Вместе

Зима две тысячи двадцать второго года прекрасна. Особенно в Санкт-Петербурге, в котором и было принято решение праздновать Новый год. Естественно, по просьбе Арсения, ведь не справедливо, что в таком красивом городе они никогда не оставались на тридцать первое декабря, зато в столице каждый год! Попов часто приезжал к родителям, но в последнее время они перестали писать своему сыну, а тот навязываться не станет, молча встанет и уйдет, дабы не привлекать внимание. Арсений любит быть в эпицентре и становиться главным элементом любого мероприятия, но не когда о нём там забывают. У Антона же всё совсем наоборот. Его мама - Майя, безумно любит свою двухметровую шпалу. Всегда зовёт его в гости в Воронеж, пишет и звонит. Только вот Шастуну это не то, чтобы интересно, ему тридцать один год, и скоро уже второй пойдёт. Хочется всё-таки напиться до беспамятства и праздновать до самого утра, если не следующего дня. А с мамой так не получится. Не будет же он при ней вести себя как последняя свинья. Не настолько он наглый и смелый. Майя хоть и не осудит никогда за выбор сына, в любых областях и обстоятельствах, но позориться перед ней будет верх неуважения. Лучше он приедет после праздника и посидит с ней столько, сколько хочет. Без алкоголя и сигарет, пусть думает, что Антон еще не безнадёжен. Матвиенко, в принципе, тесно не общается с родственниками. Лишь сестра остаётся самым близким другом, которая всегда готова приехать к нему, или наоборот, и отметить праздник. Но и она не всегда могла быть рядом, поэтому Серёже в этом году оставалось идти только к друзьям и, одновременно, коллегам. У Димы совсем не было проблем с любыми праздниками. Ведь есть жена - Екатерина и дети - Теодор и Савина. Он всегда с ними, ведь это его семья, которую он любит до потери пульса. Родители обоих супругов приезжали, когда могли, что было очень редко, поэтому чаще всего они сами навещали их вместе с детьми, являющимися им внуками. Паша и его жена Ляйсан всегда праздновали вместе с детьми и, иногда, друзьями. Зачем кто-то другой, когда этот день и так самый уютный и семейный. Но, встречая две тысячи двадцать третий год, они захотели собраться всей командой "Импровизации" и встретить новый год вместе. Конечно, дети и жены тоже приглашаются, как же без них. За окном метель, а Ляйсан и Паша ждали всех, ведь договорились собраться они именно у них. На столе постепенно появляются закуски, салаты и прочие блюда, без которых не может обойтись праздник. Алкоголь они решили не доставать, чтобы не нажраться в хлам сразу, как только бы пришли гости. София и Роберт кружатся вокруг родителей с целью стащить что-то со стола, пока их мама была занята готовкой. Отец же пытался развлечь детей, только вот сам забылся и совсем отвлекся от их существования, смотря какой-то плохо нарисованный мультик. Звонок в дверь. Все четыре импровизатора пришли вместе. Только Дима взял с собой жену и детей, которых, естественно, не мог оставить в такой важный празник дома одних. Антон и Серёжа пришли с алкоголем, а Арсений нёс все подарки, которых было так много, будто они собирались поздравлять весь дом, а то и район. До того, как сесть за стол, было нереально много суеты, которую, в основном, создавали жёны. Ведь салаты нечем заправлять, закусок слишком мало, а новогодний макияж нужно еще сделать. Естественно, их супруги только влюблённо глядели на них и успокаивали насчёт любого вопроса. Тройка одиноких сидели и следили за детьми, пока их родители сходили с ума из-за обычного праздника, как думал Шастун. Ему, в отличие от Матвиенко, не нужен был только секс, а любовь на все века, которую безумно сложно найти, так что оставалось только грустно вздыхать с сторонке, смотря на счастливые пары. Арсений совсем не страдал от того, что у него нет своей судьбы. Тем более, что в эту судьбу он не верит, а сам является геем. Для него сердце - орган для того, чтобы качать кровь по всему организму, а не то, что заставляет его испытывать приятное ощущение влюблённости. Брюнету был симпатичен один кудрявый шатен с зелёными глазами, который никак не показывал знаки внимания, а он знал, что тот нетрадиционной ориентации. Вот Попов и решил, что не интересен ему, да и