Личный наркотик

      Тусклый свет, одновременно противный и до жути дурманящий запах лекарств, редкие тихие вскрики пациентов, что сходят с ума в этих белых стенах.       Стук ботинок эхом расходится по всему коридору, придавая приятную атмосферу лёгкого ужаса. Самое то для идеального свидания.       Бледная ладонь ложится на металлическую ручку двери, медленно открывая её. Аддамс заходит в палату, сразу же тихо прикрывая за собой дверь.       Парень оборачивается на уже столь привычный для него звук и его губы приподнимаются в слабой измученной улыбке. Тусклый настенный светильник освещает русые кудри, что уже успели отрасти, и позволяет увидеть на них золотистый отлив. Голубые глаза смотрят слегка затуманенным от усталости взглядом.       — Ты пришла, — говорит полушёпотом Галпин, поднимаясь с койки и начиная медленно подходить к Уэнсдей, что так и не сдвинулась с места.       Она приходила в среду каждую неделю в течение пары месяцев. Приходила и каждый раз говорила, что больше не вернётся. Но всегда не сдерживала обещание и являлась вновь и вновь. Наверное, это уже было их небольшой традицией.       — Я больше не...       — Я знаю, — он не даёт ей договорить, ведь уже наизусть выучил эти слова.       Немного грубоватые и шершавые пальцы нежно проводят по бледной щеке, заставляя Уэнсдей вздрогнуть. Как бы она не хотела этого признавать, но каждое его прикосновение было таким желанным, словно глоток чистого воздуха после долгого сна.       Тайлер чуть наклоняется и медленно целует холодные губы, пропитывая их горьким вкусом таблеток. Разум кричит Уэнсдей, что она должна прекратить приходить сюда, прекратить принимать его нежные касания, он убийца, убивал невинных жителей и чуть не убил её друзей. Но те немногочисленные осколки сердца, что у неё есть, сладко шепчут ей, что всё это настолько правильно, что ей всё это нужно. И, не смотря на явное меньшинство, второй вариант каждый раз одерживает победу. Она перестаёт слушать разум с первой же секунды, как ступает на территорию больницы.       Вторая рука вжимает тело девушки в своё, пока она начинает углублять поцелуй, подушечками пальцев проводя по шее. Она его личный наркотик, с которого он уже точно не сможет слезть, да и не хочет. Она нужна ему, как человеку вода.       Как же сладка каждая минута, что он проводит с ней. Будь то поцелуи, нежные касания или просто короткий разговор. Он согласен на всё, только бы она была с ним рядом как можно дольше.       Галпин медленно движется к койке, приобнимая Аддамс за талию и не разрывая поцелуй. Присаживается на старый матрас, после аккуратно усаживая девушку на свои колени, разрывая поцелуй и заглядывая в её чёрные, словно уголь, глаза. Невольно засматривается в них и неосознанно нежно улыбается, после оставляя лёгкий поцелуй на лбу Уэнсдей. Она чуть морщится, но уголки её губ слегка приподнимаются в слабой улыбке.       — Я люблю тебя, — одними губами произносит Тайлер, конечно же не получая ответа. Чёрные глаза заглядывают прямо в его душу, будто проверяя слова на честность, а после закрываются, пока чуть покусанные губы целуют его.       Вскоре он отстраняется и наклоняется к шее девушки, обжигая кожу горячим дыханием и оставляя на ней поцелуй, сопровождаемый алым засосом.       — Тайлер... — Аддамс проводит рукой по русым кудрям, при этом без слов пытаясь донести до их обладателя, что ей ещё возвращаться обратно в Невермор. Но парень плюёт на это, оставляя всё больше ярких пятен на бледной шее столь желанной для него Уэнсдей.       Горячие губы постепенно переходят к ключицам, скидывая с плеч девушки тёмную кофту. Уэнсдей прикрывает глаза на пару секунд и поджимает губы, а после помогает парню снять с себя футболку, открывая вид на чёрный кружевной бюстгальтер. Галпин коротко хмыкает, в голове отмечая, что она готовилась к этой встрече, а после медленными движениями расстëгивает этот элемент нижнего белья, припадая губами к груди девушки. Юная Аддамс не могла похвастаться пышными формами, да её это и не тревожило, но парень считал её размеры идеальными. Не слишком большими, но и не слишком маленькими, будто она была создана специально для него.       Когда язык юноши обводит по кругу сосок девушки, она чуть вздрагивает, прикусывая нижнюю губу, дабы не издать лишних звуков. Галпин с нежными поцелуями спускается к животу, а после приподнимает Уэнсдей и укладывает её на койку, от чего старый матрас тихо скрипит. Он аккуратно снимает с девушки юбку, полностью оголяя её стройные ноги и проводя по ним руками. Кожа Аддамс покрывается мурашками от прохлады, что была в помещении, а Тайлер стягивает с неё последний элемент одежды, по-хозяйски устраиваясь между её ног.       Тонкие девичьи пальцы тянутся к футболке юноши и стягивают её, открывая вид на его пресс. Чёрные ноготки плавно проходятся по нему, пока парень стягивает с себя больничные штаны.       Когда они остаются полностью обнажёнными, Галпин оставляет несколько нежных поцелуев на внутренней стороне бедра девушки, а после впивается в её губы и аккуратно входит. Постепенно парень ускоряется, а девушка тихо стонет сквозь поцелуй, зарываясь пальцами в золотистые кудри. Они заканчивают одновременно, тяжело дыша и пронзая души друг друга своими взглядами. В голубых глазах сына шерифа мелькает нежность и тёплые чувства к девушке с угольными косами, что так нагло пробралась в его сердце. А чёрные, как сажа, глаза смотрят на голубоглазого нахала со скрытой влюблённостью, что, как думала Аддамс, никогда не одолеет её. — Я слышал, как врачи говорили отцу, что меня скоро выпишут, — говорит Тайлер на прощанье, когда Уэнсдей уже стоит в проёме, выходя из больничной палаты. Девушка ничего ему не отвечает, молча уходя, но мысленно улыбаясь этим словам.