случайность или закономерность

Он помнит точно и в подробностях, когда это началось. Учился в 10 «А» классе довольно престижной школы. Жил себе спокойно, как обычно парился насчет уроков и всего на свете, ловил кринж с самого себя и своих друзей. И, вроде бы, случилось и случилось, говорили друзья, не вспоминай и наслаждайся жизнью. Но. Вашу мать. Этот парень из 12 «В». Спокойный, хороший, учится не на отлично, но близко к этому, хоть и вечно опаздывает на первые уроки. Симпатизирует девушкам. Пак их понимает, со всей своей гомосексуальной сутью понимает и мысленно поддерживает. Высокий, красивый, хорошо относится к учителям и к учащимся этой школы. Есть одно но – Джей узнал о нем только после того как тот стал очевидцем одной из многих его неловких ситуаций, до этого ни-ни. Ни слова, ни слуха, честно–честно. Вроде бы, есть парни и более популярные – Сонхун например, его бро. Чхве Бомгю из 11 «А» класса. Хван Хёнджин из 12 «А». Ким Намджун, ради бога, раз до элиты уже дошли, выпускник этой школы со времен динозавров, но который до сих пор хранится в архивах и упоминается учителями, как предводитель золотого, третьего поколения учеников этой школы. Девчонки каким-то образом находят аккаунты из разных социальных сетей уже давно канувших во взрослую жизнь выпускников школы. Вздыхают – хрен таких сейчас найдешь, якобы. Чонсон с ними частично согласен. Ну так, о чем это он. Ли Хисын из 12 «В». Пак помнит все – момент, когда спеша к друзьям уронил открытую пачку йогурта, поскользнулся на розовой жиже и больно шмякнулся задницей о кафель. Во все глаза потом уставившись в глаза стоящего над ним Хисына, который как олень перед фарами, встал столбом и автоматически отключил мозговую деятельность. Ну растерялся, поэтому не помог, Джей его не винит. Он понимает. А что делать с брюками испачкавшимися в йогурте – не понимает. Так и сидел, пялился на красивое лицо, пока Джеюн не помог встать, отвел потом в раздевалку и одолжил свои спортивки, хранящиеся в шкафчике для спорт-кружка, на всякий случай. Про красавчика незнакомца он потом почти не вспоминал, до второго случая. Чонсона тогда попросили отнести важные бумажки с четвёртого этажа на первый, в бухгалтерию. Практически башенка, доходящая ему почти до глаз, и зачем-то степлер на самой макушке стопки мешали без опасений спуститься по лестнице. Он помнит – тогда уже начались уроки и в коридорах никого не было. До определенного момента. Спешивший на урок Ли в сопровождении подгоняющего его директора, мягким тоном – он был добряком. Столкновение, когда Хисын уже перепрыгивал через последнюю верхнюю ступеньку, и когда Пак перешагивал последнюю нижнюю ступеньку третьего этажа, избежать получилось. Джей пошатнулся и чуть не уронил стопку, накренившись в сторону, но Ли, активный мозговой деятельностью в этот прекрасный и солнечный день, помог удержать равновесие, схватив за предплечья. Чонсон неловко посмеялся и пробормотал слова благодарности, Хисын кивнул, обогнул и продолжил подниматься уже медленнее – а то мало ли. Пак же начав спускаться по лестнице, споткнулся об свою же ногу и уронил степлер на голову вскрикнувшего от неожиданности директора, а листы – тому под ноги, Чхве Мынби-нним так растерялся, что растоптал и оставил еле заметные следы от подошвы на нескольких валяющихся у ног страницах. Хисын на середине лестницы, опять встав как вкопанный, ошалело глядел на вспыхнувшего словно спичка обычно добродушного директора и Чонсона, виновато сцепившего ладони на уровне пояса. Наверное, просто в шоке от неудачливости Пак Чонсона, которого с этим неловким статусом знают практически все в школе. Узрел своими глазами, так сказать. На первый урок никто из них не пошел. Молча собрали и отнесли наконец листы в бухгалтерию, откуда свалили быстрее, чем злая тетка успела бы заметить заляпанные листы. Спасибо большое от Джея, пожалуйста от Хисына, и на том разошлись по разным классам. Про остальные разы говорить уже неимоверно стыдно. Войдя с Сонхуном в туалет, Пак и не подозревал о том, что в тихом на тот момент помещении мог быть кто-то еще. Ляпнул сдуру во время спора о том кто из них выше на самом деле, что если к росту прибавлять еще и длину мужского достоинства, то он-то повыше Сонхуна будет, несмотря на ранее упомянутый злосчастный один сантиметр в росте в пользу Хуна. Стояли после и мыли руки в полной тишине в компании вышедшего сразу после дебильной шутки из кабинки Ли Хисына. Сонхун еле сдерживал смех. Но потом продолжил спорить, что в любом случае он то повыше будет, получая пинок под зад от Чонсона в ответ. И такие ситуации продолжались стабильно раз в неделю-две до того момента, как Хисын не выпустился из школы. Чонсон был и рад, и не особо, по необъясним причинам. Возможно, он будет скучать. По человеку, которого почти не знает, но который был частью морально тяжелых моментов его жизни.

