Рассвет

Когда лучи солнца ещё не начинали свой ход, а прохладный ветер раннего позднеапрельского утра заставлял уличных котов ближе жаться друг к другу, ведущая на крышу дверь тихо скрипнула, нарушая спокойствие безмолвного утра. В проходе будто из ниоткуда появилась девушка и, застыв на месте, рассматривала парня, стоявшего шагов на двадцать впереди. На самом деле, как это обычно и бывает, никто из них не планировал встретить другого в этот час, когда ещё только-только звезды решались покинуть свой пост и даже жаворонки предпочитали остаться в постели на пять минут дольше. Он смотрел на неё взглядом человека, пойманного в идеально спланированном преступлении. Стоя в двух шагах от края, он рассматривал девушку, появившуюся, словно по волшебству. Она не была красавицей, но вполне симпатична в своём милом заспанном образе. Короткие чёрные волосы торчали в разные стороны, явно не знавшие расчёски после сна. Лёгкие пижамные штаны видные из-под криво обернутого вокруг неё розового пледа с мишками были по-своему очаровательны. В руках она держала подушку и небольшой термос. Впрочем девушка была удивлена не меньше, увидев его на крыше своей многоэтажки. Он был одет не по погоде, всклоченный, будто после длительной пробежки. Его лицо было угрюмым, глаза смотрели одновременно на неё, будто оценивая, и за спину, где чернота небосклона даже не собиралась отступать. Высокий и щуплый, одетый в висящую на нём мешком одежду и продуваемой со всех сторон ветром, он выглядел как человек с клаустрофобией, запертый в тёмной маленькой комнате. — Эм, — она неловко прикусила губу, — привет? — но после секундного молчания добавила. — наверно. — Зачем ты здесь? — его голос сочился гневом, сдерживаемый будто из последних сил. Она тупо на него уставилась, не ожидав вопроса. Что ж она явно ему помешала сделать что-то. Славно. — Это моё хобби. Девушка подошла к краю, чтобы обустроить своё местечко. Села на корточки и аккуратно положила подушку. На её левой руке один над другим чернели широкие напульсники. Он заметил это только сейчас, когда плед съехал с левого плеча окончательно. — Ну, знаешь, встречать рассветы, — уточнила она. — обычно я не спасаю суицидников. — Откуда тебе знать, что я — самоубийца? — всего лишь жалкая попытка скрыть страх за насмешкой. Она тем временем поудобней усаживается на подушку и пытается одной рукой открыть миленько поблескивающий розовый термос, пока второй придерживает плед. Правда, у неё мало это получается. Беззвучно ругая термос на чем свет стоит, она ещё пару минут продолжает свои безуспешные попытки, затылком чувствуя взгляд этого необычного парня. — Можешь мне немного помочь? — тихо узнала она, сделав печально-безысходное выражение на своëм лице. Он окинул её странным взглядом немигающих черных глаз и молча взял протянутый термос. Без особого труда открутив довольно глубокую крышку, парень налил в неё ароматного чаю. От поверхности тёмно-коричневой жидкости клубами валил пар, заставляя ощущать себя не на холодной крыше в апрельское утро, а дома перед камином поздно вечером после тяжёлого трудового дня. Тихо встряхнув головой, он пришёл в чувства, и протянул кружку-крышку. — Оставь себе, — она качнула головой из стороны в сторону. — дай мне сам термос. Уж прости, чай очень сладкий, я не знала о твоих предпочтениях. Она первая отхлебнула свой чай, негласно дав понять, что пока не намерена говорить. Несколько минут прошло в молчании, оно не было тяжёлым или напряженным. Скорее неловким и пустым, но говорить было ещё более неловко, чем молчать. — Чай не слишком сладкий? — боковым зрением она несколько раз видела как кривилось его лицо, каждый раз когда он отпивал из кружки, но посчитала забавным спросить его об этом. Он не ответил, лишь коротко бросив на нее неодобрительный взгляд и снова отхлебнул, стараясь держать лицо. — Обычно я пью несладкий чай, — тихо сказал он, смотря на своё отражение, покрытое мелкой рябью от того, что его руки дрожали. — но и этот сойдёт. — Рада слышать, — она легко улыбнулась и положила подбородок на ноги, согнутые в коленях. Прошло несколько, тягучих словно мёд, секунд прежде, чем она заговорила вновь. — Знаешь такое выражение? — девушка подняла голову и бросила на него быстрый взгляд, — «Рыбак рыбака видит издалека»? — она смотрела далеко вперёд на бесконечный