Сектор 85

Серый, безликий бетонный потолок и мигающая под ним тусклым холодным светом люминесцентная лампа. Сяо Чжань столько раз за последнее время натыкается взглядом на эту лампу, что, пожалуй, уже почти что её ненавидит. Раздражающая глаза, нервирующая и сводящая с ума. Как и весь этот бункер. С каждым новым днём это место всё меньше и меньше напоминает убежище, медленно, но верно превращаясь в клетку. Без авторитета уехавших лидеров и хоть какой-то иллюзии определённости сдерживать нервничающих людей становилось сложнее с каждым днём. Исчезающая сплочённость и проявляющиеся инстинкты выживания, показывающие, что каждый теперь был сам за себя чуточку больше, чем прежде. Они всё ещё делили между собой оставшиеся сухпайки, пытались разговаривать или что-то обсуждать, и, наверное, это должно было заставить их ближе познакомиться друг с другом, но в воздухе так отчаянно витало чувство безысходности, что становилось понятно — все разговоры вынужденные. Потому что они застряли здесь друг с другом, потому что нет другого выбора. Вот уже неделя, как они оказались здесь, и два дня, как их лидеры уехали за помощью. Два дня — ровно столько требовалось, чтобы добраться до Двенадцатого сектора и ещё столько же, чтобы вернуться в бункер с подмогой. Чжань прибавлял к этому времени ещё пару дней — на непредвиденные обстоятельства, и всё вместе это получалась почти что ещё неделя. Непозволительно большой срок в их ситуации, когда из воды у них остались только литровые бутылки с водой, а продовольствие должно было подойти к концу как раз в срок предполагаемого возращения лидеров. Они могут продержаться в здравом уме ещё неделю, но потом бункер неизменно начнёт охватывать паника, и Сяо Чжань безумно не хочет застать этот момент. — Эй, — подсаживается к нему на кровать Сюань Лу, немного сдвигая его ноги. — Привет, — улыбается Чжань, двигаясь и позволяя Лу поудобнее сесть. — Давно не общались, — смеётся он, и девушка не сдерживает полуулыбки в ответ. На самом деле за эту неделю они с Лу, конечно же, общались, сталкиваясь друг с другом в бытовых вопросах и перебрасываясь короткими фразами на общих собраниях или в зале, но всё это были короткие повседневные разговоры, не позволяющие увидеть, что происходит у каждого из них в душе. Сюань Лу много помогала больным и нуждающимся в уходе, а Сяо Чжань почти всё время тратил на изучение карт местности и прокладывание маршрута в безопасные зоны — они с Лу действительно потерялись в своих делах. — Как ты? — ложится рядом девушка, задавая самый банальный из возможных сейчас вопрос. — Устал, — обнимает её Чжань, чувствуя на своей груди через тонкую ткань футболки слабое дыхание прижавшейся к нему Лу. — Но я в порядке. А ты? — Чувствую себя опустошённой. Хочу, чтобы это быстрее закончилось. Хочу, чтобы этого вообще не было, — тихо говорит Сюань Лу, явно сдерживая эмоции. — Знаю, милая, знаю, — крепче обнимает её Чжань, пытаясь отдать ей своё тепло и укутать в безопасный кокон своих рук. — Ты не одна, ты же знаешь это, правда? Я, Чжочэн, Бинь-Бинь, Цзыи, даже этот твой павлин, Юйчэнь, — все мы не дадим тебя в обиду. — Я знаю, Чжань-Чжань, — всхлипывает Лу сквозь улыбку. — Я знаю. Вчера Фэн Лау объявил, что у нас окончательно закончилась вода в баках. Больше никакого душа, представляешь? — подавленно усмехается девушка, пытаясь скрыть за этим свою мысль: всё становится только хуже. — Лау первый умрёт без возможности мыть голову, — зеркалит её смешок Чжань. — Вот зачем ему вообще это с его-то тремя волосинками, а? Сюань Лу не сдерживает сдавленного смешка куда-то в грудь Чжаня, кажется, немного расслабляясь. — Сюин очень нужна вода. Цзыи думает, что она может родить до конца недели. — Мы можем использовать питьевую, — отзывается Чжань, понимая, что этот вариант, на самом деле, сильно ухудшит положение всех остальных. — У военных есть две пятилитровые баклажки с водой, но они вряд ли поделятся даже и одной, — закусывает губу Лу. — Чёрт, почему в такой ситуации каждый продолжает быть сам за себя? Неужели никто не понимает, что по одному мы отсюда не выберемся? Меня так бесит это, Чжань-Чжань, — вздыхает Лу, притираясь носом к его футболке, на которую всё же срывается пару горячих капель непрошенных слёз. — Они не доверяют никому здесь. Не вини их в такой ситуации. — Я знаю, — трётся носом о его футболку девушка. — Просто, чёрт, неужели так сложно действовать сообща хотя бы сейчас, когда это так необходимо? Если бы у меня было что-то, что могло бы помочь другому, я бы поделилась этим. — Ты можешь делиться, но не забывай ставить в приоритет себя, — заправляет ей прядку волос за ухо Чжань. — Это разумно, но… Я так хочу, чтобы отсюда выбрались все. Сяо Чжань сильнее обнимает девушку, успокаивающе гладит её по спине и волосам и думает, что он сам ничем не отличается от тех, кого сейчас так презирает Лу. Последние несколько дней он только и занят тем, чтобы составить план, как уйти из бункера, никого не посвящая в свои намерения, и это практически то же самое, что и поступок военных, которые оставляют ресурсы припасённой воды для себя. Пожалуй, они бы и правда могли все объединиться, и он бы, наверное, даже мог рассказать о своих планах, попросить всех поискать второй выход и разобрать найденные карты, что значительно разом упростило бы задачу, но он не сделал ничего из этого, сохранив свой план и свои знания при себе. Почему? Чжань задавал себе этот вопрос уже миллион раз, представляя, как могли бы развиваться события в этом случае, и каждый раз он не доводил свою мысль до конца, отбрасывая ответ глубоко в своё сознание. Он сделал предположение о втором выходе уже после того, как лидеры разработали и привели в исполнение свой план, а значит, это никак не могло бы повлиять на ситуацию с поиском подмоги, но потом, когда его догадки действительно подтвердились, и они с Ибо обнаружили люк, он и правда мог бы рассказать об этом. Возможно, в этом случае ничего не поменялось бы, и туннели их никуда бы не привели, но, по крайней мере, они знали бы, что не заперты в этом бункере и могут попытаться уйти отсюда в любой момент. У них был бы выбор, которого Чжань лишил