***
30 декабря 2022 г., 22:00
Здравствуй, мой дорогой Моблит!
Свеча уже почти догорела, а я все еще не могу толком закончить это письмо. Мысли то и дело уходят не туда, куда нужно, и я в конечном итоге пишу ни о чем, расходуя бумагу. А молчать уже не могу.
Ну что тебе рассказать? У нас зима. Не такая холодная, как бывали до этого, но мороз все равно кусает за пальцы. Не люблю зимы. Снег наводит тоску, серое небо — подавно. Дороги засыпает, лошади утомляются быстрее обычного, тоже мерзнут, солдаты простывают и работа становится. Хотя, что я тебе рассказываю, ты и сам все знаешь не хуже моего.
Сегодня в корпусе праздник. Уже который час на коридоре не стихает шум голосов. Я подписала указ, и сегодня у всех выходной. Дети используют его на полную. Устраивают торжество прямо у нас. Представляешь? Во время нашей учебы, мы рвались домой к набитому столу, или убегали куда подальше от разведки, чтобы отметить. Время поменялось, большинство осталось тут. Пускай развлекаются. Риваю я не разрешила вмешиваться, даже если они напьются. Он со мной спорит, но на самом деле согласен. Уверена. Он сам немного подустал от всего этого.
Мы с Риваем остались одни. Весь офицерский состав словно испарился в одночасье. Детей повышать я не хочу, стариков здесь и нет почти. Все оставшиеся давно перебрались в гарнизон или за Сину. Ривай над ними смеется. Говорит, что мы с ним только здесь и останемся, пока не передавят титаны. Знаю, что так и будет.
Ривай весь в тренировках. Мы переехали в другое место, побольше. (Иронично, не правда ли? То, что мы переехали тогда, когда наш состав сократился вдвое). Здесь есть хорошее тренировочное поле, зал для силовых упражнений. Ривай гоняет 104-тый как последний скот, но я вижу в этом только заботу. Хоть Аккерман и отрицает, но я знаю, что он боится, что в какой-то момент его не окажется рядом и они не смогут защититься. Он понимает, что они давно не дети, отнекивается от привязанности к ним, но у Ривая на лбу все написано. Я его за это не осуждаю. Свой отряд я распустила, но когда-то чувствовала то же самое.
Ривай иногда приходит ко мне по вечерам, заваривает чай. Мы разговариваем, но все чаще молчим теперь. Не знаю, с чем это связано, но мне так комфортно. Ривай, и так особо не славившийся красноречием, теперь и вовсе замкнулся. Я люблю его, и готова отдать свою жизнь за него, если это потребуется. Уверена, он сделает то же самое. Но иногда я все же замечаю на себе его сочувствующие взгляды, на своем глазе. Точнее, на том, что от него осталось. Шрамы-уродцы, черная повязка и бессонные ночи из-за адских болей. Ты не знаешь, но теперь мой четвертый глаз исчез. Шучу над Риваем на этот счет. Он часто меня называл четырехглазой. Хорошо, хоть очки остались.
Я теперь здесь начальница. Мне выделили кабинет, огромный в своих габаритах. Не знаю уж, что тут хранил Эрвин. Даже я, с моим-то хламом, заняла всего три шкафа из десятка других. Конечно, со временем и опытом, все полки постепенно заполнятся, но я никак не могу до конца переехать. Не знаю, почему медлю. Чувствую себя здесь неполноценной. Неправильно маленькой по сравнению с этим кабинетом.
Писала, что не люблю зимы? Да, увидела. Ненавижу, я бы сказала. Нагоняется дикая тоска. Некуда податься. Зимой заметает все кладбище, все могильные плиты превращаются в одинаковые одинокие камни. Я чувствую себя отвратительным другом из-за того, что подолгу не могу найти тебя среди этого множества. Прости. Я и вправду была ужасной. Теперь-то я это понимаю. Пробираясь по кладбищу без единого цветка в руке, понимаю, насколько жалко и уныло это выглядит со стороны. Никто уже давно туда не ходит. Некому стало.