***

Пора юности продолжается даже когда они втроем заканчивают школу и поступают в один университет на экономиста, журналиста и педагогику несоответственно. Куда Хуну на педагога, боже мой? Получит по самые шиши от психологов за доведение подростков до нервотрепки. Чонсон, по понятным причинам, на экономиста. Кто там в детстве мечтал стать работником у папы в корпорации? Туристическая фирма, как никак, хороший вариант для безбедного будущего. Джейк, очевидно, будущий журналист. В данный момент времени Чонсон и его друзья являются зелеными первокурсниками. В глазах более старших курсов испуганно прижавшиеся к друг другу как птенцы, перваки участвуют в разных и просто до безумия оригинальных и интересных викторинах, судя по хоть и не бунтующих, но скептически настроенных первокурсников, вместе со вторым и третьим курсами в честь поступления в университет и ради знакомства первокурсников между собой. Джей ходил знакомиться с другими. Ну а что, нужно вызвать хорошее впечатление прежде, чем он на их глазах совершит какую-либо херню. Без интереса следя за какими-то двумя третьекурсниками и тремя первокурсниками, проверяющих свои конечности на прочность на огромном дурацком ковре с кружочками, Пак дает задний ход, наступив кому-то на ногу. Над головой раздается ойканье. Чонсон извинившись и мотнув головой в коротком поклоне, уже передним ходом продолжает пусть к кулеру, одиноко стоящего у стены в большом помещении, освежиться холодной водой. Ну черт. По другому он неофициальную церемонию вступления представлял. Не с тамадой как на вечеринках тех, кому за тридцать. Он проверяет чат с друзьями, у которых дела тоже идут не очень, судя по мокрому и недовольному Сонхуну на фотке. И что за конкурсы такие. Ответ приходит мгновенно – «кто сможет докинуть шарик с водой до ведра, висящему почти на трех метрах от земли». Джеюн в ответ на фото шлет смеющийся стикер, на что получает фак и злой смайлик. Чонсон решает тоже поглумиться за компанию, и шлет три смеющихся смайлика. Хун в ответ шлет стикер пингвина, закатывающего глаза. Увлеченней перепиской Пак не сразу замечает тень над собой. Не замечает до тех пор пока кто-то не шлепает мягко его по плечу. В себя он уже приходит с пустым стаканчиком в руке. – Ну я как бы, э-э, не таким образом попить хотел. Чонсон узнает этот голос несмотря на то, что года два уже прошло с момента их последней встречи. – Ох, чёрт. Погоди секунду! – и быстро сгоняет до столиков с закусками и прохватив с собой бумажные салфетки, так же быстро оказывается на месте. – Прости, извини. Я просто от неожиданности… – Да ничего, – Ли смеется и вытирает от влаги лицо. Пак смотрит на влажное пятно на черном худи и не думает, а принимается за работу, – А, ну спасибо, конечно. – Извини еще раз, – почти жалобным тоном произносит Пак и комкает в руке бумажки напитавшиеся влагой с худи. – Ну ты чего, это всего лишь вода. Ткань скоро высохнет, тут довольно тепло. – Окей, – и неловко замолкает. Хисын почти не изменился за два года. Разве что волосы немного отрастил и челку неравномерно по бокам пустил. Лоб почти открыт. Красивый, выглядит чуть старше и строже. – Ну ты, получается, теперь под нашим крылом, ха-ха. – Ага, так и есть. – Ага. – Да. Хисын неловко кивает пару раз чему-то и предлагает: – Пойдем обратно? – Да, конечно. – Только дай мне сначала выпить воды, я умираю от жажды. – Ой, да, конечно, – отходит в сторону от кулера. Обратно в строй они возвращаются плечом к плечу, но по ходу игр теряются среди остальных. Джей отчасти радуется тому, что позорится перед Ли сегодня он не будет. Возможно.

