All I ever needed

Осаму никогда не отмечал этот день, чтобы раз и навсегда вычеркнуть прошлое из своей жизни. Он старался не обращать внимания на эту дату и проводил день как обычно, правда иногда его днями гложили воспоминания о Мафии, и своем уходе, и он напивался в любой другой день. Глупо, ведь какой толк, если это невыносимо терзает его изнутри каждый раз как его занесет в воспоминания о прошлом, он просто не в силах избавиться от этого, от самого себя. Возможно, он бы и забыл этот день раз и навсегда, только если бы не смерть Оды, которую он точно никогда забыть не сможет. После его смерти он ушел из Мафии, все это было запланировано, и увы Дазай не являлся забывчивым человеком, он помнит все до мелочей, и это его убивает. Как и просил Одасаку, он нашел себе место, где он может растрачивать свой потенциал на добрые дела, и ему даже понравилось. Одасаку знал, что Дазай после его просьбы, не сможет остаться в мафии, он знал, насколько был важен ему, и воспользовался этим эгоистичным желанием делать мир лучше. Иногда ему казалось, что он вовсе не мафиози, и его жизнь должна была быть куда лучше, но, по его словам, которые он сказал однажды, а именно: "Бог забирает лучших", можно было подумать, что это утверждение чистая правда, которую понимал любой верующий и неверующий человек. Просто человек, даже если он неполноценный. Его руки дрожали, Осаму курил уже последнюю из новой пачки сигарет, купленную сегодняшним утром в соседнем магазине. Он отчаянно старался не уходить в тягостные мысли о Сакуноске, его смерти и рыжих волосах, которые тоже никак не хотели выходить из головы Дазая. Он скучал. С их последней встречи прошло несколько месяцев, когда их вызвали на неожиданное совместное задание. Они отлично справились, как и обычно, но как раз таки это "обычно", с невероятной болью отзывались в сердце. Чуя тогда почти не раздумывая использовал порчу, доказывая свою абсолютную доверенность, которая как оказалось никуда не исчезла за все годы разлуки с Осаму. Дазай помимо своей незабывчивости, был еще ужасно проницательным эмпатом. И сейчас он жалеет, что он ничего не сказал, когда понял, что Накахара вовсе не был счастлив его уходу. Он был также разбит, как и сам Дазай, но нагло соврал, что только этого и ждал. Дазай допил бокал купленного вина, на свои почти последние деньги и вылил остатки содержимого бутылки в раковину. Это вино любил Чуя, и оно было сладким. Так тогда почему его было невыносимо горько пить одному? Выкинув пустую стеклянную бутылку в урну, он поспешно направился в прихожую, где наскоро натянул свое бежевое пальто, выходя из квартиры. Дазай позволит себе прийти к нему сегодня, по дороге купив какой ни будь отстойный тортик, будто бы в шутку отпраздновать его уход. Накахара давно сменил адрес, но Осаму всегда знал, где его найти. Все-таки он служит в лучшем Вооруженном детективом агентстве этого города, что уж тут говорить. Дазай не рассчитывал на долгий разговор, ему казалось, что Чуя точно не захочет его видеть, да и вряд ли он помнит сегодняшнюю дату. Осаму шел к туда, чтобы хотя бы на мгновение увидеть лицо Чуи, этого было бы достаточно. Когда Дазай уже стоял перед дверью квартиры Накахары, он впервые замешкался прежде, чем позвонить в звонок. Волнение накрыло его с головой, когда никто не открыл ему. Дазай прислонился к двери, чтобы уловить хотя бы малейший шорох, но не услышал абсолютно ничего. Он позвонил еще несколько раз, и хотел было уходить, но решил сказать пару слов, в надежде на то, что Чуя находится там в пару сантиметров от него, и просто не хочет пускать такого предателя как он к себе в квартиру. -Я купил торт, знаешь ли, наверное, ты не помнишь, но сегодня я ушел из Мафии. Проговорил он хриплым голосом. -Я хотел увидеть твое глупое лицо, вот и пришел. Но, конечно, ты можешь не открывать мне. Осаму прислонился к двери, закинул голову назад, и замолчал. Он бы хотел услышать хоть что-то, но казалось, что все его слова были сплошным монологом, который Чуя не услышит никогда. -Чуя, я же знаю, что ты там. Он дернул за ручку, и дверь неожиданно поддалась. Дазай открыл дверь квартиры, и прислушался к непонятным звукам, которые исходили со стороны ванны. Квартира Накахары была маленькой, и совершенно неуютной. Как и в его квартире, которая была прописана запахом отчаяния и одиночества. Он зашел дальше и постучался в ванную