Клубника со льдом.

Бескрайние просторы леса, в глуби которого на скалистой поверхности возвышался особняк. Может чуть больше десятка лет назад по его коридорам шныряла суетливая прислуга. Ныне их место заняли крысы, вечные разносчики всякой заразы и прочая мелкая живность. С потолка и стен сыпалась штукатурка, большая часть здания и вовсе заросла паутиной. Старость не прошла и мимо тропинок, ведущих к входу в особняк. Люди из ближайших деревень сторонились этого места, предпочитая обходить его стороной, впрочем, от невзгод это их не спасало. Все пошло под откос после смерти молодого графа. По слухам, его призрак все еще блуждает где-то в этих стенах и гневается каждый раз стоит кому-либо зайти на его территорию. Дверь в трактир отворяется с противным скрипом, в нос путника ударяет резкий запах табака и спиртного. Хозяин, слишком уж увлеченный рассказом одного из старичков, казалось его и не заметил. Входная дверь захлопнулась, оставляя холод и слякоть царить на улице. Внутри на удивление опрятно, что редкость для подобных заведений. Ханма устроился у барной стойки, грея руки о свечу. Его слух улавливал множество звуков, это и треск дров в камине, и тихое сопение одного из мужичков где-то в самом углу, и хриплый голос старика, упорно втирающего какую-то дичь посетителям. Парень одергивает трактирщика, в полголоса произнося. — пиво, пожалуйста. Тот вновь занимает прежнее положение и подносит стакан с алкоголем к губам, неспеша отпивая. Пропустив большую часть истории мимо ушей, путник зацепился за следующие слова. —« ...безбожник, ни разу в церкви я его не видел. Поэтому и помер.. . »— Ханма вновь поднёс стакан к губам и опустошил за несколько глотков. — «..Графин Кисаки славился... » «Кисяки?» – про себя произнёс Шуджи и едва заметно усмехнулся. Слышал он как-то историю об одном графе. В голове всплывал образ жутковатого старца в богатых, обшитых непременно какими-нибудь драгоценностями, одеяниях. Бритый налысо трактирщик подливал гостям спиртное и парень одернул его за подол рубахи. — мне б переночевать, хозяин. — а, дружище, ничего не могу поделать, мест нет. — Ханма удивлённо вскидывает брови и усмехается. Хозяин окидывает путника оценивающим взглядом и продолжает. — за определённую плату может что и найдётся. Шуджи достает небольшой мешочек, где слабо поблескивали серебрянные монеты, а следом высыпал все содержимое на деревянную стойку. Этого хватает только на пиво и путник задаёт новый вопрос, спрашивая уже о работе. На вопрос о том что он вообще умеет, Ханма задумчиво притупляет взгляд. — Мм, да что угодно! Возьмусь за любую.. Раздался чей-то шутливый голос из-за соседнего столика. — и нежить убить сможешь? Шуджи хохотнул и отозвался, лукаво кривя губы. — хах, а у вас завелись черти? Заметив что никто кроме его самого не смеется, парень осёкся и кашлянул в кулак. Один из посетителей продолжил, рассказав что в лесу завелись оборотни. Пропало чуть больше десятка человек и только троих удалось найти, к сожалению уже мертвыми. Вчера пропали два маленьких сынишки трактирщика и тот сказал, мол если у Ханмы получится их найти, то ему так и быть предоставят ночлег. Путник прекрасно понимает, что это какая-то подстава, но интерес и жажда приключений на пятую точку всё же брали вверх. Парень покидает трактир, перезаряжает арбалет, проверяет на месте ли ножи и прочие атрибуты. Туже затягивает портупею на правом бедре, ремень вечно спадал, вызывая у своего хозяина лёгкое недовольство. Дорожка ведущая к лесу обрывается, выводя его в глубь леса и путник ступает уже по мокрой траве. Прохладный ветер обдувал лицо, Шуджи ежится, потирая замёрзшие щеки. Сколько он уже бродил по этим тропинкам? Час или два? Совсем потерял счёт времени и уж было отчаялся. Слух улавливает тихий гул ветра и волчье завывание где-то слева. Наконец-то, хоть