их сейчас. И если сначала Чжань не хотел понапрасну обнадёживать всех спонтанными домыслами и ложной надеждой, хотел наверняка убедиться в своей догадке и всё проверить, то сейчас, когда к нему присоединился Ибо, у которого уже был маршрут до какого-то безопасного места, о котором он не рассказывал, Сяо Чжань понимал, что не хочет никого посвящать в свои планы. Всё это заставило его признать одну простую вещь, которую он так боялся принять раньше: его не беспокоит, что будет с другими выжившими. Для него были важны Лу, Чжочэн, Бинь-Бинь и Цзыи, и ради этих людей он и затевал всё это. Безусловно, можно было рассказать о туннелях сейчас, и тогда, возможно, они бы могли выбраться из бункера все вместе, но что было бы после? Каждый пошёл бы своей дорогой? Без Цзи Чэня, под предводительством Фэн Лау, который непременно захочет вести всех за собой и дальше, их лагерь точно долго не протянет, а значит, самым безопасным решением для его товарищей оставалось дождаться их лидера. Чжань не хочет слушать глупые идеи Лау, не хочет участвовать в шумихе, которая обязательно поднимется в случае обнародования информации о туннелях сейчас, — он хочет просто тихо покинуть это место с дорогими ему людьми и в безопасности добраться до той зоны, про которую говорил Ибо. И пусть всё это очень сильно напоминало побег и выглядело, как поступок последнего эгоиста, но Чжань решил, что обязательно оставит подсказки и карты остальным, где бы было сказано о туннелях, и это вроде как помогает немного найти компромисс со своей совестью. — Отсюда не смогут выбраться все, Лу, — вздыхает Чжань, вновь начиная говорить. — Но отсюда можем выбраться мы. Сюань Лу в его руках замирает и приподнимает голову с его груди, всматриваясь в глаза. — Что ты имеешь в виду? Чжань слышит напряжение в её голосе, видит вскинутые в вопросе брови и говорит то, что должен был сказать ещё в первый день, как задумал всё это. — Я, ты, Чжочэн и Бинь-Бинь с Цзыи — мы можем уйти отсюда, не дожидаясь лидеров. — Как? — непонимающе смотрит Сюань Лу, и от её несколько наивного взгляда начинает немного тянуть в сердце. — Здесь есть подземные туннели. Не знаю, куда они ведут, но думаю, что через них можно выйти на поверхность. — Ты серьёзно? — почти что шепчет Лу. — Как давно ты об этом знаешь? Чжань несколько ёжится под внимательным взглядом девушки и чувствует укол совести за то, что говорит с ней об этом только сейчас, когда вся их компания уже знает. — Несколько дней. Не думай, я не хотел скрывать от тебя это, просто нужно было всё проверить. — Чжочэн, Бинь-Бинь и Цзыи… Они в курсе? — Да, — смотрит Чжань в широко раскрытые глаза напротив и непроизвольно сглатывает. — Чёрт, Чжань-Чжань, — садится на кровати Лу, проводя ладонью по своему лицу. — Вы все всё это время знали? Почему ты не сказал раньше? Как давно ты всё это придумал? Кто ещё знает об этом? Торопливые вопросы Лу логичны и закономерны, но именно сейчас Чжаню хочется, чтобы она ни о чём его не спрашивала, просто доверившись. — Ван Ибо и Ван Хаосюань. — Кто это? — брови Лу окончательно ползут вверх, достигая своего предела. — Они вроде как помогают, — смотрит на девушку Чжань. — Замечательно, — резюмирует Лу, свешивая ноги с кровати и ставя их на пол. — А что будет с другими? Ты подумал о других? — Они будут в порядке, уверен. — Боже, Сяо Чжань, — шумный вздох, разрезающий слух и прокатывающийся чувством разочарования по всему телу. — Не верю, что ты это говоришь. Ты просто чёртов эгоист, знаешь? Грёбаный эгоист, — шипит Сюань Лу, одним движением поднимаясь на ноги. — Лу, послушай, — перехватывает он её запястье, вынуждая поднять на себя взгляд. — Я пока что не сделал ничего, за что мог бы получить твоё презрение, ладно? Это всего лишь план на тот случай, если здесь, в бункере, что-то пойдёт не так. Ты можешь думать, что я эгоист, раз никому ничего не сказал, и это отчасти так, но настоящая причина в том, что я не доверяю здесь никому, кроме тебя, Чжочэна, Бинь-Биня и Цзыи. Вы моя семья, и я хочу быть уверенным, что с вами всё в порядке. Остальные тоже будут в порядке, поверь мне. Они узнают про эти туннели, просто немного позже. Я никого не бросаю и не предаю, просто мой путь с лагерем расходится. Я не верю Фэн Лау и уж тем более не верю другим лидерами или их сподручным, я просто хочу защитить вас, понимаешь? — Не веришь Фэн Лау, который является частью нашего лагеря, но зато веришь какому-то Ван Ибо, — снова шипит Лу. — Сколько ты его знаешь? Несколько дней? Неделю? Какого чёрта, Сяо Чжань?! Я не пойду за тобой, ясно? В отличие от тебя я не могу так просто бросить тех, кто во мне нуждается, и если для тебя другие члены лагеря ничего не значат, то тебе действительно стоит уйти. Сюань Лу зла, растеряна и обижена — Чжань видит это, но не может не признать, что в чём-то она права. Он и правда был эгоистом, который заботился о себе и тех, кто был ему дорог, и мало обращал внимания на всех остальных. Но разве его можно было за это винить? Разве не в этом сущность каждого человека — защищать свою семью? Чжань смотрит на сверкающие обидой и разочарованием глаза Сюань Лу, провожает её удаляющуюся к двери спину и впервые думает о правильности своего решения. Он выбрал уйти, практически сбежать, но стоит ли это того? Что это ему даст? В новой реальности было легче выжить в составе группы и, конечно, Чжань знает это, на протяжение всех трёх лет после катастрофы примыкая к разным лагерям, но неизменно покидая их, когда находил место получше. Он не привязывается к какому-то определённому месту, всегда ориентируясь исключительно на своё личное понимание ситуации, и чувствует себя вполне комфортно, потому что такая стратегия вроде как здорово упрощает жизнь. Пока не настаёт момент выбора между дорогими тебе людьми и желанием последовать за новыми целями. Чжань садится на кровати и устало трёт виски. Ушёл бы он из лагеря, не будь всей этой ситуации с бункером? Если бы нашёл место получше или если бы управление лагерем, как сейчас, взял на себя Фэн Лау, то да, ушёл бы, точно так же позвав с собой Чжочэна, Бинь-Биня, Цзыи и Лу. Сложившаяся ситуация подтолкнула его принять это решение