Последняя тайна Хогвартса

Единственный и непоправимый страх — это страх перед своими ошибками. Ф. Герберт

      Деревушка Хогсмид, которая находилась в горах Шотландии, ничем не отличалась от сотен и тысяч подобных ей маленьких поселений по всему миру. Приземистые домишки, зимой напоминающие сахарные пряники, летом превращались в меру таинственные избушки из старых сказок. Единственной мало-мальски интересной достопримечательностью Хогсмида был паб с улыбчивой хозяйкой, которая всегда была рада гостям. Поговаривали, что лет десять или двадцать назад в деревне было еще одно заведение, которым владел сварливый старик. Но то ли он умер, то ли переехал к каким-то дальним родственникам, а место встречи всех местных пьянчуг осталось только в памяти старожилов.       В Хогсмиде жили в глубине души добрые и отзывчивые люди, которые знали друг друга, как облупленных, но к приезжим относились с изрядной долей подозрения. Поэтому проходящий по центральной улице темноволосый мужчина в очках, держащий за руку девочку лет семи, вызвал многочисленные пересуды. Тем более никто из деревенских не слышал обязательного для аппарации или портала хлопка и не мог припомнить никакого другого транспорта, которым они могли бы воспользоваться. Пришельцы будто материализовались прямо из воздуха, дав сплетникам тему для пересудов на ближайшие несколько дней. Самого мужчину, у которого было простонародное имя Гарри, ничуть не волновало повышенное внимание местных жителей. Он шагал совершенно свободно, отвечая широкой улыбкой на все косые угрюмые взгляды. Дойдя до окраины деревни, он присел, чтобы быть на одном уровне с девочкой, и указал вперед, где вдалеке за холмами виднелся лес.       — Лиза, вон там кроется настоящая тайна, — загадочным голосом сказал он, указывая в сторону отдаленных холмов.       — Правда, правда? — ахнула девочка.       — Разве папа тебя когда-нибудь обманывал?       — Конечно нет, — светло улыбнулась Лиза и недоуменно продолжила: — Но я ничего не вижу!       — О, это совершенно особое место, его нельзя разглядеть просто так.       — Ух ты, а мы сходим туда? — от нетерпения девочка даже немного подпрыгивала.       — Для этого мы и приехали, — улыбнулся Гарри. — Только сначала сходим в гости к одному человеку, он живет здесь недалеко.       Гарри плавным движением подхватил дочку, посадил себе на шею и выпрямился. Девочка взвизгнула, схватившись мертвой хваткой за голову отца, сдвинув его очки набок, а затем успокоилась и принялась разглядывать с высоты все вокруг. На ее живом лице появилось предвкушающее выражение. Местные жители только посмеивались над обещанием отца — всем было известно, что в указанном направлении нет ничего, кроме травы, парочки холмов и густого леса, в который предпочитали не заходить даже бывалые охотники. Гарри только хмыкнул и широкими шагами отправился по сельской дороге.       — Папа, а почему эти люди так на нас смотрят? — громким шепотом спросила Лиза, вызвав улыбки у нескольких стариков, провожающих их цепкими взглядами.       — Они думают, что знают больше нас, — ничуть не смутившись, громко ответил Гарри. — Поэтому хотят подшутить над нами.       — А это не так?       — Мало кто действительно знает что-либо, — поучительно сказал Гарри.       — Я знаю!       — Конечно, ведь ты моя умница.       Вскоре деревня скрылась за поворотом тропы, а впереди показался одинокий хутор. Простой одноэтажный дом с черепичной крышей и белыми стенами был окружен высоким крепким забором, сразу за ним начинался густой лес.       — Здесь живет дедушка Том, — сказал Гарри. — Он может показаться тебе немного страшным, но я всегда буду рядом. Не испугаешься?       