город, простирающийся у них под ногами, и медленно просыпающееся розово-желтое солнце. — А это здесь при чем? — мысли в его голове тянулись плавно, медленно, усталость накатывала волнами и казалось, что он вот-вот должен упасть. Вместо ответа она вытянула левую руки и стянула первый напульсник. На её бледной тонкой руке отчетливо выделялись три вертикальных розово-красных полосы, подернувшихся дымкой времени. — Знаешь, просто тот кто пытался умереть, видит похожий замысел у другого, — он думал, что улыбка не может сходить с этого личика, но в этот момент осознал, что сейчас она смотрит на него глазами полными печали и опущенными уголками рта. — В автокатастрофе погибла вся моя семья, и я осталась одна в целом мире. Она отвернулась, глаза её стали увлажняться. Голос становился всё тише, слова с трудом выходили из рта, будто в её горле стоял ком, перекрывший воздух. — Мне было тринадцать, врачи говорили, что возможно я никогда не смогу ходить, а моя семья умерла. А я даже не смогла попрощаться с ними в последний раз. Он подошёл к ней и положил руку на плечо, словно стараясь утешить. Тогда его большую руку, накрыла ручка меньше и стала нежно похлопывать. — Это раны прошлого, почти десять лет прошло с тех пор. А у тебя что? Парень подумав несколько секунд всё же плюхнулся рядом с ней. Она доверительно положила голову на его плечо, стараясь всем видом показать, что ей можно довериться. Он зачем-то взял у неë напульсник и стал его перебирать в своих руках. — Ох, надо мной издеваются в школе, — он неловко мнёт руки, стараясь сделать так, чтобы его голос не дрожал. — И когда это началось? — Эм, думаю в седьмом классе. Тогда мои родители развелись и мы с мамой стали жить вдвоём. Правда вскоре у неё появился ухажёр, и тогда я стал ненужен обоим своим родителям. Будто понимая то, как он себя чувствовал, она еле слышно хмыкает и сжимает его руку. — Одноклассники быстро поняли, что защищать меня некому, и я стал их мишенью. Мой рюкзак оказывался в мусорке, тетради рвались и выкидывались в окно, — здесь его голос всё же стал дрожать. — А после школы они меня ловили и били. Ногами, портфелями, пару раз палками. Лупили куда придётся. Внезапно одна половина пледа оказывается за его спиной и укутывает, озябшее тело, он делает глубокий вдох и продолжает. — Сначала я пытался дать отпор: бил в ответ, жаловался взрослым. Но… как видишь эффекта это не возымело. И я стал их избегать, вскоре они научились меня ловить, а потом я привык, что идя по коридору или к доске я оказываюсь на полу. Что выходя из школы меня могут схватить за шиворот. Привык вытаскивать из мусора вещи и прятаться по углам. Но это продолжается уже четыре года, я так устал. Просто устал, что хочется закрыть глаза и не открывать их больше никогда. Он замолчал. Казалось, что его рассказ окончен, но она понимала, как ему верно тяжело делиться со взрослым всем, что с ним произошло. Она понимала. Правда. Слышались тихие всхлипы. Она крепко сжимала его руку, поглаживая большим пальцем тыльную сторону его руки, пытаясь утешить. Он ничего не делал. Мысли всё также медленно текли в его голове, но теперь он знал, что есть на свете взрослые, способные плакать за него, и о нём, сожалеющие, что ничего не могут сделать. И казалось, этот тихий плач понемногу рождал в нём надежду. Он не совсем понимал на что может надеятся, но теперь маленький росток в его груди укреплял его веру и понемногу становился основой его будущей версии. Он понимал, что тот вред, приученный за многие годы, не может быть развеян одним незапланированным разговором на крыше многоэтажки. Но был уверен в том, что справится. — Спасибо, — одного этого слова было для неё достаточно, чтобы убедиться — он больше не попытается совершить эту глупость. Он медленно поднялся со своего места, тщательно укутал свою спасительницу и двинулся в сторону выхода. Она не сказала ничего в ответ, счастливо улыбаясь мокрыми от слез глазами. Ещё долго она неподвижно сидела там, не думая ни о чем. Голова её была совершенно пуста, силы покидали её тело и немного клонило в сон. На левой руке виднелись розово-красные полосы. Сердце было спокойно, словно бескрайнее море в яркий солнечный безветренный день. Она знала, что с этого момента всё станет чуточку лучше. Похоже самый тем час, действительно перед рассветом.