Я люблю тебя

Тем теплом на повторе

Я удивляюсь, как ты меня помнишь.

Рисую картинки лав-стори,

Чтобы было о чём потом вспомнить

      Саша сидела на холодном полу, рассматривая перед собой стену с фотокарточками, прикрепленными к гирлянде. Трусова зажмурилась и вновь сфокусировала взгляд на центральной фотографии, где она обнимала счастливо улыбающуюся брюнетку на фоне новогодней ёлки. Она и Аня. Сколько прошло времени с их последней встречи? Неделя? Месяц? Что сейчас между ними? Кто они друг другу? Почему Саше так больно от того, что она сбежала в их последнюю встречу? Почему хочется вернуться в Москву, чтобы просто увидеть ее глаза и прикоснуться к губам?       Зачем всё это?       Трусова устало потерла глаза, опускаясь на спину и тупо смотря в белый потолок.

Я никогда не забуду

Слова, чем напичканы фразы.

Любил и любить буду

Тебя — предел моих фантазий

***

— Любила и любить буду. Тебя — предел моих фантазий, — тихо пропела Саша строчки песни в губы Ани, срывая мимолетный поцелуй. — Я — предел твоих фантазий? — усмехнулась Щербакова, зарываясь рукой в мягкие рыжие волосы и целуя девушку в щеку. — Да я смотрю, у тебя фантазии совсем нет. — А зачем она мне, если рядом со мной лежит ее предел? — улыбнулась Саша, утягивая Аню в мягкий поцелуй.

***

— Трусова! Вернись на Землю, ракета! — Надо льдом проносится громким голос Алексея Николаевича.       Саша вздрагивает от неожиданности и чуть не падает, спотыкаясь об зубцы коньков. Лиза вовремя подхватывает подругу и ставит обратно на ноги. — Ты чего это, Сань? На ногах совсем не стоишь, — улыбается Туктамышева, не убирая руки на случай, если ракета опять решит упасть. — Не выспалась просто, — бурчит Трусова, опуская взгляд в лед. — Саш, иди-ка сюда! — Мишин подзывает ученицу к бортику. — Не думай, что я поверила в твое невысыпание, — проговорила Лиза, отпуская подругу и отъезжая на другую сторону катка. — Саш, что с тобой сегодня? Такое ощущение, что тебя вообще нет с нами на тренировке. — Простите, Алексей Николаевич. Я исправлюсь. Честно, — Трусова искренне не хотела расстраивать тренера, но что тут сделаешь, когда из головы совершенно не выходит Щербакова. — Так, давай, я сейчас вас с Лизой отпускаю на полчаса перерыва. Но, чтобы после, ты была на льду, а не в облаках. Договорились? — Мишин слегка сжал руку ученицы, поддерживая. — Спасибо, Алексей Николаевич.

Ты предел моих фантазий.

Поездами к тебе, чтобы просто увидеть твои губы,

Без тебя я после эвтаназии, я без экстаза.

***

— Ты сумасшедшая. Зачем ты приехала? У тебя ведь тренировки, Саш. Скоро Чемпионат Европы. — Аня стоит на вокзале в объятьях своей девушки, которая приехала в Москву пару минут назад. — Я хотела увидеть твои губы, — ухмыльнулась Саша, вызывая легкий румянец на щеках Щербаковой. — И поцеловать. — Саш, ну не здесь же, — Аня ловко увернулась от поцелуя и, взяв надувшуюся Трусову за руку, повела на улицу. — Аня, я ехала к тебе только ради поцелуя! — возмущению Саши не было предела. Она, значит, едет к своей девушке, рискуя пропустить тренировку, а та даже ее не поцеловала. Беспредел! — Садись в машину. — Садись в машину… — передразнила Трусова свою девушку, однако в автомобиль все же села, не забывая скрестить руки на груди и демонстративно отвернуться к окну. Щербакова на такое поведение девушки лишь улыбнулась и, закатив глаза, повернула к себе Сашу за подбородок, целуя в губы. — Довольна? — Нет, — ответила Трусова, вновь целуя Аню и с наслаждением ощущая сладкий привкус вишни на языке. — Теперь довольна, — облизнувшись, сказала Саша, — поехали гулять.

Эти пиздострадания давно пора в помойку, а я участник труппы.

Без тебя мне так холодно -

Стучат зубы, сводят скулы,

Такая я вот сука.

Я безбилетник в этом поезде с рейсом на твоё сердце.