Лиза усиленно замотала головой, а когда они вошли через калитку ее глаза удивленно округлились. По всему двору ходило несколько десятков пестрых кур, а среди них важно вышагивал гордый петух с ярким красивым хвостом. У двери дома стоял мужчина с редкими седыми волосами и морщинистым лицом, от него исходило ощущение скрытой силы и властности. Он без улыбки смотрел на них, а его льдисто-голубые глаза не отрывались от Лизы. Девочке показалось, что от этого колючего взгляда через нее прошла волна ледяного холода, она нервно сглотнула и покрепче уцепилась за отца.       Гарри опустил ее на землю, подошел к мужчине и пожал ему руку. Лиза тут же спряталась за отцом, крепко ухватившись за его одежду.       — Вот мы и снова встретились, Том, — с усмешкой сказал Гарри. — Поговорим?       — Как будто у меня есть выбор, — проворчал старик и кивнул в сторону простой вырезанной из дерева лавочки, стоящей у стены.       — Лиза, погуляй тут немного. Попробуй внимательно посмотреть на кур, а потом нарисуешь, маме очень понравится! — Гарри слегка подтолкнул ее.       Лиза сначала робко отошла, но спустя несколько секунд все ее внимание было привлечено петухом, который следил, чтобы пеструшки не расходились далеко и грозно посматривал на маленьких пушистых цыплят. Гарри легко улыбнулся, сел на скамейку, достал пачку дешевых сигарет и принялся крутить их в руках.       — Ты все еще не отучился от этой мерзкой маггловской привычки, Поттер? — недовольно проговорил Том, усаживаясь рядом.       — Вот именно из-за этого такому старому расисту, как ты, и приходится жить в такой глуши, мистер Риддл, — покачал головой Гарри и спрятал пачку в карман. — И нет, я не курю, жена не разрешает.       — Как у нее дела?       — Только не говори, что соскучился, — закатил глаза Гарри.       — Просто пытаюсь проявить участие, — раздраженно хмыкнул Том. — Мы с ней все же старые знакомые.       — Интересно. Если я расскажу ей о твоем отношении, думаю, она будет в шоке, — хохотнул Гарри. — Полгода назад Гермиона стала лидером оппозиции, об этом много писали в газетах, так что даже ты должен быть в курсе.       — Я читаю только раздел про погоду и спорт, — безразлично ответил Том. — А ты, конечно, совершенно не при делах и никак не помогал ей с карьерой.       — А что я могу? Я просто человек, который умеет решать вопросы, если они возникают, вот и все, — усмехнулся Гарри, подняв руки с раскрытыми ладонями. — Гермиона очень талантливый политик, она и сама кого угодно за пояс заткнет.       — Да, да, конечно, — хмыкнул старик. — Зачем ты здесь?       — У Гермионы сегодня заседание подкомитета, а я решил прогуляться с дочкой по местам боевой славы, — улыбнулся Гарри. — И раз уж я тут, почему бы и не проведать старого друга?       — Мы не друзья, — резко ответил Риддл. — Из-за тебя я потерял все, что имел. Почему ты только не стер мне память, как всем остальным!       — Это совсем не так просто, как ты думаешь, — безразлично ответил Гарри. — Те, кто связан с Хогвартсом, не подчиняются общим правилам.       — Но на то, чтобы превратить меня в сквиба, у тебя сил хватило! — зло прошипел Риддл.       — Посмотри на это с другой стороны. Ты получил вполне здоровое тело, живешь спокойной счастливой жизнью, разводишь кур для выставок. Мог бы найти себе хорошую женщину, если бы захотел, никто тебя не преследует, не угрожает тюрьмой или чем еще. Чего еще надо, чтобы встретить старость?       — Рассказывай больше, о том, какой ты белый и пушистый, может, сам поверишь, — пробурчал старик. — Это из-за тебя я вынужден следить за этим чертовым замком. Здесь никогда ничего не меняется, чего ты боишься?       — Твоя задача делать, а не думать, — холодно уронил Гарри, твердо посмотрев на него. — И кто подходит для такой работы больше, чем ты? Я даже пришел к тебе лично, чтобы проявить уважение, но мы можем общаться по-другому, если ты этого хочешь.       — Ладно, спрашивай, чего хотел, и проваливай отсюда, — смирившись, сказал Риддл, отведя взгляд.       — Так-то лучше, — удовлетворенно протянул Гарри и перешел к делу. — Ты знаешь, чего хочет Люциус?       — Понятия не имею, как ты заметил, я получаю новости только из газет, — ядовито выплюнул Том.       — Точно? А я думал, что ты захочешь оказать мне услугу, а ты знаешь, я ничего не забываю, — как бы между прочим упомянул Гарри. — Поспрашивай людей на улице, может, кто и пропоет пару интересных песен для старого Темного лорда.       Гарри прервался, хмыкнул и негромко продолжил:       —Ты же не думаешь, что я ничего не знаю о твоих грязных делишках, Том? Я позволяю тебе откусить от пирога, как говорится, живи и дай жить другим, но это не значит, что мое терпение безгранично. Запомни, тебе никогда не скрыться от меня, и для всех будет лучше если ты будешь вести себя правильно.       — Грядет что-то большое, — пожевав губы, выдал Риддл, бросив злобный взгляд. — Люциус концентрирует деньги в нескольких фондах и ведет на них какие-то магические исследования. В последнее время настроения изменились, появились запросы на очень специфические вещи, кажется, они достигли какого-то прорыва. Но даже не спрашивай, чего они хотят достичь, я не знаю, эту информацию Люциус охраняет очень тщательно.       — Вот видишь, можешь, если хочешь, — одобрительно посмотрел на него Гарри. — И не нужно думать, что все это тебя не касается. Мы все в одной лодке, а Люциус со своей дражайшей женой и сыночком ее раскачивает.       — Не зря я их тогда прижал к ногтю. Какого черта ты дал им второй шанс? Мог бы оживить Боунс или Дамблдора, и то было бы меньше проблем. Они хотя бы умели думать, а не только набивать себе карманы.       — Существует сотни причин, но ни одна из них не относится к тебе, — отрезал Гарри ледяным тоном. — Ладно, сообщи мне, если тебе что-то понадобится. Лиза, уходим!       Гарри, не прощаясь, пошел к калитке, подхватил подбежавшую к нему дочку и снова усадил себе на шею. Лиза нерешительно оглянулась к застывшему, словно соляная статуя, Риддлу и помахала рукой, но он, казалось, этого не заметил.       — Почему дедушка Том такой недовольный? — спросила она, когда они отошли подальше вдоль кромки леса.       — Ему не очень нравится жить здесь, — мягко ответил Гарри. — Представь себя на его месте.       — Ему, наверное, очень одиноко, ведь у него совсем нет друзей, — задумавшись, сказала Лиза. — Но почему тогда он не переедет?       — Есть вещи, которые люди должны делать не зависимо от того, хотят они того или нет. Это как раз одна из таких вещей.       — О, — девочка задумчиво кивнула.       Гарри шел вперед бодрым пружинистым шагом, сворачивая в известных только ему местах, а иногда и вовсе пятился или разворачивался на триста шестьдесят градусов. Спустя несколько минут он повернул в последний раз, и Лиза позабыла все вопросы, увидев кованые ворота, опирающиеся на две монументальные каменные колонны, на которых стояли статуи крылатых вепрей. Девочка во все глаза стала их разглядывать, приоткрыв рот от изумления — она могла поклясться, что еще секунду назад здесь ничего не было.       Гарри опустил дочку на землю и с видимым усилием сдвинул основательно проржавевшую и покосившуюся створку, открыв проход. Развернувшись, он улыбнулся и взял Лизу за руку, вместе они ступили на землю Хогвартса.       — Когда-то, когда тебя еще не было, здесь была школа, где учились мы с мамой, — начал рассказ Гарри с легкой ностальгичной улыбкой. — Здесь мы впервые встретились и полюбили друг друга.       — А что было потом? — задержав дыхание, спросила Лиза, ей очень нравилось слушать рассказы о прошлом родителей.       — А потом появилась ты, и мы стали по-настоящему счастливы, — подмигнул ей Гарри, потрепав по голове.       