***

Просыпается Пак, кажется, с первыми лучами солнца, в своей квартире. Его, личной. На седьмом этаже. Подаренной родителями. Первым делом принимается за водные процедуры, затем за завтрак, и только потом – за разбор коробок и мусора. Обустроив плакаты с любимыми звездами на стенах в спальне, подаренные мамой тарелки на кухню и далее по номеркам на коробках. Закончив только к часам двум, уставший, взъерошенный и пятнами от пыли на одежде, он принимает решение выкинуть весь мусор сразу, закидывает весь картон в один мусорный пакет, и прихватывает с собой пакет с кухни. Въехал то он буквально вчера, но ему с друзьями не помешало прийти отмечать новоселье вместе в тот же день. Выйдя на лестничный пролет, картой запирает дверь и сует ту в карман. Почти дойдя до лифта, он замечает открывающуюся дверь напротив его квартиры, и готовится поприветствовать соседей. Когда им оказывается Ли Хисын, Пак роняет пакет с мусором на чистый кафель. К сожалению, не тот что с картоном и бумажками, а тот который с хрупкими бутылками соджу внутри. Пытаясь исправить ситуацию, Джей хватает пакет и поднимает тот с пола, надеясь что осколки не протаранили пакет. А фиг там, пакет рвется и падающие на кафель стекляшки создают такой шум, что доходят до ушей соседей, несмотря на хорошую звукоизоляцию. Некоторые вылазят из квартир узнать в чем дело. – А-а, ой, простите, пожалуйста, за грохот. Пакет не выдержал, извините, все в порядке. Некоторые просто пожали плечами и скрылись за дверь, а есть и такие, причитающие о спящих дневным сном детях. Пак извиняется перед ними в третий раз, и те, окинув его недовольным взглядом, показушно хлопнули дверьми. Опять стало тихо. Пак садится на корточки и принимается собирать осколки с пола, закидывая те в ранее вытащенную из пакета и раскрытую коробочку. Спустя секунду в поле зрения появляется еще одна пара рук, и Чонсон вскидывает голову, почти нос к носу встречаясь с Хисыном. Тот, улыбаясь, немного увеличивает расстояние между их лицами. – Я помогу? Пак прочищает горло и кивает: – Спасибо. За помощь. – Без проблем. Выкидывают мусор они тоже без проблем, закинув в нужные секции. На обратном пути они молчат, пока Хисын зачем-то проводит Пака до лифта. – Пока? – Увидимся еще, – старший машет рукой на прощание. Ну конечно увидимся. Мы же соседи теперь, ёпт. Видятся они в тот же день, вечером. Квартира Пак Чонсона сияла чистотой и радовала глаза. Дверной звонок он услышал сразу, ничем не занятный, гладящий обивку любимого теперь дивана. – Привет, – Ли улыбается и протягивает две коробки пиццы. – Ты чего? – Решил познакомиться по нормальному, раз за год в школе не получилось. – Не говори только, что ты помнишь все, – бубнит стыдливо Пак, на что Хисын хмыкает, и отходит в сторону, – Проходи. Хисын бодрым шагом проходит мимо, обдувая приятным запахом, безошибочно находит кухню, ставит коробки на стол и садится за островок в ожидании. – Сколько тебе лет, Чонсон? – Двадцать. А что? – Ай-яй. Чьи же это были бутылки от алкоголя? – Можно подумать все ждут двадцати одного чтобы попробовать выпить, – закатывает глаза. – Я считал что ты образцовый сынуля. – Еще раз так пошутишь – получишь по шее. Хисын хмыкает: – Так мы уже на подобном уровне отношений? – Боже, – Пак удивленно приподнимает брови, – Не подозревал даже, что ты флиртуешь. – Ты еще много чего обо мне не знаешь. Но у нас ведь есть шанс исправить это? – Будет. Посмотрим на твое поведение. Ли только весело хмыкает в ответ. – Подозреваю, у тебя завалялось еще пару бутылок соджу?

