмурился и потёр глаза рукой. Свет всё равно падал прямо на лицо, и Дамблдор медленно повернул голову вбок, тут же утыкаясь носом во что-то твёрдое и тёплое.        Спросонья не поняв, что происходит, Альбус неохотно приоткрыл глаза и...увидел перед собой Геллерта Гриндевальда, который спокойно спал, крепко, но нежно обнимая Дамблдора поперёк спины одной рукой.        Остатки сна моментально вынеслись из головы. Альбус приподнялся на кровати, пытаясь прояснить в голове события вчерашнего вечера.        Вечеринка в Хогвартсе для студентов в честь рождества...Поздний вечер...Кабинет Альбуса...Геллерт...Дорогой алкоголь...Жаркие поцелуи...        Чем больше картина прояснялась, тем сильнее Альбусу хотелось вновь провалиться в сон, и проспать ещё несколько часов. Мысли путались. Он должен бы сожалеть о произошедшем, но не жалел. Более того, хотел бы повторить...        Собственные размышления прервало движение рядом. – Ты мог бы разбудить меня ласками, поцелуем, чашкой кофе в постель, или же мы могли бы просто нежиться в постели какое-то время, – прозвучал сзади тихий голос Геллерта, – но вместо этого ты просто резко вскочил с кровати и потревожил мой сон. Неужели всё было так плохо? – О да, всё было просто ужасно. – произнёс Альбус, закатив глаза. – Удивительно, как быстро может поменяться твоё мнение. Помнится, ночью кое-кто называл меня «Геллерт-Мерлин-прошу-не-останавливайся».        Дамблдор покраснел. Столько лет прошло, а он всё ещё смущается от подобных реплик Гриндевальда, как тридцать лет назад..        Наступило молчание. Альбус пытался окончательно проснуться, Геллерт повернулся на спину и подтянул одеяло почти до подбородка, желая вновь заснуть. – А почему ты, между прочим, всё ещё здесь? – вдруг возмутился Дамблдор, вспомнив, где именно они с Геллертом находятся. – А что? – по тону Гриндевальда было понятно, что ему совершенно всё равно, можно ли ему тут быть или нет. – Нельзя, чтобы тебя увидели. Забыл, где ты? – В твоём кабинете в твоей кровати, Дамблдор. Дай уснуть. – Геллерт. – М? – Уходи отсюда. Сейчас же. Вдруг тебя кто-то увидит? Напомнить, что ты считаешься самым опасным и разыскиваемым преступником нашего времени? – Сейчас каникулы, Альбус, успокойся. У учеников нет занятий, и я сомневаюсь, что в утро рождества к тебе в кабинет нагрянет куча посетителей. – усмехнулся Геллерт, удобнее устраивавшись на кровати, чем раздражал Альбуса только сильнее, – И вместо того, чтобы возмущаться, мог бы присоединиться ко мне, – добавил он. – Не могу. Через двадцать минут мне нужно быть на педагогическом собрании, а после подготовить отчёты об успеваемости! – Весь мир будет гореть синим пламенем, но Альбус Дамблдор всё равно будет работать! – закатил глаза Геллерт. – Мерлинова борода, Ал, ты хоть иногда можешь позволить себе несколько дней отдыха? – Не я директор, чтобы решать, когда работать, а когда нет. – И очень жаль. – совершенно серьёзно сказал Геллерт и, потянувшись, обхватил Дамблдора в кольцо рук, утягивая в кровать. Тот устало вздохнул. – Может, отпустишь меня? — Мм, дай-ка подумать.. – наигранно задумчиво произнёс Гриндевальд, поглаживая пальцами ладони Альбуса, – Нет, не думаю – Ты сегодня уходить собираешься или как? – Или как. – Гриндевальд! – в голосе Альбуса проступало раздражение. – Мерлин, да уйду я сейчас, уйду! Ты иногда просто невозможен Ал! – Геллерт неохотно встал с кровати и потянулся за палочкой. – Я бы не был таким невозможным, не будь ты таким медлительным! – парировал Альбус и тоже поднялся, бросая взгляд на часы. – У меня ещё много работы! – А я то тут причём? – спросил Гриндевальд. – Мне попросить Диппета дать тебе выходной? – Ты думаешь, я позволю тебе разгуливать по Хогвартсу, где и когда ты захочешь? Практически за каждым моим шагом следит министерство, хочешь, чтобы меня упекли в Азкабан? Будем в соседних камерах. – У тебя проблемы с министерством, lieber? – Геллерт услышал только то, что хотел. – Только скажи, и я им устрою такие проблемы, что о тебе они забудут напрочь. – усмехнулся он, надевая пиджак. – Нет, спасибо. – серьёзно ответил Дамблдор, предостерегающе глядя на любовника и застёгивая рубашку. – Иди ко мне. – вдруг сказал Геллерт, улыбнувшись уголком губ. Альбус медленно подошёл, настороженно смотря на Гриндевальда, и сильные руки мягко, но настойчиво притянули его к себе. – Ты такой красивый, – прошептал Геллерт, одной рукой обнимая Дамблдора за талию, а другой нежно перебирая его рыжие волосы, – и лохматый, – улыбнулся он. – Не лохмать ещё больше, – усмехнулся Альбус и взял руки любовника в свои, – Тебе пора, – напомнил он, но не отпускал рук. – Конечно, – Гриндевальд тоже не спешил отстраняться.        Дамблдор ненадолго задумался, поглаживая чужие ладони. – Ты сможешь прийти на этих праздниках? Скажем, через пару дней. – Конечно, lieber. Может, даже раньше. – сказал Геллерт, – Люблю тебя, – прошептал он. – И я тебя. – произнёс Альбус перед тем, как накрыть губы Гриндевальда своими, нежно целуя его, зарываясь пальцами в короткие серебристые волосы.        Геллерт пылко отвечает, вовлекает Дамблдора в более глубокий поцелуй и, спустя секунд десять, медленно отстраняется. – С рождеством, Ал, –шепчет прямо в губы и, не дожидаясь ответа, аппарирует с помощью портключа. – С рождеством, Геллерт, – произносит Альбус с улыбкой и, взяв со стола папку с нужными для собрания бумагами, выходит за дверь, не прекращай улыбаться.        Уже вечером, вернувшись в свой кабинет, он с удивлением обнаруживает на прикроватной тумбочке упаковку лимонных долек, небольшое канцелярские перо и записку : Ещё раз с рождеством, Ал. Перо - это портключ в Нурменгард, сразу в мою комнату. Аппарируй, когда хочешь, тебя никто не увидит. До скорого. Люблю тебя. Г.Г.        Как только Альбус дочитывает, небольшой кусочек пергамента растворяется в воздухе.        Дамблдор глупо и счастливо улыбается.        Это Рождество одно из лучших в его жизни.