Они прошли по сочной зеленой траве, взобравшись на небольшой холм, откуда можно было увидеть почти всю территорию, принадлежащую замку. Справа от них раскинулось Черное озеро, блестящее серебристыми искрами под солнечными лучами. Слева же расположились живописные руины когда-то величественного замка. Крыша почти полностью обвалилась, устоявшие стены поломанными клыками смотрели в небо. Пустые и безжизненные окна, оставшиеся без стекол, зияли темными дырами, словно незаживающие раны на теле умирающего гиганта. Центральный вход был завален огромными поросшими мхом и травой обломками Астрономической башни.       — Это был великолепный замок с множеством башен, больших и совсем маленьких, — с капелькой грусти сказал Гарри. — Каждый, кто оказывался здесь, будто попадал в сказку. Хогвартс был больше, чем просто школой, он стал для каждого из нас настоящим домом.       Лиза боялась вздохнуть, чтобы не спугнуть атмосферу чего-то неизмеримо важного и величественного, созданную отцом.       — Хочешь посмотреть поближе?       — Нет, нет, нет, — замотала головой девочка, попятившись от темных страшных развалин.       — Не бойся, я же с тобой.       Гарри протянул руку и погладил ее по голове, Лиза, поколебавшись, кивнула. Они обошли завалы и через боковой вход вошли в замок. Высокие стены терялись в невидимой вышине, в сохранившихся темных узких коридорах завывал ветер, а сквозь каменные плиты пола пробивалась трава. Гарри с непередаваемым чувством провел рукой по стене из плотно подогнанных каменных блоков, словно здоровался со старым другом после долгого расставания.       — Когда-то эти коридоры были наполнены людьми, — негромко сказал он. — Профессора делали все возможное и невозможное, чтобы научить студентов хоть чему-то, а малолетние балбесы всячески уклонялись от их заботы. А за всем этим присматривали домовики, содержавшие замок в чистоте и порядке.       — Эльфы убирали замок? — удивилась Лиза.       — Да, только делали это незаметно, чтобы не попадаться никому на глаза. Они жили одной большой семьей и тщательно чинили и убирали Хогвартс.       — Но ведь домовики не занимаются ничем подобным! — воскликнула девочка, вспомнив гордых маленьких существ, которых часто видела в городе.       — Тогда времена были другие, и жизнь шла совсем иначе, — улыбнулся Гарри. — Эльфы только и делали, что прислуживали волшебникам, занимались домашними делами. Откуда, по-твоему, взялось их название?       Рот Лизы снова удивленно округлился от еще одного открытия. Осмелев, она отпустила руку отца и заглянула за большие двустворчатые двери, окованные давно проржавевшим железом.       — Это Большой зал, — пояснил Гарри. — Он всегда был наполнен магией, здесь собиралась вся школа во время завтраков, обедов и ужинов, а также во время важных событий. А на праздники его украшали так, как только могли.       Сейчас же Большой зал представлял собой печальное зрелище. Магия уже потеряла свою силу, стены и потолок обрушились, позволяя видеть ярко-голубое небо, которое когда-то отражалось чарами.       Гарри повел дочку наверх по богатой чудом сохранившейся мраморной лестнице, ступеньки и перила которой были испещрены трещинами. Выше четвертого этажа было не подняться — лестница обвалилась вместе с пролетами. Через пролом в остатках стены было видно бескрайнее зеленое море Запретного леса. Создав движением руки поток магии, Гарри очистил край от крупных обломков камней и мелкого мусора, а затем уселся, свесив ноги в пустоту, и призывно кивнул дочери. Лиза немного поколебалась, но села рядом с отцом. Он широко улыбнулся и обнял ее за плечи.       — Этот лес был домом для многих существ: гиппогрифов, фестралов, лукотрусов, — перечислял Гарри. — Но были среди них и опасные, например, гигантские пауки акромантулы, которые питались только свежим мясом. А кентавры вообще считали весь Лес своим и далеко не всегда были дружелюбными к чужакам.       — Кентавры не живут в лесу, — хихикнула Лиза.       — А где же они тогда живут? — наигранно удивился Гарри.       — Фрэнк из моего класса говорил, что в доме с огромными стойбищами жили еще его прабабушка и прадедушка. Он приглашал меня в гости.       — И ты согласилась? — весело подмигнул ей Гарри.       — Нет! Фрэнк он такой… — Лиза не нашла подходящих слов и просто широко развела руками в попытке объяснить.       — Знал я одного кентавра, — понимающе кивнул Гарри. — В высшей степени необычная личность. Говорят, они видят мир совершенно по-другому, не так, как мы.       — Фрэнк рассказывал, что его отец разговаривает со звездами, — шепотом поведала Лиза, снова захихикав.       — Некоторые кентавры могут предсказать будущее по звездам, так что твой друг может быть прав, — со всей серьезностью сказал Гарри.       — Не правда! Мама сказала, что будущее невозможно предсказать достоверно. Вот!       — Ну раз мама так сказала, значит, так оно и есть, — Гарри схватил взвизгнувшую дочку, усадил к себе на колени и таинственно прошептал ей на ухо: — Но ведь волшебники и должны делать невозможное возможным, правда?       Лиза посмотрела на отца, сложив руки на груди, но, заметив веселые искорки в его глазах, только надулась.       — А вон там стояла сторожка лесника Хагрида, — Гарри вытянул руку, показывая направление. — С первого взгляда он мог показаться страшным и грубым, но на самом деле Хагрид был человеком с очень большим и добрым сердцем и любил всех живых существ. А еще Хагрид стал моим первым настоящим другом.       — Ух ты! А где он сейчас?       — Мир изменился, — с грустной улыбкой сказал Гарри, — и Хагриду не нашлось в нем места. Теперь он живет только в наших с мамой воспоминаниях.       Лиза пораженно молчала, а Гарри, прижав ее к себе, продолжил:       — Когда-то я хотел создать идеальный мир, о котором мечтала твоя мама. И у меня даже получилось, но идеальный мир не подходит для людей.       — Почему? — с искренней прямотой спросила Лиза.       — Наверное, такова их природа, — пожал плечами Гарри. — Когда встречаются два человека, то один из них становится ведущим, а другой — ведомым, это происходит само собой рано или поздно. Но когда появляется третий, сразу возникает конфликт, кто будет главным, именно на таких конфликтах основана вся история человечества.       — А кто тогда главный, ты или мама?       — А ты сама как думаешь?       — Ты, конечно, много чего знаешь, — задумчиво протянула Лиза. — Но мама это мама!       — Вот видишь, ты сама ответила на свой вопрос, — улыбнулся Гарри, легонько щелкнув ее по носу.       Лиза изумленно замолчала, они посидели в уютной тишине, наслаждаясь теплым летним ветерком. Вдруг девочка что-то заметила, вытянула руку и весело воскликнула:       — Смотри! Там кто-то идет!       Гарри поправил очки, весело улыбнулся и сказал:       — Это, наверное, наша мама! Пойдем встречать?       — Конечно!       Лиза проворно вскочила и почти рванула к выходу из замка, но Гарри успел ее подхватить, подняв на руки. Перепрыгивая через несколько ступенек под веселый смех дочери, он спустился по мраморной лестнице, вынырнул на улицу и опустил Лизу на землю. Она весело взвизгнула и понеслась навстречу матери, которая была уже у ворот замка.       Гарри не спеша пошел за ней и остановился на полпути, помахав рукой. Лиза резво добежала до матери и обняла ее, уткнувшись лицом ей в живот. Судя по всклокоченным пушистым волосам и метающему молнии взгляду Гермиона была сильно недовольна. Гарри вздохнул и отстраненно подумал, что ему сейчас конкретно влетит.       — Гарри! Что все это значит? — с места в карьер начала Гермиона. — Как ты мог взять нашу маленькую дочь на встречу с Риддлом, а потом притащить на опасные развалины и ничего мне не сказать?       — Ты же нашла нас, — флегматично пожал плечами Гарри. — Том — безвредный старик, я его полностью контролирую. Да и Лиза уже стала достаточно взрослой, чтобы узнать об истории нашей семьи, не имеет смысла скрывать что-то от нее. К тому же я оставил записку.       — Это не ответ! И прекрати говорить со мной таким тоном!       — Папа показывал мне Хогвартс, и я уже не маленькая, — запротестовала Лиза, которой очень не нравилось, когда родители ругались.       — Тебе сейчас лучше помолчать, Елизавета, — строго сказала Гермиона. — С тобой я еще поговорю.       Девочка потупилась под суровым взглядом матери, а Гарри сохранял полное спокойствие.       — Прости, что заставил тебя поволноваться, — легко сказал он. — Но разве иначе ты согласилась бы прийти сюда?       — Что? Но… — Гермиона в сердцах топнула ногой. — Когда ты прекратишь уже строить свои дурацкие планы?       — Когда-нибудь, возможно, — беспечно ответил Гарри, взял ее под руку и потянул за собой. — Раз уж мы уже здесь, пойдем.       — Как ты вообще умудрился сюда попасть? Я проследила, чтобы это место было защищено не хуже правительственного бункера!       — Для магии нет ничего невозможного, — с усмешкой подмигнул Гарри. — К тому же моя жена недавно стала лидером одной из крупнейших партий в стране. Это, знаешь ли, открывает многие двери. Ты взяла то, о чем я просил?       — Сам ее потащишь.       Гермиона раздраженно фыркнула, элегантным движением достала из рукава волшебную палочку и выписала ей сложный жест. Из ее кармана выплыла корзинка для пикника и увеличилась до приличных размеров.       Гарри безропотно подхватил корзинку и повел Гермиону вдоль берега озера. Лиза, хватаясь за руку матери тихонько пошла за ними. Видя, что родители больше не собираются ругаться, она расцвела солнечной улыбкой, прислушиваясь к их разговору.       — Почему мне кажется, что это и был твой изначальный план, — обиженно пробурчала Гермиона. — Я что такая предсказуемая?       — Если я скажу, что импровизировал, ты что почувствуешь себя лучше? — покачал головой Гарри. — Лучше посмотри вокруг, сегодня такой хороший день для семейного пикника.       Гермиона укоризненно посмотрела на него, но ничего не сказала, пытаясь найти еще один скрытый слой очередного хитрого плана. Гарри тем временем разложил теплый плед в тени старого дуба и начал вытаскивать еду из корзинки. Они провели приятный тихий день, время для которого было так трудно выкроить. Гермиона признала, что идея увенчалась успехом, и уже была готова полностью простить мужа за самовольство. Лиза устала и разомлела, прикорнув на руках у отца. Гермиона погладила ее по голове и негромко сказала:       — Что сказал Риддл? Никогда не поверю, что ты проник сюда только ради пикника на свежем воздухе.       — Здесь нас точно никто не услышит, — не стал отрицать Гарри, с тоской посмотрев на развалины замка. — Малфой точно достиг важного прорыва в исследованиях, но ты и сама об этом догадываешься.       — Да, он ведет себя все более нагло, — согласно кивнула Гермиона. — Я его сдерживаю, у Люциуса тоже рыльце в пуху, есть люди, которым он наступил на пару мозолей, но это не будет длиться бесконечно. Может быть ты сможешь…       — Это не поможет, к тому же слишком опасно, — покачал головой Гарри. — Он слишком крупная шишка, да и в случае чего на его место встанет Драко, и еще не известно, кто из них хуже.       — Как только он покажет всем, что у него есть реальная сила, его уже будет не остановить. Как думаешь, что это может быть?       — Что угодно, — пожал плечами Гарри. — Магический купол, который защищает от ядерных взрывов, новый тип ракет с порталами, которые нельзя перехватить или что-нибудь такое, о чем не писали даже в фантастических книгах. Какая собственно разница, большая война неизбежна, это только вопрос времени.       