***

–…ну так вот, я серьезно говорю, – Джей икает почти через слово, – Это странно. Почему когда мы видимся, происходит какая-то херня? Или херня происходит, а потом мы видимся? – Я не знаю, – смеется Ли, – Что ты именно имеешь ввиду под всякой херней? – Не делай вид, что не замечаешь, – Чонсон состроил недовольную мину. Хисын любуется, – Я говорю про все те позорные ситуации в которые я влипаю, а ты оказываешься либо очевидцем, либо соучастником. И при том, в нормальное время мы почти не виделись! Ты же заметил! Не говори что нет, я не поверю-ю. Хисын с чмоком отхлебает из бутылки, и, судя по хитрющему взгляду, вспоминает интересные ситуации происходящие стоит им находится в радиусе пяти метров друг от друга. Он подползает ближе. – Я все помню, но не придавал особое значение тому, что именно происходит, – старший приближает свое лицо к чужому, – Ну неуклюжий ты слегка, что поделаешь? – Мягко сказано, «слегка», – Пак с недовольным видом даже не почуяв подвоха шлепает ладонью по чужой щеке, отодвигая от себя, и допивает последний глоток из бутылки, – Хё-о-он. Хисын потирает ноющую щеку. – Да, Чонсон-а? – Почему я такой неудачник? Я ведь даже, – хлюпает носом, – Познакомиться ни с кем не могу. Стоит пойти на свидание, пока все нормально, а потом бац! И происходит какая-то дребедень, в которой я выставляю себя как полного идиота. – Не знаю, мне кажется, что ты довольно милый, – Ли откидывает голову Джею на плечо и тискает в руках его талию, – Довольно забавный, но не в плохом смысле. Пак прижимается щекой к чужой голове и вздыхает запах яблочного шампуня. – Почему так не считают остальные? Либо ржут надо мной, – зло хлопает ладонью по ближайшей поверхности. Хисын ойкает от боли, – Либо смотрят таким взглядом, будто я ничтожество. – Что-о?! Пусть только посмеют еще! Это будет последним, что они сделают в своей жизни. Чонсон в непонятках хлопает ресницами: – А почему так? – Потом расскажу, на нашем первом свидании, – и мечтательно улыбается. – Расскажи тогда, чем занимался после окончания школы, хён. – О, ну я, – Ли задумчиво тыкает указательным пальцем по подбородку, – Совместно с родителями накопил на квартиру для себя. Сдал на водительские права. Устроился на стабильную подработку. Уже полтора года там работаю, кстати. – Нихрена-а-а! – восхищенно бросает младший в ответ старшему, который от такой реакции расплылся в улыбке, – Осталось только жениться и завести кучу детишек. Хисына аж перекликнуло. – Не дай бог. Я не за этот фронт воюю. Заведу себе парня, – потирается щекой об чужое, удобное плечо, – И собаку. Будем жить счастливо втроем. – Ого, так ты тоже, – язык уже заплетается, – Слишком много геев на квадратный метр. – А это плохо? – Ли поднимает взгляд, который с такого ракурса Пак про себя называет щенячьим. – Нет, я считаю что это не плохо. А ты? – А я считаю что это просто отлично. – Отлично, – кивает. – Тогда может поцелуемся? – небрежно, но с надеждой предлагает старший. – Нет. – Нет? – Не сейчас. Ты пьян. Я пьян. Мало ли? – поднимается с пола на дрожащих ногах, сохраняя равновесие с помощью подлокотника его верного друга. Серого и родного, мягкого дивана. – Ты куда? – расстроенно шепчет Хисын, чуть не упавший на бок от потери координации. – Баиньки! – Можно мне с тобой? Я хочу спать вместе с тобой на одной кровати. – Поднимай задницу с п-пола и бегом за мной, раз так хочешь. Вот так они, повстречавшись со всеми косяками, сняв только штаны и носки, оставшись в одних трусах и футболках, устраиваются в кровати Пака до самого утра.

