Записки из Караула Смерти

Служба в Карауле Смерти у Метастазио не задалась буквально с первой же высадки, когда братья позвали апотекария. Беды ничто не предвещало. Получивший критические раны караульный сержант мирно отходил в объятия Императора и, наверное, видел уже свет Золотого Трона, или что там полагается видеть. Истребительная команда, тепло прощавшаяся с командиром, расступилась перед Метастазио, чтобы тот мог исполнить свой долг. Метастазио исполнил. С чувством выругавшись такими словами, что стоящий рядом Гвардеец Ворона побледнел, он содрал с сержанта пробитый в трёх местах нагрудник и провел интенсивные реанимационные мероприятия. В результате умирающий передумал умирать и задышал снова, вторичное сердце выровняло ритм. Удовлетворённый, Метастазио сообщил, что раненого можно эвакуировать. Ему показалось, что на лицах братьев появилось как-то мало радости. Как оказалось, не показалось. На планерке старший апотекарий Караульной крепости устроил ему разнос. — Тебя позвали геносемя извлечь? — поинтересовался здоровяк, судя по эмблеме, происходивший из гордого ордена Палачей. — А ты что устроил? Метастазио, который собеседнику был примерно по плечо в доспехах, но доспехов в апотекарионе не носил, размял пальцы. — Так я думал, геносемя внутри десантника вместе с живым десантником Караулу полезнее, чем снаружи в банке, — сказал он. Увы, Палач явно не понимал юмора. — Твой долг — облегчать страдания братьев, — снисходительно пояснил он глупому сыну Сангвиния. — Генсемя извлёк, тело родному ордену вернул, никаких проблем. А теперь нам его за свой счёт лечить — раз. Аугментика тоже за наш счёт — два. И ещё неизвестно, останется ли он годным к службе, может быть, обратно отправить придется — это три. А бюджет Караула, знаешь ли, не резиновый. — Да я это понял, уже когда аптечку с двумя шприцами и зелёнкой увидел, — мрачно пошутил Метастазио. Как оказалось, напрасно. Тут же выяснилось, что в аптечке должен быть ещё йод, и с него чуть не взыскали за растрату бюджетных медикаментов. Пришлось писать объяснительную на предмет того, куда ценное лекарственное средство запропастилось. Метастазио не долго думая написал, что йод сожрали крууты из бестиария. Сюжет понравился начальству, и в последующие годы жрали крууты буквально все, от расходников до магнитно-резонансного сканера, пропавшего в неизвестном направлении прямо со склада. Но это была уже совсем другая история. Рассчитывать на благодарность пациента за внеплановое спасение ему тоже не приходилось. Тот написал на апотекария жалобу, краткая суть которой сводилась к тому, что Метастазио не дал ему героически умереть за Императора. Тот ответил, ознакомившись с текстом, что охотно может все исправить, и в доказательство продемонстрировал топор. Оказалось, что такую объяснительную на имя капитана Караула написать нельзя. Метастазио на время приуныл. Спасённый сержант вдобавок ко всему оказался ещё и не просто отправленным в Караул по запросу, а самолично удалившимся туда во искупление своих промахов перед лицом Императора. Так что суть его претензий к апотекарию, испортившему красивое и героическое искупление смертью, стала несколько понятнее. Метастазио сделал глубокий вдох, призвал на помощь весь свой талант в эпистолярном жанре и принялся строчить объяснительную. В приличествующих случаю выражениях, разумеется — как оказалось, “да катись оно всё колбасой” к этим выражениям не относилось. Пришлось долго живописать, что даже с одной оставшейся конечностью, ампутированной на три четверти, пациент все ещё может славно послужить Ему и умереть при исполнении долга 338 способами (список прилагается). На триста тридцать девятом способе Метастазио начал повторяться. Тут он махнул рукой и решил, что сделанного уже достаточно. В конце концов, он был инициированным сангвинарным жрецом. Командование заштатной базы Караула Смерти уже должно было быть благодарно командору Данте по гроб жизни за то, что им достался столь редкий специалист. О причинах, по которым это случилось, Метастазио предпочитал не вспоминать.