***

— Рассказывай, — вслед за Трусовой в пустую раздевалку зашла Лиза, садясь на лавочку и открывая бутылку воды. — Что у тебя приключилось? — Аня… — на выдохе произнесла Саша, падая на скамейку рядом и прикрывая глаза. — Так значит все-таки Щербакова заняла все мысли Русской ракеты. — Ага. После того, как я тогда сбежала, мы ни разу не виделись. Я скучаю по ней. Сильно. Слишком сильно. — Саш, а в чем проблема написать первой? Хоть раз. — Она меня заблокировала… — Что, прости? — Туктамышева подавилась водой от такого заявления. Закрыв бутылку и убрав ее подальше от таких новостей, Лиза продолжила, — так надо было сразу с этого и начинать. Я-то не видела весь масштаб катастрофы. — Думаешь все-таки катастрофы? — тихо спросила Трусова. — Ну возможно и не катастрофы, но все же. — Мне нужно к ней поехать. — сказала Саша. Скорее спросила в утвердительной форме. — Сначала тебе нужно разобраться в себе, Саньк. Не надо запутывать Аню еще больше. Я уверена, что она тебя любит, она просто устала от твоей непостоянности и неопределенности. Пойми сама, чего ты хочешь на самом деле. И только тогда езжай в Москву и просто расскажи ей, что ты по-настоящему чувствуешь. По-другому отношения никак не построить. Поверь. Постарайся ответить на все свои вопросы, которые у тебя сейчас крутятся в голове. Только тогда ты поймешь, что тебе надо делать. Я всегда рядом и мой номер у тебя есть. Но, если тебе Медведева голову открутит за Аню, мне не звони.

Схожу с ума по твоим венам и нижнему белью — зови меня своим извращенцем.

Зови меня на кровать, разрывай одежду, царапай спину,

Кусай шею, а потом я принесу кофе в постель, а потом как падла сгину.

***

Саша медленно провела языком по шее, останавливаясь у мочки уха и опаляя его горячим дыханием. — Саш, — протянула Аня, — пойдем на кровать. — Щербакова мягко улыбнулась и, отстранившись, ушла к кровати, аккуратно падая спиной на мягкую поверхность. — Иди сюда. Трусова, как заворожённая, смотрела на свою девушку, которая была лишь в одном черном белье, которое определённо сводило Сашу с ума. Девушка медленно, словно боясь упустить хоть малейшую деталь, скользила горящим взглядом по телу Ани. — Ты, и в правду, предел моих фантазий, — прошептала Трусова, подходя к своей девушке и аккуратно заползая на ее талию. Саша наклонилась, оставляя мимолетный поцелуй на губах девушки и переходя к ее шее, ногтями выводя незамысловатые узоры на животе Щербаковой. — Ты очень красивая, знаешь? — почти промурлыкала Трусова, когда Аня слегка зарылась в рыжие волосы, массируя кожу головы. — Ты мне чаще напоминай, тогда точно не забуду, — улыбнулась Щербакова, в следующие мгновения накрывая припухшие губы напротив своими в требовательном поцелуе.

***

      Саша резко открыла глаза, прогоняя воспоминание того самого дня, когда все в ее жизни пошло наперекосяк. Беспорядочный взгляд Трусовой бегал по комнате, пока зеленые глаза не остановились на её рубашке.

***

Сбитое дыхание девушек на мгновение прерывает треск рвущейся ткани. — Аня! Это была моя любимая рубашка! — воскликнула Трусова, чуть отстраняясь от желанного тела девушки напротив и скидывая на пол остатки одежды. — Не будь такой банальной, ракета. Возьмешь что-нибудь из моего. Тебе все равно больше нравятся мои вещи, — улыбнулась Щербакова, мягко кусая девушку в шею и спускаясь поцелуями к ключицам. — Они просто тобой пахнут…

***

      Саша застонала, закрывая ладонями лицо. Зачем она это раз за разом вспоминает? Чтобы окончательно добить себя? Молодец, Трусова. Правильно, мучай себя. Ты, ведь, у нас в мазохисты заделалась с недавних пор.       Саша встает с кровати и лениво плетется на кухню, сделать себе кофе. Кофе, которое опять будет напоминать о ней и о том гребаном дне, когда Трусова испугалась, пошла на поводу у своего страха, оставив на утро Ане лишь завтрак с остывшим черным кофе и короткой запиской с чертовым «Прости».       Она не смогла ее опять простить

Я боюсь, я боюсь, я боюсь отношений и потерять тебя снова, я сам себя снова кину.