***

Чонсон сквозь сон ощущает, что подушка утратила свою привычную мягкость и почему-то вздымается. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Повторял про себя как мантру, настолько умиротворенно, что он вновь почти засыпает. Пока не осознает что подушка какая-то не такая, когда чьи-то пальцы начинают перебирать его волосы. Пак цепенеет. Он не понимает утро сейчас или ночь из-за полумрака в комнате благодаря задернутым шторам, плотным настолько, что почти не пропускают солнечный свет. – Ты что, испугался? – старший смеется. – …блять, – вспоминает вчерашнее и выдает на эмоциях Пак. Не видит, но ощущает свою ногу поверх чужих бедер и левую руку перекинутую через живот старшего. Последствий вчерашней пьянки в виде похмелья почти не наблюдается, не считая совсем слегка побаливающей головы. – Не бойся, хён тебя защити-ит, – Ли сжимает младшего в объятиях. Защитит, ага. От самого себя чтоль? – Не сюсюкайся со мно-о-ой! – и начинает вырываться из тесных объятий под смех старшего. Шутливая потасовка продолжается до тех пор, пока Чонсон совершенно случайным образом не падает с кровати. Хисын сразу же подскакивает и помогает тому сесть, потирая ушибленные спину и затылок. – Ну все, все. Мне не больно. – Извини, – выдает старший виновато, но в бессовестных глазах играют смешинки, – Поговорим о вчерашнем? – Кхм… – и младший вдруг вскрикивает, вспомнив о кое-чём. – Подожди-ка! – вскакивает с места, хватаясь за изголовье кровати, чтобы не упасть сразу же обратно, нашаривает телефон на рабочем столе у кровати и смотрит на время, начало восьмого, – А как же университет!? – Тихо, тихо, боже. У нашего факультета две недели занятия будут со вторника до субботы. Забыл что-ли, о чем вам говорили? Пак ошалевший совсем мотает головой в стороны. – Иди давай в душ, неряха. – Мгм, да-да, сейчас. Зайдешь после меня. Я оставлю чистое полотенце и зубную щетку на стиральной машине. И сменную одежду? – Да, пожалуйста. Хисын не удерживается от того чтобы не шлепнуть по чужой заднице, чуть не получив после пяткой в нос. Благо у Чонсона зрение не очень, а в темноте то тем более, так что увернуться не составило труда.

***

– Что там на завтрак, дорогая? – Омлет с овощами. – Ох, милая, это мое любимое блюдо! – Мм, приму к сведению. – Солн-… – Поговорим? Ну, о вчерашнем. Ты же все помнишь? – выключает плиту, оборачивается в сторону старшего, сидящего за островком, с полотенцем на влажных волосах, и упирается поясницей в кухонную гарнитуру. – Помню, – кивает, – Мы ведь остановились на том что поцелуемся когда протрезвеем? – Да. То есть, нет. Стой, блять, – Пак складывает руки на груди, – Во-первых: мы встретились буквально позавчера после двухгодового, э-э, расставания? – Мне не нравится это слово. Заменим на «не виделись пару лет». – Окей. Во-вторых: мы почти друг друга не знаем! – Решаемая проблема. Мы же нравимся друг другу. – Да. Но прежде чем начать, – младший неловко отпускает взгляд на свои домашние тапочки, – встречаться, мы должны сходить на пару свиданий. – Это да, – звучит неожиданно близко, – А поцеловаться мы можем и сейчас? Проявить симпатию, так сказать. – Хрен с тобой, – Чонсон закатывает глаза, – Давай уж поцелуемся. Хисын с взглядом безумного волка из мемов, от которого у младшего пробежали мурашки по спине, хватает его за руки и переплетает пальцы. – Я рад. – Давай закроем только глаза, мне неловко. – Пф-ф. Окей. В следующую секунду, закрыв глаза и доверившись ощущениям, Пак чувствует прикосновение к своим губам. Пока тепло и сухо, но в следующий момент Хисын прижимается телом ближе, буквально вдавливая младшего в столешницу, и углубляет поцелуй. Минуту поцелуев спустя, не сумев сделать вздох, Чонсон слегка отталкивает старшего от себя. Хрипло произносит, обдувая чужие губы теплом: – Хён. Вытащи хлеб из хлебницы, нарежь и положи в корзинку на столе. Вилки возьми из верхнего ящика справа от тебя, и садись за стол. Старший сначала смотрит в непонятках, а после начинает смеяться. – Я, блять, подумал что ты сейчас что-то интимное скажешь, а ты про хлеб и чертовы вилки. – Мы ведь поцеловались? Да! – причитает Пак и начинает постепенно краснеть щеками, – А теперь садись, черт тебя дери, за стол! – Окей, окей, – Ли коротко целует младшего в губы. – Честно, обожаю тебя. И твою неудачу тоже, ведь если бы не она, – ласково улыбается и чмокает во второй раз, – то мы вряд ли бы познакомились. happy end