Россыпью снега

***

      Ванитас не любит холод. Это навевает ему мысли о давних временах, когда он будучи дитя, корчась от боли, согревал себя своими слабыми объятиями.       Но зиму юноша любил несмотря на то, что все леденеет. Этот пушистый снежный покров, о который он морозил руки будучи ребёнком, смех его приемного отца, игра в снежки с младшим братом, когда тот заливисто хохотал, попадая в него, да, сейчас эти воспоминания почти что соль на рану, но он не забудет эти эмоции, от которых кровь в жилах стынет, ведь тогда не было волнений, проблем, была лишь бесконечная забота и покой.              Юноша присел на край кровати, до этого он был плотно закутан в плед и дремал, но луна, вышедшая из-за полупрозрачных туч, начала светить ему в глаза, отчего он потерял свой хрупкий сон. Ноги его едва касались деревянного пола, Ванитас покачивал ими, думая, стоит ли прогуляться по заснеженной крыше дома. Взглянул на спящего Ноя из-под ресниц, после чего укутался посильнее и тихими шагами выскочил в окно.              Сделал вдох, легкие обжег ледяной воздух, отчего он слабо закашлялся, на его ланитах появился еле заметный румянец. Шаги его были неуверенны, снег хрустел под ногами, разрезая ночную тишину. Россыпь звёзд постепенно проявлялась сквозь пушистые, словно сугробы, тучи. Луна уже вышла полностью, освещая пустынные улицы Парижа.       Слабый ветерок растрепал темные волосы, отчего ладонь Ванитаса потянулась к тем, чтобы пригладить, но была остановлена на середине пути. Одна бледная рука слабо придерживала его за запястье, пока другая растрепала волосы ещё сильнее. На устах юноши была едкая ухмылка, когда он повернулся к вампиру. Ной вышел в своей пижаме, ничего не накинув, вот глупец.       Ванитас раздраженно фыркнул, но приподнял одну сторону уже согретого пледа, предлагая вампиру укрыться вместе с ним. Всего мгновенье, теперь они оба прижимаются к друг другу, Ной тихонько посмеивался в кулак, пока черновласый хлопнул его по затылку. -Холодно, -бросил Ванитас в ответ на мирную тишину. -Угу, -хмыкнул Ной, глядя на человека, с которым идёт рука об руку, особенно засмотрелся на глаза. Среди всей этой морозной атмосферы, Ванитас лишним не казался, его взгляд холодных голубых очей, бледная, как снег, кожа и его прекрасные темные волосы, собранные в низкий хвост- весь юноша казался каким-то отчуждённым, но от него веяло и теплом, таким слабым, но привычным.       Они бродили по крыше, любовались на такие далекие, но притягательные звёзды, один раз Ной даже снежок бросил в угрюмого парня, от чего снова получил подзатыльник. Хриплый, от долгого нахождения на морозе, голос рассек тишину: Вернёмся в комнату? -Хорошо, -хмыкнул Ной, добавляя,- заварю тебе тёплый кофе, не против? -Не против,- бросил Ванитас, на пару секунд очарованно глядя на глупую, до безумия глупую, улыбку вампира.       Медленными шагами, из-за оледенелых конечностей, они вернулись в помещение, где все ещё было тепло, а также свечи горели, освещая возможную тьму.       Человек плюхнулся обратно на свою кровать, кутаясь в украденное у Ноя одеяло. Облегчённый стон раздался в комнате, Ванитас, явно удовлетворённый теплом, пошагал к вампиру, который заваривал ароматный кофе. Запах корицы и молока, добавленных в напиток, чувствовался уже по всей комнате. В ещё не согретые ладони юноши уместили кружку, себе Ной кофе не заваривал, и на то была своя причина.       Ванитас переместился на диван, смотря в окно, украшенное морозными рисунками. Ной сел рядом, отбирая немного пледа. Вампир протянул руку к чужой макушке, наклоняя к собственному плечу, брюнет совсем не сопротивлялся.       Стакан, который человек держал в руках, полностью согрел ладошки. Терпкий запах кофе дарил привычный покой. Ванитас поднёс напиток к губам Ноя, отчего тот расплылся в довольной улыбке, вампир сделал один глоток, после него попробовал и человек. -Вкусно, спасибо, Ной. -Ха-ха-ха, не за что!- вампир знал, что Ванитас устал, что сегодня он странно спокоен, что сегодня он будет таким: тактильным, спокойным, почти что не язвительным. Это и радовало, и беспокоило. Но Ною не трудно быть рядом, это даже радовало.       Ванитас отставил стакан в сторону, на кофейный столик. Навис над вампиром, на устах расплылась привычная ухмылка. Одной рукой юноша опирался о спинку дивана, другой провёл по лицу Ноя, спускаясь ниже, к ключицам, а после и к груди. Ночная рубашка была быстро распахнута, но вампир совсем не сопротивлялся, лишь держал свои руки на талии Ванитаса. Затянувшееся молчание и отсутствие действий, Ной приближает своё лицо к юноше, шепча на ухо, обжигая то своим дыханием: -Ванитас, могу я тебя снова поцеловать?       Сначала неуверенный, а после более расслабленный кивок. Ной припал к чужим устам, пробуя на вкус. Пряность чувствуется на губах Ванитаса, такая сладко-манящая, человек приоткрывает рот, отчего Ной проскальзывает внутрь своим языком, начиная забирать у юноши весь его кислород. Такой горячий, страстный, моментами нежный, поцелуй дурманит головы обоим.       Пока Ванитас был полностью поглощён поцелуем, вампир немного стянул с него рубашку, острые плечи теперь оголены, но холод совсем не чувствуется, лишь тепло от горячего тела вампира напротив.       Свечи начинают гаснуть, от легкого порыва ветра, сквозь приоткрытые окна. В комнате мрак, который освещается бледной яркостью луны, но от этого глаза Ванитаса блестят так ярко, словно море, такое глубокое, временами спокойное, иногда буйное.              Ной касается губами нежной кожи шеи, плечей, ключиц, двигается туда-сюда. Клыки свои не выпускает, знает, Ванитас против, а он не сделает того, что ему не нравится. Слабые поцелуи-засосы оставляют на теле алые пятна, украшая белое полотно. Юноша извивался под горячими руками вампира, тихо всхлипывая. Но Ной вскоре остановился, укутал поплотнее Ванитаса, обнял и начал что-то шептать на ухо, тот недовольно хмыкнул, бурча себе что-то под нос, принимал удобное положение в чужих руках, а после под звук тихого, хрипловатого голоса засыпает, совершенно позабыв о проблемах.       Ной расслабленно улыбается, крепче обнимая Ванитаса за талию. Поднял его, юноша на его руках болезненно легкий, и понёс на свою кровать, кутая в разных пледах. Сам ложится сзади, обхватывая хрупкое тело руками. Темновласая макушка покоится на слабо-вздымающейся груди.       Оба парня заснули, согретые теплом чужих тел. От чего-то на их душах было крайне спокойно.