быстрее, но всё это определённо не было спонтанным. Вероятно, жизнь в шоу-бизнесе научила его подстраховываться чуть больше, чем этого предполагала ситуация, но в новом мире его за это уж точно нельзя было винить. — Я видел сейчас Лу, — подходит к его кровати озадаченный Чжочэн, пару раз бросая взгляд на входную дверь. — Она выглядела чертовски злой, чувак. Всё в порядке? — Не знаю, — честно отвечает Чжань, поднимая взгляд на друга. — Я рассказал ей про наш план. Он ей не понравился. — Серьёзно? Думаю, ей просто нужно время, — со знанием знатока говорит Чжочэн, плюхаясь на кровать. Чжань теснится, освобождая другу место, и проводит ладонью по волосам, шумно выдыхая. — Я не уйду без неё. — Я знаю. Я тоже, — кивает на его слова Чжочэн. — Ты же знаешь Лу, она всегда слишком много думает обо всех вокруг. Дай ей время, хорошо? — Ты не передумал? — ловит взгляд друга Чжань. — Шутишь? Ясно же, что ситуация опускается в дерьмо, и раздающий направо и налево указания Фэн Лау тому подтверждение. Лучше уж жить среди мутантов, чем под его началом, — фыркает Чжочэн, и Чжань не сдерживает крохотной улыбки. — Хорошо, — кивок в ответ. — А Бинь-Бинь и Цзыи? — Юй Бинь с нами, Цзыи нужно время. Она боится за Сюин, — вздыхает Чжочэн, откидываясь на матрас и облокачиваясь на свои локти. — Хочет дождаться её родов. Думаю, после она нас поддержит. — Это ещё дней пять, — вслух считает Чжань, на что Чжочэн молча кивает. — К этому времени должны вернуться лидеры. — Отлично, тогда есть смысл подождать это время, — отзывается Чжочэн. — Если приедут лидеры с подмогой, и Цзи Чэнь снова займёт своё место, то можно считать, что всё снова в порядке, а если нет — у нас уже есть запасной план. По-моему, беспроигрышная стратегия, — усмехается он. — Пять дней, — повторяет Чжань, смотря задумчивым взглядом перед собой. — Если к этому времени лидеры не вернутся, то будем уходить, не дожидаясь, как всё сложится в итоге. Чжочэн молча кивает, соглашаясь и хлопая Чжаня по плечу. — Предупреди Ван Ибо с его дружком, а я поговорю с Бинь-Бинем и Цзыи. — Всё ещё шарахаешься от него? — не сдерживает усмешки Чжань. — Да иди ты, — фыркает Чжочэн. — Втащить ему, если понадобится, я смогу, ясно? — Ясно, — миролюбиво поднимает ладони Чжань, улыбаясь. — И принеси мне карту, я хочу знать, куда этот умник собрался нас вести. Ты вообще веришь ему? — Да, — кивает Чжань. — Они с Хаосюанем собирались идти в ту зону изначально, а значит, считают выбранный маршрут надёжным. — Все те вещи в их комнате, они оттуда? Из этой же зоны? — Думаю, да, — чешет бровь Чжань. — Ибо упоминал, что уже был там. — Что ж, надеюсь, этот кошак нас не дурит, — усмехается Чжочэн. — Кошак? Кто, Ибо? — не сдерживает усмешку Чжань, невольно представляя Ибо с кошачьими ушами на голове. — Да ты видел его ухмылку? Реально как объевшийся сметаны кошак, — фыркает Чжочэн, и Чжань просто не может не засмеяться. В Ибо действительно было что-то неуловимо напоминающее большую кошку, но никогда прежде Чжань открыто не ассоциировал его с котом. Что ж, спасибо, Чжочэн. Они не обсуждали Хаосюаня или Ибо между собой, Чжочэн не спрашивал, почему Чжань так часто пропадает с Ибо, а Чжань не спешил узнавать, почему друг так недолюбливает Ибо, стараясь лишний раз не контактировать с ним. Это было что-то вроде негласного соглашения между ними: Сяо Чжань доверяет Ибо, а Ван Чжочэн доверяет Чжаню. В конце концов, сейчас все они были объединённой одной целью командой, так что найти между собой общий язык было действительно необходимой вещью. — Лау сегодня объявил об уменьшении порций сухпайков, слышал? — поднимает взгляд на друга Чжочэн. — В целях экономии продовольствия, говорит, — ядовитая усмешка, которой можно было бы растворить железо. — Но я думаю, что этот пёс просто хочет показать, что, пока не вернулся Цзи Чэнь, все мы тут зависим от него. — Планирует занять место Цзи Чэня? — поднимает брови Чжань. — Очень на то похоже. Ну не идиот ли, а? Кто вообще устраивает смену власти в таких ситуациях, — снова усмешка. Чжань переводит взгляд на свои ботинки и впервые думает, что Лау не такой уж и идиот, каким он его всегда считал. — Либо дураки, либо те, кто всё просчитали. Если он убедит всех в своей силе, то сейчас, когда творится такая неразбериха, его действительно могут поддержать. Людям нужна определённость, и если Лау сможет внушить им её, то за ним пойдут. — Хочешь сказать, что всё это время мы считали его идиотом, а он на самом деле обхитрил всех нас? Ловко, ловко, — присвистывает Чжочэн. — Мне даже интересно, что он собрался делать дальше. — Надеюсь, пытаться всех вытащить отсюда, а не устраивать грызню внутри лагеря. — Да, это точно был бы пиздец, — заключает Чжочэн. Сяо Чжань достаточно проварился в котле сплетен и закулисных игр шоу-бизнеса, чтобы понимать, насколько сильно может опьянять чувство власти и как бессильны перед этим люди. Если Фэн Лау действительно решит сейчас начать вести свою игру, то их лагерь ждёт действительно сложное время, где рано или поздно появятся жертвы. Он не мог никак повлиять на ситуацию и уж тем более не мог предложить своим товарищам что-то взамен, но в его силах было оставить им все карты и информацию, которую знал сам, и это то, что он и сделает. Если кто-то захочет уйти, у него будут все маршруты и конечные точки безопасных зон. Когда вечером Фэн Лау вместе с временно назначенным командиром военных Агуни и лидером Общины, до сих пор остающейся безымянной старухой, объявляет, что теперь в целях экономии электроэнергии в бункере будет установлено время отбоя, это практически никого не удивляет и не вызывает возмущения, но в совокупности с недавним решением разделить порцию сухпайка на ещё одну порцию вызывало угнетающее чувство безысходности. Они полностью израсходовали воду в душевых баках, их продовольствие, как и заряд электрогенератора, подходило к концу, а для известий от уехавших лидеров было ещё слишком рано, и всё это в совокупности высасывало последние остатки оптимизма, заставляя больше и больше погружаться в пучину отчаяния. Чжань бросает взгляд на повернувшихся к нему Юй Биня и Мэн Цзыи и отчётливо читает в их глазах необходимость