В прошлом месяце попробовала курить, представляешь? Интересно было. До этого как-то держалась. Дрянь еще та, я чуть не спалила себе легкие. Ладно, я затянулась бы еще. Но Ривай был против. Наругал, отобрал всю пачку. Даже пробовать не стал. Хотя я знаю, что хотел. Я благодарна ему, самостоятельно бы не смогла пресечь это. Он сказал, что это убьет меня. Я подумала, скорей бы.
Титанов больше нет. Жаль, что ты этого не видишь. Исследовательский отряд по изучению титанов я тоже распустила. Как мне показалось, никто даже не расстроился. Странно на это смотреть. У всех жизнь продолжается, а моя как будто остановилась. Только с тобой я могла быть честной, только тебе могла открыться, зная, что не осудишь и поймешь. Ты всегда мне помогал. Всегда все понимал. Я сижу в этом огромном кабинете, съедающего все мое нутро, и запрещаю себе думать о том, как мне тебя не хватает.
По вечерам я снимаю повязку и вижу этот уродливый шрам на весь глаз. Вспоминаю тебя. Я тогда вообще ничего не успела понять. Помню только решительный и испуганный взгляд, твою протянутую руку. Не могу себя простить. Зная, что говорить так нельзя, позволяю себе ноту эгоизма. Смогла бы я тогда все перевернуть и спасти тебя — так бы и сделала. Уверена, ты бы справился лучше меня. Любой бы справился.
Тут нет Эрвина, который бы подсказал. Ривай может обнять, даже иногда поцеловать в висок. Его нежность меня убивает. Я понимаю, на чем она основана, и это меня ранит. Его тоже. Он понимает, что как бы он ни старался, я все равно не смогу жить вечно. И что он не со всем может мне помочь. И не всегда. Не хочу в этом признаваться, но я чувствую, как он иногда старается избежать со мной встречи. Я напоминаю ему о призраках прошлого. Это письмо никогда никто не прочтет, оно сгорит в пламени камина или пропитается снегом у плиты с твоим именем, еще не решила. Поэтому и признаюсь, что, смотря на Ривая, я вспоминаю нас прежних. Не беззаботных, такими я нас не застала. Уже взрослых, но всех живых. Живых.
Странное слово.
Многое поменялось. Даже я сама. А тебя рядом нет. И никогда не будет. Знаешь, как часто я звала тебя по привычке? Знаешь, сколько слез пролила? Во скольких снах ты приходил? Все не могу отпустить. Сколько товарищей уже унесло, скольких я любила как своих братьев, а ты все не лезешь из головы. Ривай говорит, что понимает. Мы почти не говорим на эту тему, но я чувствую, что именно его гложет. Эрвин тоже ко мне приходит.
Я выдаю Риваю снотворное, но оно ему не всегда помогает. Мне — уже очень давно нет. Но я не говорю, чтобы его не расстраивать. Хотя, мне кажется, он знает. Пусть. До тех пор, пока сам мне об этом не скажет, я не обмолвлюсь и словом.
Моблит-Моблит. Почему все так? Чувствую себя ничтожно слабой. Эрвин справлялся лучше. Начальство верит в мои силы, а я знаю, что не получится. Такое чувство беспомощности. Тут уже никто не поможет.
Помнишь, когда мы сами были кадетами, втайне проносили вино твоих родителей и подливали в напитки на торжествах? За это все тебя любили. Тебя всегда любили, Моб. И я любила всем сердцем. Ты оставил меня на произвол судьбы, думая, что так будет лучше. Мне так плохо, что я хочу лезть на стены и выть. Дико звучит. Но это письмо никто никогда не прочтет.
