Солнышко, я умер

***

Светло. Даже слишком. Солнце сжигает кожу, пожирая парня своими тёплыми лучами. Скарамучча стоял в нескольких метрах от обрыва. У самого края стоял паренёк со светлыми локонами. Они блестели на солнце и походили на золотые колосья в поле. Он был повёрнут спиной к брюнету. Лёгкий ветерок (что оказался таким же изнурительно тёплым) развивал его одежду, а на поясе виднелись два Глаза Бога: анемо и электро. — Кадзуха? — спросил то ли его, то ли сам себя Странник.

— …

— Кадзуха! — уже громче окликнул блондина юноша.

— …

— Кадзуха, почему ты молчишь? Поговори со мной! — прокричал парень в пустоту. В ответ тишина… Не дождавшись ответа, Скарамучча направился уверенными шагами в сторону своего возлюбленного. Однако неестественно громкий голос Кадзухи остановил его.

— Стой! Не подходи…

— Почему? — недоумевал брюнет. Почему Кадзуха останавливает его? Почему молчит? Он не похож на Кадзуху, которого знал мальчишка.

— Я не хочу что бы ты ушёл вместе со мной… У тебя многое впереди, прошу, не думай обо мне.

— Что ты имеешь ввиду? — не понимал Скар. Кадзуха развернулся. Взору брюнета представилось красивое, стройное лицо. Глаза блестели и были точно рубины. Лицо выражало явное беспокойство за младшего, а в душе было раздирающие чувство вины перед ним. Кадзуха подошёл поближе, поднял Скарамуччу за подбородок, заставляя смотреть блондина в глаза и прошептал.

— Солнышко, я умер…

Скар проснулся в холодном поту. Он громко и часто дышал, сидя на кровати. Глотал воздух, будто вот-вот задохнётся. «Неужели это был сон?» — подумал он Да, это всего лишь дурацкий сон, с Кадзухой всё в порядке. Скоро он придёт с работы, захватит брюнета в свои объятья и они будут обсуждать все события за ужином. Ведь так и происходит в тех сопливых романах, что тайком читал юноша. Как жаль, что в жизни не всё бывает так радужно.

***

Кадзуха возвращался с работы. Он выиграл дело своего нанимателя и шёл домой в хорошем настроение. Он предвкушал тёплую встречу своего парня, как они будут вместе смотреть очередной сериал, сидя в объятьях друг друга. Перед глазами строился портрет парня. Невысокий рост, тёмно-синие волосы, синие глаза и красная подводка. Да, этот юноша сводил Кадзуху с ума. Познакомились они в парке одним весенним днём. Тогда ещё школьник, а после студент так зацепил адвоката, что тот был не в праве сопротивляться столь заманчивому предложению выпить чашку кофе у него дома. Так и начался их роман. Загорелся зелёный свет, Кадзуха прервался от своих мыслей и поспешил перейти дорогу. Именно в этот момент ему навстречу довольно быстро выехал автомобиль, за рулём которого сидел парень лет двадцати, явно не в трезвом состоянии. Всё произошло быстро, как по щелчку пальцев. Кадзуха помнил лишь некоторые отрывки. Дорога. Рычание автомобиля. Свет. Боль. Крики. Шум. Тьма. Тьма, поглощающая всё живое. Болезненные ощущения прошли, остался лишь мрак. Кадзуха был совершенно один в этом пустом пространстве. Где он? Что случилось? Его сбила машина?.. Его же спасут, верно? Хотел бы так думать блондин. Внезапный свет. Кадзуха зажмурился, а когда открыл глаза был шокирован. Перед ним возвышался юный парень, одетый в странную, будто бы из средневековья, одежду пастельных тонов. Волосы его были такими же, как и у Кадзухи. Однако у того они будто бы светились. Глаза его были голубого оттенка. Он смотрел на адвоката сверху вниз, взгляд его был таким добрым и греющим, что Кадзуха невольно вспомнил Скарамуччу, чьи глаза смотрели на него так же изо дня в день. Блондин долго рассматривал этого паренька, а после услышал бархатный голос. — Ты ведь Каэдэхара Кадзуха, верно? — Д-да.- неловко промямлил адвокат. — Пройдём со мной. Я отведу тебя в другой мир.- сказал парень и раскрыл за своей спиной золотистые крылья. Они были ясным солнышком в этом пустом и безжизненном месте. — Кто ты? — спросил Кадзуха — Я тот, кого люди называют ангелом. Ты умер, теперь я проведу тебя в мир иной. — Я умер?..

***

Скарамучча сидел на кухне, залипал в телефон и медленно потягивал уже остывший кофе. Кадзуха уже должен был прийти, где же он? Внезапно на телефон позвонили. Юноша поднял трубку. — Алло? Вы Скарамучча *****? — из трубки послышался грубый мужской голос. — Да, это я. Могу чем-то помочь? — Хочу сообщить вам, что Каэдэхару Кадзуху сбила машина сегодня. Он скончался на месте. Приношу свои соболезнования. Гудки. Такие противные, долбящие по ушам. По щекам текут слёзы, а телефон с треском падает на плитку. Скарамучча сидит на коленях на холодном полу кухни и безвучно плачет. Он не может выдавить из себя и звука. Горло пересохло, а сердце ноюще ломит. Нет… Не может быть… Его единственный лучик в этом мрачном и угрюмом мире погиб… Он больше не придёт, не обнимет младшего, не расскажет смешных историй, мило улыбаясь. Они больше никогда не посмотрят вместе фильм, не укутаются в одеяло, греясь друг об друга. Он больше никогда не почувствует тепло и любовь Кадзухи. Его последняя надежда ушла, не оставив ничего, кроме боли.

***

День похорон. Все друзья и близкие Кадзухи собрались здесь. Кто-то громко плакал, кто-то молился, а кто-то просто сидел, потупив взгляд, явно обдумывая произошедшее. Не было только одного гостя. Не было Скарамучча… Холодный ветер дует в открытое окно. Комната наполнилась осенней сыростью. Казалось, квартира совершенно пуста, но… В комнате одиноко лежал перевёрнутый стул, а с потолка свисала верёвка, завязанная в петлю, а на этой петле был… Скарамучча. Он висел, качаясь, будто засохший листик на дереве. Он давно не дышал, а его конечности приняли синий оттенок. Он не переживет растования. Он пойдёт за любимым куда угодно, лишь бы быть с ним. — Скарамучча?.. — Кадзуха! — радостно визжит младший, подбегая к светловолосому, падая на колени и утыкаясь ему в грудь. — Зачем?.. — Да потому что я не могу жить без тебя! Не могу! — кричал младший. Из глаз ручьём текли слёзы. Кадзуха поднял его за подбородок, совсем как в том сне, и вытер влажные дорожки с лица юноши. — Я люблю тебя, Кадзуха.- прошептал Скар. — Я тоже люблю тебя, солнышко.- нежно сказал блондин. Он нашли друг друга. Неважно где, на земле или на небе. Главное что вместе. Они больше не потеряют друг друга. Никогда.