лезть в душу и мысли не решился. Для того, чтобы не уснуть в самый разгар вечеринки и всего самого интересного, было принято решение поспать перед самим праздником, на что все дружно согласились, так как после рабочего дня безумно хотелось отдохнуть, а ночью они из-за этого могли легко слечь в постель. Все легли по разным комнатам, кроме супругов, и быстро заснули, смотря в темноту. Арсений, открыв глаза, видит перед собой Антона, который был чем-то очень удивлён и даже.. испуган? — Анто..? - не успел брюнет даже договорить, как был прерван вскриком, хотя сам стоял в неменьшем шоке. Оба почувствовали прикосновение. Оно безумно реалистичное, но такого быть не может. Это всё сон, а он скоро проснётся, чтобы отпраздновать Новый год с остальными. Арсений захотел подойти к шатену ближе, но тот сразу отлетел от него, боясь за свою жизнь. Мало ли... – Шаст, успокойся, я же не убивать тебя собираюсь, чего ты как маленький? - наконец-то подойдя к нему, спросил он. Антон немного расслабился, но это было совсем ненадолго, ведь рядом сразу появился какой-то чёрный экран с загрузкой, от которого он испугался ещё больше. Наконец, видеоролик прогрузился и на нём была показана их самая неприятная ссора, когда они еще только собрали команду импровизаторов. Слово за слово и Арсений уже во всю оскорбляет внешность Шастуна. Попов прекрасно помнил всё. Ему было противно от себя, ведь он причинил большую боль почти что незнакомому человеку, а кто он такой, чтобы судить чужой внешний вид. – Да ты вообще как урод выглядишь, ничего же не говорю! Со своими безделушками ходишь, брякаешь! Всем только мешаешь, - отрезал брюнет. Арсений тогда не видел лицо друга, но сейчас прекрасно рассмотрел все черты разочарования и боли. Повернув голову, он видит, как Шастун заламывает пальцы и находится в прострации, которую не хочется нарушать, но он все же боится за его состояние на данный момент. Им ещё разбираться во всём происходящем. Правда, брюнет не хотел его обидеть и сказал это на эмоциях, но, что было, того не вернёшь. Поэтому сейчас ему приходится смотреть на грусть и непонимание сразу двух Антонов. Старого, из 2016 года, и того, который есть сейчас, смотрящий в пол и чувствующий, что сейчас могут накатиться слезы, остановить которые уже будет невозможно. – Шаст... - не успел Арсений продолжить свою фразу, как услышал чужую: – Это прошлое, всё нормально. Просто забудь это, - жалобным и тихим, но уверенным голосом перебил его младший. Попов понимает, что сам виноват, да и друга успокаивать уже поздно, так как он и слушать уже не будет, только лишь грустно, не подпуская к себе, стоять в стороне. Для Шастуна кольца, браслеты и цепи - это не только его самовыражение, но и частичка души, которую легко разбить на части такими обычными словами. Сейчас он чувствовал, как будто самый важный человек его бросил, сказав всё самое плохое напоследок. Он всё прекрасно понимал, но маленький чертёнок сидел в голове и говорил, что Арс и правда так считает, от чего хотелось провалиться в сон, никогда больше не просыпаясь. Но на экране появился еще один момент: – Ой, Господи, актеришка хренов. Да актёр - не работа даже! Покривлялся перед камерой и, вуаля, ты звезда на все века! - со злобой кричал Шастун в спину удаляющегося Попова. Теперь настала очередь Арсения возмущаться и разочаровываться в друге, ведь театр и кино - это вся его жизнь. Что должно случиться, чтобы он перестал любить эту сферу деятельности? Да не может быть такого! Слова царапают душу, оставляю кровоточащие раны, которые срочно хочется закрыть котом. Но старший гораздо более адекватно отнёсся к этому фрагменту, так как понимал, что Шаст тогда находился в очень злом состоянии, созданном самим Поповым. – Прости, - тихо, но непонятно с какой интонацией прозвучало по левую сторону от мужчины. Брюнет повернул голову и увидел чужой затылок с трясущимися плечами. Тот не тупой и сразу понял в чём дело, но признавать этого не хотелось. Лишь когда он увидел, как пол становится потихоньку мокрым от чужих слёз - подошёл сзади и обнял друга, шепча на ухо что-то о том, что Арс не держит зла и никогда не будет. В следующую секунду на чёрном экране появляются десятки, а то и сотни, моментов