поговорить. Он коротко кивает, безмолвно показывая, что будет ждать их, и отворачивается, переводя взгляд на демонстративно не смотрящую в его сторону Сюань Лу. Что ж, ей всё ещё нужно было время, и Сяо Чжань не собирался давить. Им всем сейчас было нелегко, а сдерживать свои эмоции внутри, сохраняя здравомыслие и не позволяя панике проникать в воспалённое сознание, становилось с каждым днём всё сложнее. Сидящие на диванах военные на фоне прочих выглядели самыми собранными и спокойными, и Чжань думает, что к чему-то такому они были готовы изначально. Самые морально крепкие, а, возможно, даже и натренированные для подобных ситуаций. Десятый сектор славился своей боеготовностью и техническим оснащением, так что его члены и правда могли иметь какую-то специальную подготовку. В отличие от понурых людей из Общины и Пятёрки. Кажется, паломники мысленно уже начинали молиться, считая это то ли карой Божьей, то ли каким-то знаком свыше, но их Старуха выглядела вполне себе бодрой и уверенной, словно вся ситуация была у неё под контролем, так что, глядя на неё, Чжань думал, что всё не до такой уж степени и плохо. Оставшаяся часть Пятёрки его мыслей явно не разделяла, всё больше стараясь держаться ближе к военным и всё меньше высказывая своё личное, отдельное от идей Десятого сектора мнение, соглашаясь со всем, что говорил Агуни. Среди собравшихся не происходило сотрудничества — лишь слияние, которое больше можно было назвать поглощением малочисленных и слабых групп более многочисленными и сильными. Пятёрки больше не существовало, а численность лагеря военных теперь увеличилась на её остатки. Это было ожидаемо. Чжань обводит взглядом общий зал, говорящих командиров, слушающих их с замиранием других находящихся здесь, видит гладящую свой большой живот Сюин и обнимающего её в знаке поддержки Лю Цзяэра и встречается взглядом со стоящим у выхода из зала Ван Хаосюанем. Он, небрежно прислонившись спиной к стене, жуёт жвачку, слушает вполуха, явно не особо вникая в суть услышанного, и коротко кивает Чжаню в знак приветствия. Сяо Чжань приподнимает брови в вопросительном жесте, и Хаосюань, конечно же, понимает вопрос правильно: «Где Ибо?», тут же ухмыляясь и неодназначно ведя плечами, мол, иди и проверь сам. Чжань с усмешкой закатывает глаза и отворачивается. Что ж, Хаосюань всегда производил впечатление настоящей язвы, и теперь вопрос, почему они с Ибо были друзьями, отпадал сам собой. Фэн Лау, почувствовав свою мнимую значимость, продолжает распинаться о том, как всем им сейчас тяжело и нужно не терять надежду на лучшее, что они обязательно дождутся уехавших лидеров, и всё закончится благополучно, и эта банальная речь настолько сильно бьёт по ушам, что Чжань подавляет в себе желание зажать их или заложить берушами. Он что, правда в это верит? Не удержавшийся во рту тихий смешок вылетает против воли, тут же растворяясь, и Чжань, ловя на себе весёлый взгляд всё того же Хаосюаня, ухмыляется ему в ответ. Пять дней. Нужно подождать всего пять дней. Не в силах больше сидеть и слушать бессмысленные вдохновляющие речи командиров, Чжань делает шаг к стене и протискивается вдоль неё к выходу из зала, у самой двери улавливая тихую усмешку Хаосюаня, немного отходящего в сторону и уступающего ему дорогу. Сяо Чжань никогда не задумывался, о чём думает Хаосюань, как к нему относится и каким человеком был, но он однозначно знал больше, чем говорил, и это заставляло невольно искать двойной смысл в каждом его движении или мимике. Как сейчас. Хаосюань хотел, чтобы Чжань, не получив ответа про Ибо, пошёл сейчас его искать. Тонкая провокация, подстёгивающая, но не озвучиваемая напрямую. Если это была его игра, то Сяо Чжаню очень интересны её мотивы. Он ступает по бетонному полу коридора, сворачивая в техническое крыло и осматриваясь по сторонам, и останавливается у двери жилой комнаты, коротко стучась. Холодный металл дверной ручки послушно поддаётся давлению его руки, открывая дверь и позволяя заглянуть в полумрак комнаты. — Ибо? — просовывает голову за дверь Чжань, водя взглядом по заправленной кровати и обычному хаосу из лежащих на ней рюкзаков и вещей, но совершенно пустой комнате. Глаза цепляются за перекинутые через подлокотник дивана пару футболок и валяющуюся на нём раскрытую книгу, а в голове появляется неожиданная мысль, что, раз Ибо нет здесь, то его стоит искать в кладовой. Он выходит в коридор, закрывает за собой дверь и идёт к выходу из крыла, выходя в коридор и заворачивая в жилой отсек. Из общего зала всё ещё доносились голоса командиров — на этот раз старухи из Общины — и это почему-то успокаивало, даря ощущение, что сейчас все слишком заняты собранием, чтобы вникать, куда он так торопится. Чжань бросает короткий взгляд на спину Хаосюаня, всё ещё стоящего у выхода и подпирающего собой дверной косяк, и проходит в своё крыло, стараясь не слишком спешить и топать. Дверь кладовой в самом дальнем конце стены легко поддаётся, открываясь и пропуская его в тёмное помещение. — Ибо? — зовёт Чжань, наощупь находя сбоку выключатель и щёлкая им. Тусклая одинокая лампочка тут же вспыхивает под потолком, освещая пространство вокруг блёклым светом и давая привыкнуть глазам к полутьме, в которой тоже никого не оказывается. Чжань осматривает комнату, пытаясь зацепиться хоть за что-то, окидывает взглядом пыльные стеллажи, скинутый на пол хлам и стоящие рядом ящики с инвентарём и только сейчас замечает, как они сдвинуты вбок — незаметно для тех, кто никогда не присматривался и забрёл сюда случайно, но очевидно для тех, кто знает, как они стоят обычно. Чжань присматривается лучше и теперь замечает не только сдвинутые ящики, но и слегка подогнутый ковёр, открывающий слабые очертания крышки люка. Здесь был тот, кто знал о нахождении спуска в туннели. Ибо. Он садится на корточки, скользит пальцами по стыку бетонных плит, нащупывая контур люка, и, подцепив его, оттаскивает в сторону, открывая спуск. В расползающейся внизу темноте не было видно абсолютно ничего, но треснутая деревянная доска лестницы, которая определённо точно была целой в последний раз, когда они с Ибо поднимали крышку люка, слишком очевидно