Гермиона тяжело вздохнула и коротко кивнула.       — Может быть не сейчас, но через десять-пятнадцать лет, когда все будут уверены в своей неуязвимости и новом оружии…       — Сколько удалось продержаться? Тридцать, сорок лет? — Гарри издал невеселый смешок. — Вот он тот идеальный мир, который я создал для тебя. Несмотря ни на что люди никогда не меняются.       — Ты не виноват, — запротестовала Гермиона. — Ты же не мог этого предвидеть.       — Когда художник допишет картину, она тоже начинает жить отдельной от него жизнью. Но это не значит, что ему не будет больно смотреть на то, чем она стала после того, как ее выставили напоказ. Кто бы мог подумать, что выдумка семнадцатилетнего пацана не выдержит проверки реальностью, — с грустью усмехнулся Гарри. — Знаешь, в последнее время мне кажется, что я стал лучше понимать старика.       — Дамблдора? — удивилась Гермиона. — В чем именно?       — Он пережил две Мировые войны, но так и не воспользовался своей возможностью. Можно, конечно, предположить, что он боялся взять на себя ответственность, но мне кажется, что он понимал Хогвартс лучше, чем я. Замок позволяет не просто исправить опасные ошибки, а дает возможность вытащить человечество из тупика. Возможно, Дамблдор считал, что тогда было действовать слишком рано, и еще есть какой-то шанс, а вот я подвернулся как раз вовремя, чтобы разрушить сложившийся статус-кво в гнилом болоте. Вопрос лишь в том, не загнал ли я человечество в еще более глубокую яму.       — Ты жалеешь о том, что совершил? — напряженно спросила Гермиона.       Гарри улыбнулся, погладил дочь по голове, посмотрел жене в глаза и твердо ответил:       — Если бы у меня появился шанс все исправить, я поступил бы также, несмотря ни на что. Дамблдор видел во мне это, я, знаешь ли, не такой уж гуманист, как можно подумать.       — Я тоже давно не ребенок и избавилась от глупых иллюзий, — закатила глаза Гермиона. — Я бы не доверила бы тебе и толики власти, но факт в том, что только у таких людей, как ты, хватает наглости взять ее.       — По крайней мере, у меня есть ты, кто может взять это на себя, — улыбнулся Гарри. — Однако все имеет свою цену, в том числе и магия.       — О чем ты говоришь? — тихо спросила Гермиона, у нее засосало под ложечкой, она боялась предполагать, какой ответ услышит.       — Моя жизнь навсегда связана с Хогвартсом, — ровно ответил Гарри, мягко взяв ее руки в свои. — Он призывает меня, и этого не избежать. Когда-нибудь наступит день, когда я смогу жить только в замке, и каждое использование магии приближает его.       — Сколько? — глухо спросила Гермиона.       — Слизерин в свое время сжег себя за десяток лет, словно спичку. Но у него были свои причины, меня же, возможно, хватит лет на пятьдесят.       — Что?! — воскликнула Гермиона. — Не может быть!       — Тихо, ребенка разбудишь, — Гарри погладил заворочавшуюся Лизу по голове, успокаивая магией ее сон.       — Нет, перестань, — Гермиона схватила его за руку. — С сегодняшнего дня никаких заклинаний по пустякам.       — Магия часть меня, — улыбнулся Гарри. — Это как перестать дышать или приказать сердцу перегонять кровь.       — Всего пятьдесят лет, — обескуражено сказала Гермиона. — Да даже последний маггл может легко прожить сто пятьдесят благодаря магической медицине, и это далеко не предел.       — Ты хотела сказать гражданин, не обладающий специальными возможностями, — поддел ее Гарри. — Радуйся, что тебя не услышали твои избиратели и члены партии, мог бы быть большой скандал.       — Да какая разница, — прошипела Гермиона. — Мой муж мне заявляет, что не доживет и до девяноста! Пятьдесят лет! Как давно ты узнал?       — Мне нужно было кое-что проверить, так что пару-тройку лет назад.       — И не говорил мне? Почему?       — Ты и так пытаешься исправить созданный мной мир, — покачал головой Гарри. — Я же могу только взять хотя бы часть грехов на душу.       — Что тогда изменилось сейчас? — Гермиона сжала дрожащие руки в кулаки.       — Ничего, просто скрывать стало бессмысленно. Теперь хотя бы раз в год мне придется посещать Хогвартс.       — Я разрушу его, — выплюнула Гермиона, зло взглянув на замок. — Эта груда камней не заберет тебя у меня.       — Ты знаешь, что это не поможет, — мягко сказал Гарри. — А если ты преуспеешь, это может привести к катастрофе.       —Ты же говорил, что Вселенная сама найдет минимум энергии и продолжит существовать, чтобы ни случилось, — ухватилась за последнюю соломинку Гермиона, в ее глазах появились слезы.       — Вот только это может быть Вселенная и вовсе без людей. Мы ведь не знаем, сколько раз Хогвартс позволял людям переписывать историю, и никогда не узнаем.       Гермиона не выдержала и уткнулась мужу лицом в плечо. Гарри молча погладил ее по голове, позволив успокоить свои эмоции. Спустя минуту Гермиона пришла в себя, села прямо и лихорадочно заговорила, можно было даже представить, как быстро вращаются шестеренки в ее голове.       — Мы справимся, теперь я все знаю, и у нас все получится, время еще есть. Я слышала от Луны Лавгуд об исследованиях смерти. Да, именно! Кажется, у них даже получилось поговорить с мертвыми, она мне еще рассказывала, что слышала свою давно умершую мать. Я прослежу, чтобы у них всегда было финансирование, и тогда они смогут помочь тебе.       — Конечно, это может сработать, — прикрыв глаза, кивнул Гарри.       Гермиона уперлась в него взглядом, и поджала губы.       — Ты никогда не умел врать мне. Ты знаешь что-то еще?       — Чтобы изменить Вселенную нужно выйти за ее пределы, — со вздохом начал объяснять Гарри. — Хогвартс по сути дырка, через которую тебя выкидывает за пределы существующего мира, чтобы воспользоваться сторонней энергией и преобразовать ее в изменения. Только так ты можешь сделать закрытую систему открытой на какое-то время.       — Что ты хочешь сказать?       — Система все еще остается открытой, — с грустной улыбкой сказал Гарри. — Вселенная слишком велика, изменения происходят плавно и еще далеко не закончились, хотя у меня уже и нет возможности на них повлиять. По большому счету, я ей даже не принадлежу, а являюсь возмущением, которое должно исчезнуть, чтобы система пришла в окончательное равновесие. Человеческая жизнь лишь краткий миг с точки зрения времени, в конце этого мига я должен буду оставить свое творение, иначе разрушу его, едва создав.       — И что с тобой будет?       — Слизерин очень точно назвал то, что меня ждет, — привычно подавив дрожь, ответил Гарри. — Я заглянул туда, куда никому не стоит смотреть, в полное ничто, абсолютное небытие. Рано или поздно я должен буду посмотреть в глаза Ужасу.       Не дав Гермионе запротестовать, Гарри нежно поцеловал ее и притянул к себе, прислонившись спиной к широкому стволу дуба. Чувствуя ободряющий шелест листвы Запретного леса и по-отечески покровительственный взгляд гор, он позволил унести себя вечному круговороту жизни.       Ему так и не хватило духа рассказать ей, что на самом деле в момент разрушения Вселенной просто не могло существовать ничего, в том числе и сознание. Только магия Хогвартса позволяла осознавать себя, но Ужас навсегда стал его частью, медленно поглощая и уничтожая разум. Гарри даже не мог быть до конца уверен, что Вселенная была действительно создана заново, ведь вне ее не существовало понятия времени, и он мог все еще пребывать в придуманной им же самим сказке со счастливым концом. Единственным способом прекратить бесконечное мгновение агонии жизни было раствориться в небытии пустоты, пока рассудок не покинул его полностью, и надеяться, что выдуманный им мир был настоящим. Некоторым тайнам следовало оставаться тайнами.