Поездами скроюсь в Петербурге, а твоя мечта просто с семьёй у камина.

Я не подхожу, я не твой принц, я не твой идеал.

      Трусова падает на стул, помешивая горячий напиток ложкой.

***

Саша вылетает из парадной подъезда Щербаковой и, не оглядываясь, идет в сторону метро. Однако сердце настойчиво не хочет оставлять все вот так. Знает ведь, что будет очень больно. Трусова тоскливо оборачивается, мгновенно находя нужное окно на пятом этаже. Чего я боюсь? Вновь пролетает в голове вопрос, на который так и не находится ответа. — Я просто не ее идеал…

***

— Я просто не ее идеал, — повторяет ту фразу Трусова, отставляя стакан на стол и смотря в окно на уходящее за горизонт солнце. — Ночь будет длинной…       И ты даже не представляешь на сколько, Саш.

Чёрт, я так хочу быть с тобой до последнего седого волоса,

Я хочу просыпаться от твоего голоса,

Я хочу, чтоб ты встречала меня с работы,

Я хочу целоваться с тобой, пока не стану умотанным.

      Трусова выходит на балкон с кружкой крепкого кофе, провожая последние лучи зимнего солнца. Маленькие снежинки медленно кружили в холодном воздухе, лениво приземляясь на яркие волосы девушки и ее черную толстовку. Поежившись от холодного ветра, Саша сделала большой глоток горячего напитка, прикрывая глаза и смакуя вкус кофе на языке. Как Аня учила.

***

— Ты просто не умеешь пить кофе, — проговорила Щербакова, ставя на стол две кружки, от которых шел пар. — Я просто не люблю кофе, Ань, — возразила Трусова, в свою очередь отодвигая от себя кружку. — Попробуй пить маленькими глотками. И не глотай сразу. Почувствуй настоящий вкус кофе. Каждую тонкую грань его вкуса. — Вот ты так говоришь красиво, но я-то знаю, какая гадость этот твой кофе… — проворчала Саша, но все же опасливо придвинув к себе кружку. — Попробуй, — проговорила Щербакова, беря в руки напиток. — Ради меня. — Это запрещенный прием! — воскликнула Трусова, театрально хватаясь за сердце. — Как ты могла, использовать такое против меня. — Пей давай, актриса моя, — рассмеялась Аня. — Ну ладно, попробуем твоё кофэ, — намеренно неправильно произнесла Саша, с недоверием делая маленький глоточек и не глотая напиток несколько секунд, смотря при этом на Щербакову. — Можешь глотать, — проговорила Аня, пытаясь скрыть улыбку. Саша, зажмурившись, проглотила теплый кофе. — Ну… — протянула Трусова, прислушиваясь к своим ощущениям, — могло быть и хуже. — Можешь просто признать, что я была права, и кофе тебе действительно понравился. — Не дождешься, Щербакова, — ответила Саша, делая второй глоток напитка.

***

      Трусова вздохнула, допивая кофе, и рассматривая темное небо, на котором начали появляться первые звезды. Выдохнув маленькое облачко пара, Саша зашла обратно в квартиру, оставляя кружку в раковине, наверное, с надеждой когда-то собраться с силами и помыть ее, и ушла обратно в спальню. Спальню, в которой все пропиталось ее запахом.       Саша определённо мазохистка.       Опустившись на кровать, Трусова легла на спину, повернув голову к месту, где обычно лежала Аня. Сейчас Саша бы многое отдала за то, чтобы рядом с ней лежала Щербакова, которая бы вновь бессмысленно листала ленту ТикТока, а Трусова бы вновь, положив голову на живот Ани, читала книгу.       Саша зажмурилась до цветных пятен перед глазами и открыла глаза, бегая взглядом по белому потолку, пытаясь найти малейший изъян.       Может хватит прятаться от самой себя? Ведь Трусова не от слова трус.

Я хочу ту ласку и заботу, мне никто не угодит, кроме твоих привычек,

Я люблю тебя, я люблю тебя.

Я хочу твоих стонов, я хочу тебя неприлично.

Я хочу просыпаться не в грусти, а с тобой под одеялом — нам будет отлично.

