Wednesday's Child

Ксавье в курсе, каково быть мальчиком-подростком — сам им был лет 20 назад. Мальчики-подростки любят попадать в неприятности и заниматься чем угодно, кроме учёбы. Им неинтересны высокие чувства и разговоры о вечном; большую часть времени они хотят тусоваться с друзьями, пить и курить что-нибудь запрещëнное и менять девочек как перчатки. Не сказать что Ксавье в своей молодости во всём соответствовал стереотипам, но да, бывало. До того как в его жизни появилась Уэнсдей, давление отца-звезды, одержимого чистотой репутации его фамилии, стало главным стимулом бунтовать, отчего и потянулись пьянки у друзей, травка с Аяксом в общежитии Невермора по ночам и Бьянка в его постели на шестнадцатый день рождения. Это то, что интересно мальчикам в молодые годы: не слушаться взрослых, кутить и трахаться. Это не плохо и не хорошо, это просто факт. И, честно? Он предпочёл бы справиться с таким периодом взросления Тэдди. Это, по крайней мере, то, с чем можно работать и о чём написаны уйма книг, сняты тонны передач и наводнены блоги детских психологов. Ксавье был бы во всеоружии из своего и чужого опыта, так сказать. Но его семнадцатилетний сын не хотел пить и спать с кем попало. Его семнадцатилетний сын учился поэзии, не гулял допоздна с друзьями и не тратил деньги знаменитых родителей на вечеринки. Тэдди оказался романтиком, и, наверное, это хорошо. На первый взгляд. Вот только от Уэнсдей ему досталось патологическое неумение ограничиваться малым — и если он что-то нашёл, он заберёт это всё и целиком, не тратя времени на полумеры. Будь то знания, материальные ценности. Или человек. — Папа, мама, — Таддеус отложил вилку и нож и обвел взглядом родителей. — Я женюсь. Ксавье так и замер с ножом, занесенным над рулетом. Уэнсдей же только слегка изогнула бровь, даже не взглянув на чадо, и продолжила методично нарезать мясо. — Четвёртый раз за месяц, Таддеус? — её голос был ровен. — Нет, мама, ты не понимаешь, сейчас всё по-настоящему! Она потрясающая, голубоглазая, высокая, с длинными, словно жидкое золото, волосами… — Буквально описание всех твоих предыдущих пассий. Или на этот раз цвет волос натуральный? Тогда, действительно, это нечто новое. Тэдди глянул на мать почти с обидой, но через секунду беспечно улыбнулся. Он, не считая Мортиши, Гомеса и Инид, был единственным, с кого острый сарказм Уэнсдей стекал словно вода по водонепроницаемой ткани. — Я хочу познакомить вас с ней! Её зовут Дайен! Она очень милая, мама, настолько милая, что у тебя снова начнутся судороги от передозировки очарованием! — Судороги. Хорошо, — Уэнсдей улыбнулась краешком рта. — Теперь я заинтересована. — Стоп, — Ксавье, наконец, пришёл в себя и медленно отложил столовые приборы на салфетку. В голове крутилась уйма мыслей. Он посмотрел на бледное веснушчатое лицо сына, на его зеленые глаза, светящиеся самодовольством. — Тэд, это… слишком поспешно. Сколько вы встречаетесь? — Неделю! — гордо объявил сын. — Это даже меньше чем с той девушкой из группы поддержки в начале месяца! А мальчик из шахматного клуба вашей школы, которого ты привёл на ужин всего три недели назад? А дочь соседки Отингеров, с которой ты обвенчался спустя сутки после первого свидания? Тэдди, так… — Ксавье сделал глубокий вдох, бросил взгляд на жену — она безразлично нарезала свою порцию — и продолжил: — так нельзя. — Почему? — искренне удивился парень. — Если знаешь что тебе нравится человек, зачем ограничиваться малым? Тратить время друг друга, не быть готовым к серьёзным намерениям… Я уверен в своих решениях, пап! Ксавье задержал дыхание. Ну вот как ему объяснить? — Тэдди, прежде чем жениться на ком-либо, нужно сперва узнать этого человека. Ты не можешь проводить чёрное венчание с первым встречным. — Но