комнату. Было очень подозрительно, наличие открытой двери, и то, что такой Мафиози как он позволил ему ворваться к себе в дом. На его месте мог быть любой другой человек, что очень насторожило суицидника. -Чуя? Подал голос Осаму, он надеялся, что его бывший напарник скажет хоть что то, но он вновь не уловил ни единого звука. -Я вхожу ладно? Он аккуратно повернул ручку двери, и застал по истине пугающую картину. Чуя лежал в ванне, наполненную водой почти до самых краев. Рядом лежали пустые бутылки вина, одна из них лежала на полу, из которой вытекало ее содержимое. По свисающей руке можно было понять, что до того, как она упала на пол, Чуя хотел осушить ее полностью, но уснул. Вода окрашенная в красный его сильно встревожила, но подойдя по ближе он понял, что тот просто выронил бокал вина к себе в ванную, которое создавало подобие крови. Он поднял ослабленное тело, довольно тяжелое из-за мокрого слоя одежды на нем. Его напарник всегда предпочитал расхаживать по дому в одном из своих шелковых халатов, и сегодня не исключение. -Чуя, ты мог умереть, захлебнувшись в собственной ванне. Это было моей мечтой, но не твоей. Накахара совершенно никак не реагировал на слова Дазая, пребывая просто в ужаснейшем состоянии опьянения. Сколько он выпил, вопрос, который останется загадкой, но сейчас его интересует не это. Чуя ждал его, черт возьми, даже после того, как Осаму оставил его, даже после того, когда он оборвал все связи с ним. Он ждал. Дазай аккуратно положил мокрое тело на пастельное белье, мысленно думая о том, что он точно не обрадуется, когда обнаружит себя в другой одежде, и затопленный коридор. Возможно, Чуя удивится его приходу после своего пробуждения, возможно нет, Дазаю просто хотелось подольше задержаться здесь, рядом с ним. Он скорее просто не мог уйти, не сегодня, после того как сам осушил бутылку думая о человеке, который сейчас буквально находится в его руках. Он сжимает его, так сильно насколько может, но не причиняя дискомфорта Чуе. Было бы странно если бы он обнаружил синяки на своем теле, да и походило бы это скорее на избиение, а не на крепкие объятья. Одежда Осаму кажется тоже уже промокла, но кому есть до этого дело, когда он впервые за эти годы ощутил себя по настоящему счастливым. Дазай плачет, и ему больно, но он счастлив что может обнимать его так и даже целовать. Осторожно и аккуратно, всего лишь невесомые невинные поцелуи, в шею, губы и щеки. Ничего большего, ему достаточно и этого. Он думает о том, что ему может стать холодно и лежит с ним еще некоторое время прежде, чем найти что-то из сухих вещей, чтобы переодеть Накахару. У его напарника довольно много брендовой одежды, но он все же находит пару футболок, которые, кажется, выглядят домашними, и свежие боксеры, и думает, что этого должно быть достаточно. Руки Осаму тянутся к краям халата, распахивая его и открывая вид на точенную талию, что конечно не может не приковывать к себе внимание. Чтобы его снять ему придется проделать некоторые манипуляции, поэтому он немного приподнимает Чую, перемещая его в сидячее положение. Голова Накахары покоится на его плече, пока он осторожно вынимает его руки из рукавов халата. И внезапно, он замирает на месте, когда чувствует неразборчивое мычание у себя на плече. Возможно, ванная помогла ему протрезветь, неизвестно сколько часов он пробыл там, но вода к его прихожу уже была комнатной температуры, что много чего объясняет. Поэтому скорее всего сейчас Чуя был достаточно трезв для того, чтобы проснуться от того, что его раздевают в данный момент, а еще он был достаточно трезв для того, чтобы занять оборонительную позицию, и снести неизвестного, пробравшегося к нему в дом к чертям собачим, и чуть было не убить, если бы его способность могла распространяться на этого человека. -Дазай какого хрена? Он смотрит на него пребывая в небольшом шоке, от того, что самый настоящий Дазай, сейчас лежит на его полу изнывая от боли. Он также обращает внимание на то, что находится в одних мокрых боксерах, и теперь воспоминания сегодняшнего утра, Дазай, и его мокрая пастель складываются в полноценную картину. Он налакался до такой степени что отключился в ванне, делает выводы мафиози. Накахара накидывает на себя футболку, которая лежала на краю кровати и быстрыми шагами направляется к выходу, но его руку перехватывают, заставляя чуть ли не упасть вслед за Осаму, который