— Я люблю ее, — Саша резко села в кровати, осознавая только что сказанное. — Я люблю Анну Щербакову, — опять повторила девушка.       Теперь Трусова точно поняла, что ей нужно делать. И пусть весь мир сгорит до дотла, она должна сказать это Ане. Сказать то, что Щербакова ждала услышать слишком долго. Сказать, и надеется, что Аня поймет и простит. Опять.       Саша успела купить последний билет в последний вагон поезда в Анино сердце в Москву. Через пять часов она вновь увидит девушку, ради которой готова проигрывать и перешагивать собственные страхи и гордость. Только ради нее.

Поездами к тебе, во снах и в жизни,

Поездами к тебе, плевать на эти движи.

      Сердце Саши пропустило пару ударов точно, когда девушка увидела свет в знакомом окне.       Сейчас или никогда.       Трусова заходит в парадную подъезд, успевая поймать дверь за каким-то выходившим на улицу пареньком, и, поднимаясь до нужного этажа, отсчитывает каждую ступеньку.       80. 81. 82. 83. 84. 85. 86. 87. 88. 89. 90.       Саша останавливается около нужной двери, а внутри бабочки хотят ребра пробить и на свободу вырваться. Звонок в дверь, а руки предательски дрожат.       Дверь открывается, и темная зелень ели сталкивается с горьким шоколадом. Мгновение и, дверь захлопывается, оставляя лестничную площадку в зловещей тишине. Саша знает, что будет дальше. Знает, но не хочет, чтобы это повторялось. Ведь больше не будет как раньше. — Трусова, какого черта, спустя месяц ты опять возвращаешься, как ни в чем не бывало?! — тяжелая дверь опять открывается, а на пороге вновь показывается Аня в белой сашиной футболке и с небрежным пучком на голове. В ее глазах стояли слезы, которые она даже не пыталась скрыть. Ей было больно. Очень больно. — Но… — попыталась возразить Трусова, однако было бесцеремонно прервана. — Нет, Саш, я слишком долго терпела все это. С меня хватит. Хватит этих недоотношений. Ты используешь меня, а потом пропадаешь на неопределённое время, пока опять не станет скучно. Хватит! Исчезни из моей жизни, пожалуйста. Я не хочу тебя больше видеть нигде, кроме соревнований.       Дверь захлопывается. Но на этот раз слышен поворот ключа в замке.       Это конец

Я брошу алкоголь и курительные смеси,

Ты мой личный крейсер, который спасает в любые раздоры.

Но моя мечта, забраться на самую высокую точку и смотреть в трубу подзорную,

Найдёшь меня пьяным под забором, меня выкинут с поезда.

      Выйдя из парадной подъезда, Саша садится на скамейку, невидящим взглядом смотря перед собой. — Я ведь люблю тебя…       Маленькое облачко пара выскальзывает из губ Трусовой, рассыпаясь на тысячи мелких осколков. Впрочем, как и сердце Саши. — Девушка, прошу прощения, не соизволите выпить со мной? — рядом с Трусовой приземляется парень в нетрезвом состоянии и с бутылкой виски в руках. — Я не пью, — ответила Саша, не обращая на него внимания. — Я тоже не пил. До сегодняшнего вечера, — вздохнул парень, делая глоток алкоголя. — Представляете, впервые в жизни по-настоящему влюбился, а девушка после моего признания просто взяла и ушла. Ни слова не сказала. Вот так и верь в любовь после такого…       Трусова резко подняла голову, всматриваясь в парня, который вновь приподнёс бутылку к губам.       Аня ни раз ей говорила, что любит ее, но в ответ всегда получала что-то неопределённое от Саши. Трусова сама того не понимая, каждый раз делала ей больно.       От этого осознание Саше стало противно самой от себя. От своей трусости. Зачем она полезла в отношения до конца, не разобравшись в себе? — Точно не будешь? — парень вновь протягивает бутылку девушке. Трусова, на мгновение поколебавшись, все-таки берет алкоголь, делая первый глоток. Жидкость обжигает с непривычки горло, заставляя Сашу поморщится. Однако за первым глотком идет второй и третий под невнятную речь парня, проклинающего любовь и свои чувства.       Трусова отдает бутылку парню. Алкоголь — это не ее. У нее есть свой собственный наркотик и поставщик эндорфина.

Я побегу, я сотру ноги в кровь,

Я останусь без большого пальца,

Я буду реветь, весь мир услышит мои истерики,

Но дело рук утопающих…

      Пьяный парень уже давно ушел в неизвестном направлении, топиться дальше свое горе, оставляя Сашу наедине со своими мыслями в холодный вечер.