говорила о том, что кто-то спускался в туннель. — Блять, Ибо, — чертыхается Чжань, одновременно раздираемый любопытством и кривясь от мысли спускаться в темноту. Прикусывая губу и проверяя свой прикреплённый к поясу нож, Чжань дотрагивается до лежащего в кармане телефона и спускает ноги, на пробу продавливая ботинком доски лестницы и убеждаясь, что они достаточно крепкие. Минуя треснутую доску, он опускается на несколько ступеней ниже и думает, что стоит задвинуть люк на место, как это и было раньше. — Чёртов Ван Ибо, — ругается Чжань, хватаясь за лежащую рядом крышку и двигая её к себе, закрывая спуск и оказываясь в полной темноте. Найдя наощупь в кармане телефон и включая фонарик, он светит им себе под ноги и продолжает спускаться, осторожно проверяя каждую доску лестницы под собой и неимоверно радуясь, когда свет фонаря падает на голую землю. Высота спуска оказывается не такой высокой, как он думал изначально — примерно метра два-три, но Чжань рад, что всё же не переломал себе ноги, пока спускался. Луч фонаря рассеивает темноту перед ним настолько мизерно, что приходится пару раз проморгаться, чтобы глаза хоть немного привыкли к обстановке вокруг, вылавливая слабые очертания коридора туннеля. «Как в лучших традициях хорроров», — думает Чжань, сразу вспоминая все фильмы про подземелья, которые смотрел. Утешительного в их сюжете было мало. — Если меня сейчас попытается сожрать какая-нибудь тварь, обещаю, Ван Ибо, я выживу и сожру тебя в ответ, — шипит в темноту Чжань, открепляя от пояса нож и держа его наготове. Тяжёлая земля под ногами скрадывает шаги, а узкий туннель ведёт, кажется, в самую бездну. Чжань медленно ступает вперёд, вслушиваясь в тишину вокруг и пытаясь вычленить из неё какие-нибудь звуки, и периодически замирает, убеждаясь, что он в этом подземном коридоре один. Кто-то явно приложил немало усилий, чтобы прорыть этот туннель, и Сяо Чжань лишь надеется, что это не были резко поумневшие мутанты, и он сейчас не попадёт прямо к ним в логово. Постепенно привыкшие к темноте глаза различают толстые деревянные балки, поддерживающие свод туннеля, пустые крепежи для фонарей в землянистых стенах и накорябанные на земле под ногами явно недавно появившиеся стрелки. Указатели? Если предположить, что их мог оставить Ибо, то Чжаню определённо стоило им следовать. Сяо Чжань, делая глубокий вдох-выдох, тоже приходит к такому мнению, начиная отслеживать знаки стрелок на земле, и мысленно даёт себе слово устроить Ибо взбучку за весь этот квест. Чжань ненавидит квесты, ненавидит узкие подземные туннели, темноту и блядского Ван Ибо, за которым он зачем-то полез в этот пиздец. — Лучше бы слушал сейчас Фэн Лау и старуху, — бурчит под нос Чжань, продолжая светить телефоном себе под ноги, и крепче сжимает в руке нож. — Нет же, надо было полезть в эту ебанину, долбанный исследователь Сяо Чжань, — ироничный смешок, который тут же разносится по узкому туннелю. — Ладно, Ибо ебанутый, но ты-то, блять, куда! Дождался бы, когда этот парень вернётся и всё расскажет, и не лез бы в жопу без вазелина… Да твою же мать, — останавливается на полушаге Чжань, чувствуя, что во что-то вляпался, и светя себе под ноги телефоном. Бурая клякса какой-то слизи непонятной консистенции выползала из-под его ботинка, заляпав носок. Чжань морщится, трясёт ногой, пытаясь избавиться от этой дряни, и резко замирает на месте, услышав раздающееся где-то в темноте впереди хриплое дыхание. — Да блять, — ругается под нос Чжань, светя вперёд фонарём и пытаясь рассмотреть хоть что-то, удерживая последние крупицы контроля над ситуацией и стараясь не дать нарастающей панике вперемешку со страхом захватить разум. Единственный узкий туннель, в котором невозможно было спрятаться или куда-то уйти, сейчас казался той самой финишной прямой, которая ведёт к неизбежному концу. Чжань был неплох в рукопашном бое и отлично обращался с оружием, но встречу с мутантом в замкнутом пространстве сырого туннеля переживёт навряд ли — никто не переживёт. Он всматривается в прорезающий темноту луч фонаря, напряжённо замерев, продолжает слышать приближающееся хриплое дыхание и всё ещё не может так резко принять обрушившуюся реальность. У него есть нож, но этого настолько недостаточно, чтобы противостоять мутанту, что выглядит, пожалуй, даже смешно. В рассеянном луче фонаря уже проступают очертания высокого корявого силуэта, тяжело ступающего и дышащего так, словно у него в горле была сквозная дыра. Чжань смотрит на шатающегося мутанта и пятится назад, делая машинальное движения ножом перед собой. Мутант перед ним, как и все подобные твари, напоминает деформированного гуманоида, безволосого, с крючковатыми удлинёнными передними конечностями, когда-то бывшими руками, незаживающими кровоточащими язвами по всему телу и с истончившейся, просвечивающей каждую вену кожей. Чжаня всегда бросало в дрожь от осознания того, что все эти существа когда-то были людьми, а сейчас сохранили в себе от человека только способность прямо ходить и очертания тела. Радиация проникла в организм поражённых настолько крепко, въевшись в каждую клеточку кожи, что продолжала их убивать даже после всех болезненных деформаций их тела, оставляя незаживающие кровоточащие язвы и подвергая пожизненному гниению все ткани организма. Мутант перед Чжанем прямо сейчас незаметно гнил заживо у него на глазах, наверняка чувствуя разъедающую его боль и не имеющий из-за деформированной челюсти и речевого аппарата возможности выразить её как-то, кроме тяжёлых, словно предсмертных, хрипов. Ежесекундно умирать от разъедающей внутренности боли, но не имея возможности это изменить — участь, которую невозможно было пожелать даже врагу. Чжань, не оглядываясь, пятится назад и чувствует отдающее гнилью и кровью доносящееся до него дыхание. Он знает, что мутанты не будут нападать в прыжке или бросаться вперёд, как дикие звери, пытаясь подойти к своей жертве как можно ближе и ранить её когтями, а значит, возможно, у него всё же есть какой-то шанс оказаться быстрее и добраться до лестницы наверх, если не терять времени. Подошва ботинок проминает холодную землю, а глаза впиваются в тело мутанта, ловя