с касаниями и полными любви глазами парней. Те смотрели не на себя, лишь реакции друга во время импровизаций привлекали их внимание. Когда эта бесконечная подборка закончилась, Арсений и Антон посмотрели друг на друга и даже хотели друг другу что-то сказать, но всё это в один миг прервалось. Двое друзей резко распахнули глаза и пытались понять, что произошло за этот промежуток времени. Они оба посмотрели на часы и увидели, что проспали целых пять часов. Но никто из них так и не может понять, могли ли они быть во сне на двоих, или же это простая фантазия мозга, который очень любит издеваться над своим хозяином. Антон медленно поднялся с кровати, всё еще находясь в прострации между сном и реальностью. Мужчина посмотрел на себя в зеркале. Мягко говоря, не самый праздничный вид: лицо всё в отёках, яркие мешки под глазами, которые сложно не заметить и воспалённые ранки на губах. Долго рассматривать себя не было времени и желания, так как он уже слышал, что ему кричат из соседней комнаты. Выйдя из своего темного убежища, он увидел суетившихся друзей и их, ещё более беспокойных, жён. Не увидев Арсения, тот подумал, что он ещё спит, поэтому можно расслабиться и отложить разговор, которые они оба наметили. Попов проснулся в то же время, что и Шастун, но, в отличие от друга, сразу пошёл помогать остальным. Лишь бы убрать все мысли из головы, которые так и норовили проникнуть внутрь и заставить его побыстрее столкнуться с шатеном. Как бы он не пытался отвлечься от зеленоглазого друга, все попытки были напрасны. – Тош, отнеси полотенца в стирку, пожалуйста, - попросила парня Ляйсан, мягко смотря в его сторону. Шастун же, без настроения и, ничего не сказав, поплёлся в сторону ванной, в которой и находилась стиральная машинка. Он положил всё, что ему дали, в барабан и собирался выходить, но услышал закрывающуюся дверь за спиной. Подумав, что это кто-то из девушек, он, не поднимая глаза, хотел обойти человека, но его схватили за запястье и резко прижали спиной к двери. – Ай! - это было достаточно больно, так как толчок оказался сильным. Наконец, шатен посмотрел на незнакомца, который решил, что он может вертеть мужчиной, как только может. Перед ним стоял никто другой, как Арсений. Брюнет смотрел на него с ожиданием, видимо, не один Антон видел этот сон. Но тот не хотел ничего говорить, всё ещё вспоминая не самые приятные слова друга. – Шаст, поговори со мной, - эти слова Попова звучали так жалобно, что на секунду Антону стало даже стыдно. – Что было, то было, Арс. Успокойся, я не держу зла и не собираюсь упрекать. Давай просто забудем, - попросил Антон уже более уверенным голосом. – Нет, всё нужно обговаривать, нельзя просто выкидывать это, ссылаясь на прошлое! - слегка повысил голос брюнет. – Ты мне нравишься, - так тихо и с вселенским страхом проговорил Антон, что старший начал переживать за состояние друга. – Ты мне тоже нравишься, Тош, - с мягкой улыбкой проговорил Арсений, слегка прикасаясь к чужим губам. Шастун ждать не стал, резко поддался вперёд, чтобы получить долгожданный поцелуй. Он получился очень целомудренным, без языка и страсти, была только нежность и любовь. Они могли продолжать это вечность, если бы не стуки друзей в дверь, которые уже стали беспокоиться о своих друзьях, думая, что те решили поубивать друг друга. Когда они открыли дверь, то пришлось долго объясняться перед ними. Брюнет придумал что-то про сломавшийся замок, который, чудо образом, открылся после прихода коллег. Никто, естественно, не поверил, но пообещали друг другу потом допытать эту парочку, так как времени на это сейчас уже не было. Долгую и монотонную речь президента, конечно, никто не слушал, ведь десять минут того, что и другие понимали, были совсем неинтересны. Наконец-то, бьют куранты, все встают и загадывают желания, держа в руках бокалы с шампанским. Кто не успел налить, то исправляли это и следовали примеру остальных. Только двое смотрели друг на друга всё это время, вспоминая тот самый поцелуй. Все радовались наступлению нового две тысячи двадцать третьего года. Все загадали то, о чём мечтают весь год или даже жизнь. Все, кроме Арсения и Антона, желание которых было "провести год так, как его встретили". Вместе.