что-то. Ханма, недолго думая сворачивает на шум, замечает огромный старый дуб, в чьих корнях животное разрывало добычу. Путник целится и сосредоточенно спускает курок, безошибочный выстрел куда-то в район затылка. Ханма сбивчиво выдыхает и выпускает ещё несколько стрел, добивая животное. С утробным рычанием умертвоенная туша падает на землю. Парень отпихивает труп животного ногой и вновь целится, замечая мельтешение под корнями. А после замечает мальчишку, что забился там и аккуратно поднимает того на руки. После взгляд падает на разорванное тельце в ногах. — о, а это должно быть твой брат? Как можно дружелюбнее начал путник, получилось нелепо. Мальчик был настолько испуган, что не смог произнести ни слова. Просто вцепился в плечи Шуджи. Ханма опускается на корточки перед тушкой зверя и снимает с себя ребёнка, кутаясь того в промокший насквозь плащ. Тот разжигает небольшой костёр и устраивается рядом с выжившим сыном трактирщика. Мальчик жмётся ближе к огню, грея маленькие ручки. Вьются рыжие кудри, в больших карих глазах отражалось пламя и на парня нахлынуло странное чувство. Чувство, что он уже где-то видел эти глаза. Ханма тянет уголки губ вверх, расплываясь в широкой улыбке. Тот вынимает из кармана небольшую корку чёрного хлеба и протягивает ребёнку. Мальчишка с сомнением косится на протянутое угощение, всё же выхватывает из чужих рук хлебную корку и начинает есть. Шуджи усмехается, устремив взор янтарных глаз на язычки пламени. — Я удивлён, что тебе удалось выжить. Мм, надо же быть таким везучим.~ Ханма вынимает небольшой топорик и аккуратно отсекает голову зверя, после захватит её с собой в качестве трофея. — Доедай шустрей. Я конечно не против затусить в лесу, но думаю нас уже заждались. *** Парой часов позднее. Шуджи возвращается к деревушке с окровавленным ребёнком на руках, тем самым которого ранее загрыз зверь. Вновь скрипучая дверь, Ханма неспеша входит в помещение. Опускает волчью голову на один из деревянных столов, а рядом уже мёртвого мальчика. Тот переводит опечаленный взгляд на хозяина, кидая короткое. — мои соболезнования. Трактирщик, отворачивается не в силах смотреть на растерзаную тушку. Ханма тихо продолжает, опуская ладонь на чужое плечо. — прошу прощения, это всё что я смог найти. Тело стоит похоронить со всеми почестями... Давайте займёмся этим завтра? Какая утрата.. Хозяин молча кивнул, обхватывая мазолистой рукой запястье путника, а после убирая от себя. — держу свое слово, поищу для вас комнату, на крайний случай.. В кладовой уж точно найдётся место. Подождите тут. Заведение пустовало, ещё бы второй час ночи. Ханма шагнул в сторону камина и устроился напротив него на корточках, выставил руки вперёд и принялся согревать. Не прошло и двадцати минут, как мужчина вернулся. Шуджи выделили подсобку, комнаты увы, действительно не нашлось. Парень прошептал что-то вроде "да хранит вас Господь", а после удалился к подсобке. Помещение небольшое, сыро и прохладно, но по крайней мере ему выделили плед, что уже намного лучше, чем ночевать под мостом, где тебя могут обокрасть или обоссать местные бродяги. Уснуть он так и не смог. Слишком много совершенно ненужных мыслей в голове и этот противный звук капающей воды. Святая инквизиция, ох как же его это забавляло. Он и сам придерживался этой безупречной роли вершителя правосудия. Разве что их веру он не разделял. Убивать кого-то ради веры? Тех кто не похож на них просто за то что они чём-то отличались? Ну и бред же. Вверх взлетало острое лезвие топора, так же молниеносно обрывая жизненную нить новой и новой жертвы. Он пришёл в инквизицию, чтобы развлечься. Утробные крики и стоны жертв разжигали искру в глазах. Инквизиция ему нравилась, ему нравилось то, что можно безнаказанно убивать. Уснуть не удалось, а вот отлить после пивка - хотелось и парень поднялся с места, поднимаясь наверх.