Сегодня все празднуют, будут отмечать всю ночь. Меня тоже приглашали, но я, наверное, не пойду. В начале скажу тост, выпью и смоюсь подальше. В последнее время стала уставать, сил не остается ни на что. А заснуть никак не могу. Все ты перед глазами. Пусть отмечают до утра. Сегодня можно. Я даже ничего не готовила. Что-то совсем замоталась и забыла.
Свеча почти погасла, но я так много еще хочу сказать. Мне так жаль, что не успела сделать это при жизни. Боюсь, это письмо я не найду силы закончить, если сейчас же не прекращу.
Дорогой Моблит, ты был самым дорогим для меня человеком на всем этом свете. Я была и есть предана тебе так сильно, как только может быть предан человек человеку. Ты не раз спасал мою жизнь, мой рассудок, мои мысли. Вытягивал из пучины, давал глоток воздуха, когда казалось, что я окончательно захлебнулась. Ты всегда был рядом. Тот день я вспоминаю с немым ужасом. Так резко все оборвалось. Был бы у меня шанс, я бы ни за что такого не допустила. Но тебя нет. И никогда не будет. Не знаю, как быть дальше. Без тебя совсем пусто. Совсем одиноко. Уходя, ты забрал часть моей души с собою. Верни ее сразу, как получится. На мне лежит большая ответственность, я не могу оплошать. Просто не могу. Приказа не было.
Написала письмо твоим родителям, отправила им денег. Так надеюсь, что они получат его без проблем. Как растает снег и выпадет свободная минута — обязательно к ним съезжу. Прости, но я никак не могла собраться с мыслями и силами. Знаю, как им сейчас тяжело. После себя ты оставил ничтожно мало, мне даже нечего им передать. В такие моменты я ненавижу разведку. Перескакивая с одного места на другое, мы не успеваем стать кем-то большим, чем просто солдатом. Знаю, что ты любил рисовать. Я не успела подарить тебе карандаши на день рождения.
Прошло уже много времени, но мы все помним тебя. Я помню тебя, Моблит. Ты всегда будешь рядом. Обещаю, что никогда тебя не забуду.
У меня даже не осталось о тебе памяти. Ни портрета, ни вещи, которая бы напоминала о тебе. Все осталось там. Ривай сказал не брать, чтобы не сыпать соль на рану. Чтобы не становилось хуже. Сказал, что тоже ничего брать не будет. И 104-тому запретил. Они на него обиделись, но я знаю, что так будет лучше. Когда-нибудь точно будет. Пока что у меня только зияющая пустота внутри. Тогда я все-таки погибла в этом колодце, когда ты меня оттолкнул. Да, точно, погибла. А сейчас здесь сидит и пишет письмо лишь какая-то моя часть. Одна сотая из тех, на которые я разбилась. Найдя твое тело, солдаты даже мне его не показали. До сих пор помню, как крепко держал меня Ривай, чтобы я не бросилась к тебе. Я не знаю твоего выражения лица, не знаю, что ты чувствовал в последнее мгновенье своей короткой жизни. Я недостойна была ее окончания.
Мне так жаль, Моблит. Прости меня. Если это возможно. Если ты только можешь. Потеряв вас в тот день, я потеряла себя. Меня уже нет. Это не я. Какая-то сотая моя часть. Тысячная. Миллионная. Не знаю, найду ли я себя снова. Уверена, что нет. Нам с Риваем только и остается, что служить до конца своих дней как цепные псы. Рвать зубами глотки и скулить, спрятав морду в лапах. Так горько на душе. Хоть сегодня и праздник. Зима словно создана для одиноких, понимаешь? Конечно, понимаешь. Ты всегда меня понимал.
Нужно заканчивать.
Не знаю, придет ли сегодня Ривай. Лучше, чтобы пришел. Чувствую себя так одиноко.
С новым годом, мой любимый Моблит
Будь за меня спокоен, я справлюсь
Навсегда преданная тебе Ханджи. С любовью.