сейчас был, кажется, просто в ярости. -Это ты мне объясни, какого хера ты творишь Чуя? -Да отъебись от меня, придурок блять. Он вырывает свое запястье из рук Дазая, но он чувствует, как его резко берут за лодыжку прежде, чем он внезапно оказывается припечатанным к полу, полностью обездвиженным. Он видит лицо своего бывшего напарника над ним, и кажется перестает брыкаться, и просто смотрит, смотрит на это лицо, встревоженное и полностью разбитое как у него самого. Накахара чувствует, как слезы падают на его лицо, и он видит Дазая, который плачет. Он впервые видит его таким, из-за чего сердце сжимается так, будто вот-вот разорвется. -Дазай... Успевает сказать он, прежде чем в его губы отчаянно впиваются чужие, по-прежнему не выпуская тело Накахары из тяжелого хвата. Но он не сопротивляется, он целует его в ответ, кусает, возвращает всю горечь которой он давился все эти годы, делая как можно больнее, но в тоже время полностью сливаясь с ним, деля всю эту смесь тоски и мучений на двоих. Им срывает крышу, и они оба ощущают этот сдавливающий узел внизу живота, который сродни бабочкам, только намного тяжелее, он душит так сильно, что кружится голова и, кажется, немеют конечности. -Дазай! Накахара давится собственным голосом, когда Осаму переходит на шею, и оставляет яркую метку от укуса. Он дышит ему в грудь, прерывисто, будто только что бежал огромную дистанцию, и улыбается. -Чуя... Выдыхает он, когда ложится рядом с ним, все еще сохраняя улыбку на лице. Они лежат на полу в комнате Накахары, и дышат, будто впервые за все эти годы расставания. -Я нашел тебя в ванной, ты не запер дверь. Дазай нарезает их праздничный торт за кухонным столом, мысленно радуясь, что ему не придется его есть в одиночку. Все же только у них все может начаться так, неправильно и совсем не романтично, но сам шатен так не считает. Он думает, что все должно было быть именно так - больно и безнадежно. Чуя смотрит на него и не может не краснеть, потому что еще совсем недавно они с Дазаем целовались на полу в его комнате. Не только один раз. И когда Осаму смотрит на него по тому, что тот уж слишком долго не отвечает, и эта картина с застывшим и покрасневшим рыжиком, выводит его на смех. -Что протрезвел? Или я просто тебе нравлюсь? -Сходи нахуй. Я и так был трезв. Хмурится он, и отворачивается к окну, чтобы взять еще одну сигарету из пачки. -О, если ты смущен из-за того, чем мы занимались в твоей комнате, то влюбленные занимаются и вещами поинтереснее. Лыбится шатен, пока Накахара, чуть ли не горит от смущения. - Например...нарезанием тортов... -Я тебя блять порежу, прекрати это! Чуя замолкает, но потом продолжает говорить, уже возвращаясь к изначальной теме. -Такое впервые, правда. До этого времени я просто старался хоть как-то игнорировать...все это. Игнорировать тебя. Они молча переглядываются и Чуя, кажется, поменялся в настроении из-за этого. Ну то есть до этого тоже все было паршиво, но сейчас он смотрит с такой досадой, что это не может не вызывать беспокойство. Чуя явно сейчас весь на нервах, он докуривает вторую сигарету, выдыхает дым и произносит, то, что заставляет Дазая переставать дышать. -Я люблю тебя. Говорит Чуя, он не смотрит на Осаму, стоя к нему спиной и опираясь на подоконник. -И напился я тоже, потому что моя голова уже разрывалась от мыслей о тебе. Чуя затягивается, в последний раз и тушит сигарету. Он еще пару секунд смотрит в окно, а затем все же переосилив себя поворачивается к нему, чтобы хотя бы сейчас в такой момент быть открытым полностью, не оставляя больше никаких недоговоренностей у себя за спиной. -Но ненавижу я тебя не меньше, знай это. Накахара хмурится, когда Дазай начинает улыбаться, потому что он снова начинает краснеть, и не может никак остановить это, а поэтому снова отворачивается. Осаму осторожно подходит взади, и кладет голову на плечо, охватывая талию руками, тот вздрагивает от неожиданности, и понимает, что ему правда до боли хорошо, находиться так близко, и чувствовать его тепло на себе. -Это в нашем духе, так не считаешь? Он секунду молчит, а затем оставляет мягкий поцелуй на плече своего единственного напарника. -Я хочу ненавидеть и любить тебя все жизнь. Накахара улыбается как дурак, и Дазай тоже. Осаму очень надеялся на то, что его напарник воспримет это заявление как предложение. Потому что он готов был отдать ему всю жизнь прямо сейчас.