каждое движение. В какой-то момент Чжань и правда начинает думать, что его план может сработать, пока мутант, хрипло свистя и выдыхая изо рта гнилой воздух, не делает резкий выпад вперёд, замахиваясь своей когтистой конечностью. Чжань делает движение ножом, отмахиваясь, и не успевает отпрыгнуть, чувствуя, как по ноге проходятся стальные когти. Словно в замедленной съёмке, он бросает быстрый взгляд на расплывающиеся на ткани штанов бордовые пятна крови и отшатывается назад, больно падая на ледяную жёсткую землю и роняя в темноту рядом телефон. Мутант перед ним стрекочет, противно оголяя жёлтые кривые зубы в кровоточащих дёснах, и делает новый выпад вперёд, замахиваясь и пытаясь снова дотянуться до своей жертвы, заставляя Чжаня вскинуть перед собой нож и ошалело наблюдать, как громоздкое тело перед ним насквозь пробивает чья-то рука, буквально выбивая из чужой груди ещё бьющееся сердце и сжимая его в ладони. Сяо Чжань во все глаза смотрит на падающего на него корчащегося на остатках рефлексов мутанта и едва успевает кинуться в сторону, уклоняясь от рухнувшей рядом мёртвой туши и больно ударяясь плечом о стену. Неподвижное тело мутанта горой лежит рядом, согревая и пропитывая сырую землю своей пока ещё тёплой кровью, и это выглядит настолько нереалистично, что Чжань со всей силы на секунду зажмуривается, чтобы, открыв глаза, вновь увидеть ту же самую картину. Существо, только что наживую вырвавшее сердце мутанта из груди, стояло, вытянув перед собой руку и сжимая в сочащемся кровью кулаке чужое замершее сердце. Свет валяющегося рядом телефона ясно показывал очертания человеческого силуэта, а значит, этот кто-то вполне себе мог быть разумным. Чжань отползает дальше, вплотную прижимаясь к стене, и быстро осматривается в поисках выпавшего ножа, тут же дотягиваясь до него и наставляя на неподвижное существо перед ним. Это был определённо мужчина, высокого, человеческого роста, с очертаниями подтянутой спортивной фигуры и прямой осанкой. Существо опускает руку с сердцем, бросая его себе под ноги, как ненужный мусор, и поворачивается к Чжаню. Жёлтые, горящие ярким огнём глаза и хищные, но такие знакомые черты лица. — И…Ибо? — шепчет Чжань, чувствуя, как внутри одновременно появляются и напряжение, и облегчение. — Нужно обработать ногу, — подходит к нему Ибо, присаживаясь на корточки рядом и осторожно занося чистую руку над ногой Чжаня, замирая. — Можно? — неуверенно спрашивает он хриплым голосом, поднимая горящие глаза. Сяо Чжань, не в силах пошевелиться, заторможенно кивает, сильнее сжимая в руке нож и готовый в любой момент его использовать. Ибо всё это время был… Кем? Кем был Ибо? Тоже мутант? Какой-то другой изменённой радиацией тварью? Чжань смотрит, как осторожно к нему прикасаются пальцы с деформированными в чёрные когти ногтями, которые тут же медленно укорачиваются прямо на глазах, вновь приобретая форму человеческих ногтей, чувствует, как подушечки пальцев проводят по разорванным краям ткани, и почти что перестаёт дышать, когда встречается взглядом со светящимися в темноте жёлтыми кошачьими глазами с широким зрачком. — Нужно обработать, — отзывается Ибо, поднимаясь на ноги. — Сможешь идти? Чжань наблюдает, как Ибо поднимает с земли телефон, выключает на нём фонарик, и протягивает обратно ему, и всё ещё не может сказать ни слова. Какого вообще, блять, чёрта? Видя его заторможенное состояние, Ибо аккуратно кладёт телефон в карман толстовки Чжаня и, игнорируя зажатый в его руке нож, подставляет своё плечо. — Обопрись на меня. Давай, гэ, нужно сейчас же посмотреть тебя, пока в раны не попала какая-нибудь дрянь, — немного трясёт его за плечо Ибо, заставляя начать реагировать на происходящее вокруг. — Вот так, молодец, — хвалит его Ибо, закидывая чужую руку на своё плечо и обхватывая за талию, поддерживая. — Если не обработать всё сразу, то почти наверняка начнётся заражение. Звучащие терпеливые объяснения позволяют немного отвлечься, сбросив с себя волну оцепенения и помогая начать вновь рационально мыслить. — Ты… тоже мутант? — единственное, что может сейчас выдать своим заплетающимся языком Чжань, облокачиваясь на Ибо и позволяя вести себя по туннелю. — Химера, — звучит напряжённый ответ. — И я не ем человечину и не теряю остатки мозгов при запахе крови, если ты об этом, — добавляет он, продолжая смотреть вперёд и прекрасно ориентируясь в кромешной темноте. — Я не это имел в виду, но спасибо, что уточнил, — выдавливает из себя слабую улыбку Чжань, всё ещё сжимая в одной руке нож, но уже не думая о том, чтобы его использовать. Он не мог поверить в то, что увидел, всё ещё опасался Ибо и до сих пор пытался состыковать в голове всё услышанное. Что-то глубоко внутри него посылало мозгу сигналы расслабиться, нашёптывая, что он в безопасности, и это чувство обескураживало ещё больше, чем все предыдущие факты вместе взятые. Большая ладонь Ибо осторожно поддерживает его за талию, не давая упасть, и перед глазами мгновенно появляются картинки воспоминаний о том, как эта же самая ладонь несколько минут назад сжимала истекающее кровью бьющееся сердце мутанта. Теперь было понятно, что за чувство преследовало его рядом с Ибо и почему он так сильно ассоциировался с хищником. Потому что всё это время Ван Ибо и был хищником. Был чёртовой химерой, о которых почти ничего не известно и за которыми все так гоняются в попытке заполучить. Блять. — Я полезу первым, хорошо? — говорит Ибо, когда впереди появляются смутные очертания деревянной лестницы наверх. Сяо Чжань может лишь молча кивнуть и остановиться, облокачиваясь на стену. Ибо замирает на пару секунд рядом с ним, видимо, прислушиваясь к звукам вокруг и наверху и убеждаясь, что они одни, и лезет по лестнице, толкая крышку люка и отодвигая её в сторону. — Я сейчас подсажу тебя, — спускается он обратно в туннель, предупреждая. — Лучше убери нож, он будет мешать, — кивает Ибо на зажатое в руке оружие, кажется, совсем не оскорбляясь тем фактом, что Чжань до сих пор держал его. Сяо Чжань заторможенно кивает, послушно убирая нож за пояс и только сейчас понимая, как сильно затекли сжимавшие его пальцы. — Придержи лестницу, — бросает он