***

— Саш, я люблю тебя, — Аня незаметно подходит к Трусовой со спины, пока девушка готовит, и опаляет горячим дыханием шею, которая мгновенно покрывается мурашками. — Проголодалась? — буднично спрашивает Саша, как будто пропуская слова Щербаковой мимо. — Да, — Аня отстраняется с натянутой улыбкой и садится за стол. Щербакова знает, что Саше тяжело говорить о своих чувствах. Ей нужно время. Но вот только готова ли его дать сама Аня?

***

      Трусова вспоминает слишком много моментов, когда из-за нее огонек в глазах Щербаковой гас. Каждый чертов раз она могла сделать ее счастливой, лишний раз увидеть ее счастливую улыбку, но боялась.       Слишком долго боялась и медлила. Что если сейчас уже поздно? Сашина любовь уже никому не нужна. Ведь Трусова сама убила ее, закопала глубоко в душе и не хотела откапывать, показать ее самому дорогому человеку. Просто сказать в ответ: «Я люблю тебя». Ведь каждый раз эти слова крутились у Саши на языке. Сердце хотело выкрикнуть признание, чтобы весь мир услышал. Но раз за разом побеждал страх. Глупый страх, который разрушил отношения. А были у них когда-то настоящие отношения?       По щеке Трусовой медленно покатилась одинокая слеза. Саша подняла голову наверх, чтобы не дать волю слезам в полной мере. Было больно. Очень больно. Слишком больно. Неужели Аня чувствовала это каждую их встречу? Боль вперемешку с любовью. Сердце разрывалось в груди.       Неожиданно на телефон Трусовой пришло уведомление, на что девушка вздрогнула. У нее стояли включенные уведомления только на одного человека. На человека, который месяц назад заблокировал ее. На человека, который опять задыхался на холодном полу от боли и подкатившей истерики. На человека, который сейчас сидел на кухне с выключенным светом и давал Трусовой какой по счету шанс? Третий? Пятый?       Вернись       И Саша готова проплыть полсвета, пешком пройти всю Европу, достать звезду с неба, чтобы в конце упасть к ногам Ани, чтобы она простила ее.

Я пробегу, проплыву, проползу, чтобы просто сказать:

«Доброе утро, родная»

      Звонок в дверь и вновь трясущиеся руки. Вновь открытие тяжелой двери и Аня на пороге в той же футболке. На глазах слезы у обеих. Сердца бьются в унисон, грозясь пробить ребра и соединиться в одно целое. — Доброе утро, — говорит севшим голосом Саша. И плевать сколько сейчас времени. Для них это новый день и новая история.       Щербакова отступает вглубь квартиры, пропуская Трусову, которая на автомате заходит, закрывая за собой дверь. Вновь зеленые глаза сталкиваются с усталым взглядом цвета молочного шоколада. Саша больше не позволит страдать ей, она сделает все возможное, чтобы сделать девушку напротив счастливой. Только ее. Только для нее. — Я люблю тебя, Ань, — Трусова опускается на колени, опуская взгляд в пол. Сложно. — Прости за то, что заставила так долго ждать. Прости за то, что каждый раз делала тебе больно. Прости за то, что каждый раз сбегала. Прости, за то, что… — Саш, — тихо говорит Аня, прерывая Трусову и делая шаг вперед. Саша не сдерживается и утыкается лицом в живот Щербаковой, давая волю слезам. С ней можно. — Прости меня. Я не смогу без тебя, Ань. Я так тебя люблю. — Трусова теряется в своем неразборчивом шепоте, пока не чувствует теплую ладонь на своей макушке. — Саш, — Щербакова аккуратно опускается рядом с девушкой, кладя ладошку на щеку Трусовой. — Я простила тебя, как только увидела на пороге. — Я не достойна… — Чшш, — Аня кладет палец поверх мягких губ Саши. — Скажи еще раз.       В глазах Трусовой мелькает непонимание, однако через мгновение до нее доходит, о чем просит девушка. — Я люблю тебя, Ань. — шепчет Саша.       Щербакова аккуратно прикасается губами к губам Трусовой, даря нежный поцелуй. Саша кладет руки на шею девушки, чувствуя, как внутри что-то окончательно ломается. Ее страх и неопределенность. — Я люблю тебя, — вновь шепчет Трусова, отстраняясь от Ани и утопая в карих глазах напротив. В счастливых глазах напротив. — Я тоже люблю тебя, Саш.