это круто! И прабабушке всегда на них так весело! — Всё равно, перед принятием такого ответственного решения как брак ты должен быть уверен в человеке, его чувствах и своих чувствах к нему, — горячо убеждал Ксавье. — Это первое. Ну вот, например, что ты знаешь о Дайен, кроме того, что она красивая? — О, я знаю о ней всё! Её родителей, её брата, её оценки по матанализу, химии и древесному мастерству, расписание её секций, где именно она гуляет с подругами в субботу после кружка по рукоделию с 17 до 20, какой соус она кладёт в свой ланч… — глаза Тэдди загорелись нездоровым интересом, так сильно напоминая Уэнсдей. Та в свою очередь наконец отвела внимание от ужина и удостоила сына взглядом, полным гордости: — Ты следил за ней почти четыре часа, Таддеус? — Все четыре! Она вообще не заметила! — Это мой мальчик. — В-второе, — Ксавье побледнел, но быстро собрался с духом. — И второе, тебе всего семнадцать! У тебя нет опыта, нет подготовки. Я женился на твоей матери когда понял что достаточно эмоционально созрел для такого решения, мне было 25. — Это потому, что все предыдущие семь лет мама тебе отказывала, — невинно отозвался Тэдди. Уэнсдей с фирменной молчаливой невозмутимостью кивнула: «ты прав, мой кошмарик». Ксавье сжал челюсти. — Добиваясь твоей матери, я вырос как мужчина. И это было тем ещё испытанием. — О, неужели? — она снова заломила бровь. — Буквально, Уэнсдей. Твой отец заставил меня пройти все ловушки в доме Аддамсов. До сих пор не понимаю, каким чудом я выжил… Неважно. Тэдди, ты не можешь жениться сейчас. Этот брак закончится быстро, и это не любовь. — Но бабушка и дедушка поженились когда были чуть старше меня! И они всё ещё вместе, и влюблены так, что маму воротит, — не унимался парень. — Таддеус, послушайся отца, — внезапно сказала Уэнсдей. Ксавье изумленно приоткрыл рот — она всё-таки решила с ним согласиться? Не то чтобы Уэнсдей не соглашалась с ним в подобных вещах, но с тех пор как Тэдди вошёл в пубертат и поддался импульсивным порывам звать замуж любого мальчика или девочку, с которым (-ой) установит мало-мальскую романтическую связь, Уэнсдей предпочитала держаться в стороне от личной жизни сына. Впрочем, её отстранённость не мешала подвергать буквальному допросу всех партнеров Тэдди (во многом поэтому отношения сына не держались дольше двух недель, что, в целом, его недолго печалило; выдержать с Аддамс-Торпами сможет только достойнейший). — Ксавье прав, ты не можешь жениться на первой встречной. А если она окажется психически неуравновешенной истеричкой, токсичной и охотницей за твоим наследством? Тогда мне придётся любить её больше тебя. — Уэнсдей, это серьёзно! — вспыхнул Ксавье, пока сын смеялся, а Уэнсдей мягко улыбалась чёрными лепестками губ. — Неужели тебя совсем не пугает, что Тэд так торопится с выводами? — Меня пугает, что ты боишься, что наш сын настолько уверен в себе. — Это не имеет ничего общего с тем, что я пытаюсь до него донести, любовь моя, — назло нежно протянул Ксавье. Чёрные глаза опасно сверкнули. — Следи за языком, Торп. — Пап, не беспокойся, — радостно улыбнулся Тэдди, показывая ямочки на скуластом, доставшемся от матери, лице. — Я понимаю все риски, правда. Я знаю, что это быстро… Но я не собираюсь тянуть! Даже если я буду женат всего неделю, это будет того стоить. Это тоже опыт, разве нет? — Даже не начинай, Тэдди, — устало вздохнул Ксавье. — В общем, дайте Дайен шанс! Может быть, она даже пройдет мамину пытку блиц-опросом в 300 пунктов. — В 350. С того ужина с мальчишкой из шахматного кружка я усложнила программу, — Уэнсдей изящно положила кусочек рулета в рот. — Вы все меня в могилу сведëте, — буркнул Ксавье, принимаясь за свою порцию. Сын и жена улыбнулись, с удовольствием принимая комплимент.