Ибо, обхватывая руками боковые доски и ставя ногу на первую ступень. — И тебя, и лестницу, — усмехается в ответ в своей привычной манере Ибо, словно ничего и не изменилось, и он всё тот же вредный и язвительный гремлин. Чжань фыркает в ответ и начинает взбираться наверх, сжимая зубы от простреливающей ногу боли и с кряхтением переставляя их. Он неуклюже вылезает из люка, откатываясь в сторону, и бросает взгляд на поднимающегося следом Ибо, такого же, каким Чжань знал его раньше: без горящих глаз, когтей и всей этой до усрачки пугающей дичи. — Осторожно, — предупреждает его Ибо, берясь за края крышки люки и ставя её на место, закрывая спуск. На свету нога выглядела ещё более пугающе, чем ощущалась в темноте туннеля, и Чжань отползает в сторону, наблюдая за тем, как Ибо приводит в порядок ковёр, пряча под ним люк, и ставит сверху ящик с инвентарём. Теперь всё выглядело так, словно, здесь ничего и не было, не считая их с Ибо, грязных и перепачканных в крови. — Выглядит дерьмово, — хмуро заключает Ибо, присаживаясь рядом и осматривая кровоточащие раны на чужой ноге. — Хорошо бы промыть. — Чем? Воды в баках нет, — напоминает Чжань, и Ибо задумчиво прикусывает свою губу. — Жди здесь, — коротко говорит он, что-то окончательно решив внутри своей головы. — Ты жутко выглядишь, так что не выходи. Я скоро приду. Чжань смотрит, как Ибо засовывает окровавленную ладонь в карман своей чёрной толстовки, и приходит к выводу, что из них двоих Ибо и правда выглядит поприличнее, удачно скрывая своей чёрной одеждой грязь и кровь. Он коротко кивает, не говоря ни слова, и позволяет себе облокотиться спиной на один из стеллажей, провожая взглядом выходящего из комнаты Ибо и запрокидывая голову. Чёрт, в какое же дерьмо он ввязался. От осознания произошедшего хотелось рассмеяться в голос, потому что, блять, это всё вообще возможно? Его жизнь только что спас Ван Ибо — один из тех самых химер, которых все так ищут. Спас, дотащил до выхода, а теперь ещё пошёл искать для него помощь. Чжань думает, что Ибо вполне бы мог оставить его там, в темноте туннеля, уложив рядом с трупом мутанта, и об этом вряд ли бы кто-нибудь когда-нибудь узнал. Но Ибо вытащил его и вроде как вёл себя вполне дружелюбно, так что в голове мелькала мысль, что, может, всё и правда не так страшно, как кажется. — Чжань-гэ, — вторгается в сознание голос вернувшегося Ибо, закрывающего за собой дверь. — Я принёс тебе одежду, твоя совсем никуда не годится. Чжань смотрит на раскладывающего на полу принесённые вещи Ибо и думает, что у него уже не осталось сил на эмоции. Ибо, переодевшийся в чистый спортивный костюм и отмывший с кожи кровь, приземляется рядом с ним, ставя на пол пол-литровую бутылку воды и пачку салфеток. — А где перекись и всё в этом роде? — спрашивает Чжань, понимая, что Ибо принёс только чистые вещи и предметы для умывания. — Не понадобится, — отзывается Ибо, распаковывая салфетки и открывая воду. — Разденься. — Что? — Чжань смотрит на смачивающего салфетку водой Ибо и, кажется, вообще теряет суть происходящего. — Сними одежду и переоденься в чистое, — терпеливо объясняет Ибо. — Давай, гэ, не тормози, там уже начинают расходиться с общего сбора, так что у нас тут не вагон времени. Глупо моргнув, Чжань переводит взгляд с Ибо на лежащие на полу вещи и начинает шевелиться, включаясь в реальность и расстёгивая на себе олимпийку. Футболка под ней не пострадала, а значит, переодевать придётся только штаны, что не может не радовать. Стянув с себя олимпийку и ботинки, он неловко замирает с ладонями на ширинке, ловя насмешливый взгляд терпеливо ждущего Ибо. — Мне отвернуться? — усмехается Ибо, на что Чжань лишь закатывает глаза, стягивая с себя штаны и тут же морщась от боли. Ибо окидывает его цепким взглядом и цокает языком, что, видимо, означает, что ему не очень нравится увиденная рана. — Сейчас будет неприятно, — предупреждает он, двигаясь ближе и начиная лить из бутылки воду на ещё кровоточащую рану. Чжань сдавленно шипит, но позволяет Ибо промыть борозды от когтей мутанта, очищая кожу от грязи и крови. — На, помой руки и лицо, — протягивает бутылку Ибо, тут же залезая рукой в карман и под удивлённым взглядом вытаскивая оттуда перочинный ножик. Чжань наблюдает, как тонкое лезвие рассекает кожу чужой ладони, приглушённо болезненно стонет, когда горячие капли крови падают на его рану, и совсем выпадает из реальности, видя, как Ибо облизывает свой свежий порез на ладони, который мгновенно начинает затягиваться прямо на глазах. — Это?... — Ускоренная регенерация, да, — отвечает Ибо, со вздохом беря из пачки новую салфетку и, забирая из рук Чжаня бутылку, смачивает её водой, начиная оттирать от грязи его ладони. Сяо Чжань чувствует, как тёплые руки осторожно протирают его ладони, смачивают их водой и вытирают насухо, и, кажется, залипает, насколько бережно Ибо всё делает. Совсем не та химера, чьи когти впивались в тёплое и ещё живое сердце мутанта в ладони. — Я немного в шоке, — признаётся Чжань, наблюдая, как борозды от лап мутанта на его ноге перестают кровоточить и начинают истончаться, затягиваясь на глазах. — Понимаю, — кивает Ибо и продолжает мыть его руки, промывая каждый палец и, конечно же, замечая розовые пятна на коже. — Давно у тебя это? — спрашивает он, проводя подушечкой пальца по поражённой коже. — Не знаю, — пожимает плечами Чжань. — Наверное, не так давно, иначе симптомы были бы серьёзнее, думаю. — Чжань-гэ промышляет мёртвыми зонами, кто бы мог подумать, — ироничная усмешка, словно Чжань был нашкодившим школьником, пойманным мамой с сигаретой. — Радиация действует на всех, — пожимает плечами Чжань. — На химер нет, — самодовольно ухмыляется Ибо, прежде чем Чжань замечает, как начинает сначала бледнеть, а потом и исчезать на глазах пятно. — Какого?... Как?... — широкими от удивления глазами смотрит он на Ибо, на что тот с довольной усмешкой берёт в руки бутылку, закрывая её, и поднимается с пола. — Кровь и слюна химер обладает что-то типа регенеративными свойствами, — запихивает под стеллаж носком кроссовка мокрые салфетки Ибо. — А теперь надевай штаны, — весело кивает Ибо на голые ноги Чжаня. — Твои шмотки лучше