Звание марионетки

      Тёплые комнаты, мерное тиканье часов. Грузная махина на удивление тихо перемещается по извилистым коридорам. Платье девушки безупречно выглажено. Жабо в области шеи механизма лежит идеально. Каждая мелочь продумана и заботливо начищена. Главные покои блестели от чистоты и порядка. Кирпичи, дерево, камин — всё это создавало ощущение покоя и уюта. Войдёшь с мороза — тут же в лицо несётся горячий воздух, нагретый огнём. Сандроне никогда не были нужны огромные здания и лаборатории. Главными всегда должны быть тепло и уединение. Робот с шумом замер у мягкого кресла и опустил в него девушку. Как только контакт прекратился, девушка замерла. Её нежно-синие глаза остекленели, потеряв блеск и признак жизни. Шум двигающихся частей. Спинной отсек робота плавно отъезжает. Худая тушка буквально вываливается из кабины и тут же лезет обратно.              — Нет-нет-нет. Так не пойдёт. Ну, какой ещё сбой? Опять ноги клинит? Сколько лет уже работаю, а всё с ногами не могу разобраться.              Вероятно, именно по этой причине Сандроне предпочитал оставлять своих кукол на ручном управлении. Ещё несколько минут из кабины управления раздавался шёпот, восклицания и недовольное цоканье языком. Молодой человек жутко картавил и временами останавливал речь, чтобы набрать воздуха. Когда он вновь выполз из кабины, у того, кто мог бы за ним наблюдать, появилась бы возможность разглядеть мужчину целиком. Хотя на вид он совсем не выглядел взрослым мужчиной. Людям подобного рода можно дать как пятнадцать, так и пятьдесят, в зависимости от того, как посмотреть. Нескладное тело, излишняя худоба, мешки под глазами и растрёпанные каштановые волосы. В толпе он не привлекал взгляд, а наедине хотелось отвернуться и рассматривать интерьер — до того он непримечательный. Особых уродств не было, но при тщательном рассмотрении можно было ощутить гадливость и страх. Если вас попросят точнее описать его, то это будут все признаки, что вы вспомните. Поразительно, не правда ли?              О, вот он садится на диван. Одежда проста до безобразия. Нет привычных шарфов, элегантных рукавов и брошей, тонко подчёркивающих настроение. Рубашка, штаны, жилет. Удивительная простота.              — А, это вы. Опять. Что снова приключилось? — О, он смотрит прямо на вас. Поразительный человек. — Узнать больше? Ну, повторим тогда с начала.       

***

      Зал слабо освещён. Закатное солнце придаёт ледяным колоннам приятный розовый оттенок. Белоснежные волосы, чудесное платье с голубыми и синими вставками. Головной убор — кажется, это называют кокошником — переливается сразу несколькими цветами. Прекраснейшая женщина, самая красивая из тех, что он видел. Её голос словно лёд, но в то же время словно согревает. Окутывает, точно снежное одеяло, усыпляет бдительность. Он льётся мёдом и переливается даже ярче этого кокошника. А приятный женский голос замолкает. Она ждёт ответа. Конечно, он согласится. Будет полнейшим безумием отказать Архонту в Таком Деле. Деле с большой буквы. Он хихикает.              — Лишь небольшая прихоть, моя Императрица.       

***

             Иль Дотторе. В какой-то степени коллега. Один из немногих Предвестников, которые поняли, что дело нечисто. Пьеро например, знать положено по статусу, а вот Коломбина... Коломбина всё время ни с чего смеётся в его присутствии и смотрит прямо в стекло его основного робота. Прямо туда, где находятся глаза истинного Сандроне. Дотторе же долгое время вытаскивал информацию, точно паук, окружая жертву своей паутиной, пока не дождётся момента, чтобы принимать готовую пищу. Так и произошло. Почти. Он просто накинулся на спину Основного и силой вытащил оттуда Сандроне. В ту ночь Сандр впервые увидел сон. Ярко красные глаза, острые зубы и рычание — «Нашёл». Видеть сон стало неприятным опытом. После того случая он неделю не выходил из своей резиденции, пока к нему не пришла целая делегация из трёх Дотторе. Ещё одна неприятная неожиданность. Ну, хоть извинения принесли. Психи.       

***

             Сандроне же не был психом. С детства благовоспитанный мальчик. Всегда слушался родителей, мечтал стать как дедушка. Инженером. Уважал старших, выполнял все поручения и съедал всю кашу на завтрак, обед и ужин. Когда он скатился в такую яму? Да он и не скатывался. Первым его механизмом стал робот, который мог отстреливаться камнями. Когда все кошки были побиты в неравной войне, Сандроне перешёл на детей помладше. Не жалуются и уже хорошо. Так что не надо говорить, что у всех злодеев есть печальная предыстория. Он не злодей, это раз. А два... Ну так а почему нет? Почему бы ему просто не стрелять камнями в кошек и детей? Почему бы не создавать кукол, давать им имена и свои роли. Вся ваша жизнь на самом деле то же самое, что делает Сандроне. Вам дали имя, и вы пошли. И вы будете идти, пока кукловод не отрежет вашу нить. О, он всегда находил милыми эти сравнения. Он ведь тоже кукла, марионетка. Но он мог принять это, в то время как те, кому выпадала роль слушателя, так и не могли понять его позицию. Ну, теперь они смотрят своими стеклянными глазами на этот маленький кукольный мир и ждут очереди выступить на сцене.       

***

             — Больше не скажу. Вам и так много. Детство? Да не смешите меня! Куда ещё подробнее. — А я и забыл. Он всё ещё смотрит на вас. — Всё, леди и джентльмены, у меня ещё много работы.              Он задерживает взгляд на вас, ненадолго, лишь пара секунд. За эти пару секунд вас успевает одолеть животное чувство ужаса. За эти пару секунд он успевает вспомнить, что недавно изготавливал точно такие же глаза.