куда-нибудь спрятать и забыть, потому что они уже в жопу испорчены. Чжань нажимает на то место, где ещё несколько минут назад были борозды от когтей мутанта, и с неверием проводит по гладкой коже бедра. Ни следа. Как и на руке — ни следа лучевой болезни. Он встаёт на ноги, поднимает принесённые спортивные штаны, расправляя их и залезая в штанины, завязывает, накидывает сверху толстовку Ибо и наклоняется надеть ботинки. — О шмотках я позабочусь, не парься, — говорит Ибо, собирая в кучу испорченные вещи Чжаня и засовывая их между шкафом и стеной. — А ты умеешь прятать, — не удерживается от комментария Чжань. — Заберу их потом, сейчас слишком палевно. Сяо Чжань молча кивает, поправляет на себе толстовку, подмечая, что когда-то видел её торчащей из рюкзака Ибо в комнате, и тянется к выключателю, щёлкая и гася лампочку под потолком. — Пошли, — говорит он, на что Ибо не сдерживает короткий смешок. — Ты знаешь, что люди обычно сначала открывают дверь, а потом гасят свет? — усмехается Ибо, дёргая металлическую ручку и толкая дверь, выходя в пустой коридор. — Да пофиг, — отмахивается Чжань, выходя из комнаты следом за Ибо. — Ты же понимаешь, что теперь ты должен будешь рассказать мне всё? — понижает голос Чжань, следуя по коридору. — Всё? — иронично выгибает бровь Ибо. — Если я расскажу тебе всё, то мне, очевидно, придётся тебя убить, — новая усмешка. — Так ты для этого меня спасал? Чтобы потом убить самому? — Может быть, — ухмыляется Ибо, останавливаясь у двери спальни лагеря Чжаня. — Тебе лучше не болтать о том, что сегодня произошло. Чжань смотрит на ставшего серьёзным Ибо, видит, как на секунду вспыхивают золотом его глаза, и готов поспорить, что он это сделал специально. — Выпендрёжник, — фыркает Чжань, на что получает новую самодовольную ухмылку. — Увидимся, гэ, — кивает на прощание Ибо, возвращая своему лицу самый приветливый человеческий облик, какой только возможен. Чжань смотрит на спину удаляющегося Ибо и чувствует, как начинает гудеть голова. Нажимая на холодный металл дверной ручки, он так отчаянно желает, чтобы в душевых баках появилась вода, пусть даже и холодная, потому что холодный душ — это определённо то, что ему сейчас нужно. Входя в спальню их лагеря, в которой ещё никого не было, кроме троих подцепивших где-то простуду и беременной Сюин, читающей книгу, Чжань очень хочет оградиться даже от них. Ему так чертовски сильно нужно было время наедине с собой, чтобы уложить в своей заклинившей голове всё, что произошло. Заметившая его Сюин бросает на него мягкий взгляд поверх своей книги, и Чжань просто не может не подойти к ней, улыбаясь в ответ. — Привет, — присаживается он на край её кровати. — Как самочувствие? Собрание уже закончилось? — Нет, я просто не вытерпела там сидеть, — смеётся она, откладывая книгу в сторону. — В последнее время малыш такой активный, совсем покоя не даёт, — аккуратная ладонь плавно опускается на живот, поглаживая. — Он просто хочет быстрее наружу, — улыбается в ответ Чжань, на что получает немного грустную полуулыбку в ответ. — Я так хочу поскорее встретиться с ним, но мне так жаль, что он увидит всё это, — неопределённое движение плечами, подразумевающее под собой одновременно и бункер, и время вокруг в целом. — Зато у него будет лучшая мама, — мягко улыбается ей Чжань. — Ну и папа, конечно, тоже, — добавляет он, получая смешок в ответ. — Спасибо, — с улыбкой смотрит Сюин, передавая в этом «спасибо» гораздо больше, чем простую благодарность за слова поддержки. Чжань накрывает своей ладонью её и коротко гладит, стараясь вместе с этим движением оставить с девушкой кусочек своей уверенности и чувствуя, как его насквозь пронизывает цепким взглядом входящая в комнату Сюань Лу. — У вас с Лу что-то случилось? — замечает этот взгляд Сюин. — Ничего серьёзного, — тут же улыбается Чжань. — Я пойду прилягу, ладно? — Ты не заболел? — тут же внимательнее на него смотрит Сюин. Сяо Чжань успокаивающе гладит её по ладони и мотает головой. — Нет, просто немного устал от всей этой суматохи, не переживай. Кажется, Ян Сюин ему верит, потому что мгновенно высвобождает его ладонь из своих цепких пальцев. — Хорошо, иди, — мягко улыбается она, снова берясь за свою книгу. Чжань возвращает ей улыбку и поворачивается к вновь открывшейся двери, встречаясь взглядом с входящими в комнату Чжочэном и Цзыи. Похоже, собрание и правда закончилось. Он встаёт с кровати Сюин и идёт к своей, плюхаясь на неё и наблюдая за приближающимися друзьями. — Чувак, куда ты пропал? — бесцеремонно наваливается на него Чжочэн, садясь рядом. — Не волнуйся, ты не пропустил ничего важного, — добавляет Цзыи, оставаясь стоять напротив. — У меня просто скрутило живот, не волнуйтесь, — натягивает улыбку на лицо Чжань, видя, как расслабляется Чжочэн. — Это из-за этих дерьмовых сухпайков, точно тебе говорю, — трясёт он пальцем, получая несдержанный смешок от Цзыи. — Чёртов Фэн Лау совсем слетел с катушек, предложив поделить эти порции на части. — Это всё скоро станет не важно, верно? — присаживается она перед ними на корточки. Чжань видит её сощуренные глаза и вскидывает брови в догадке. — Цзыи, ты решила?... — Да, только не ори, балбес, — хлопает она его по коленке. — Когда Сюин родит, и я буду уверена, что больше не нужна тут, я присоединюсь к вам. — Чёрт, — не сдерживает улыбки Чжань. — Это отличная новость. — Если ты хочешь спросить, как она согласилась, то это я её уговорил, — гордо ударяет себя в грудь Чжочэн, за что получает лёгкий подзатыльник от Цзыи. — Я сама решила, ясно? Не могу оставить вас, дурней, одних, — бурчит она, и Чжань снова не сдерживает улыбку. — Дай мне знать, что делать, — тут же становится серьёзной Цзыи. — Конечно, — кивает Чжань, чувствуя, как напряжение этого дня медленно опускается вниз, позволяя телу расслабиться. Чжочэн шутливо толкает его в плечо, начиная болтать о совершенно бестолковых вещах, пока Цзыи со снисходительным выражением лица наблюдает за ними, и Чжань думает, что вся его затея точно не может быть напрасной. Если есть шанс, что дорогие ему люди смогут безопасно жить в каком-то другом месте, то он сделает всё, чтобы найти такое место и защитить их.