В эту ночь одиноким быть нельзя

— В смысле, появились другие планы? Паш, ну это несерьёзно уже… — Парень раздражённо переводит взгляд на часы. Двадцать минут десятого. — А ещё позже сказать не мог? За пять минут до нового года, может быть? — Антош. Ну кто знал, что так получится? — Слышится из телефона голос, перебиваемый помехами — Тут связь очень плохая, давай я тебе потом… — Не надо. Повеселись там… — Антон нажимает на кнопку сброса звонка и продолжает, уже в пустоту — Без меня. Парень кидает взгляд на комнату: типичная маленькая кухонька в типичной советской хрущевке. С пожелтевшими от старости обоями и пятнами на потолке, оставшимися от предыдущих жителей. Она вмещала в себя не более трех человек: два сидят за столом, а третьему приходится тесниться у плиты. Хотя в дни празднеств могли спокойно поместиться и пять, а если принести табуретку с балкона, то и целых шесть гостей. Вопрос лишь в том, насколько эти люди заинтересованы в проведении досуга вместе, а насколько это удобно — дело десятое. Хотя само собой, на семейные застолья обычно этот самый стол выносили в зал и совмещали с причудливой «книжкой». На холодильнике, украшенном большим количеством магнитов из самых разных мест, покоился старый телевизор с корявой антенной. Хорошо показывал он только первые три канала, остальные же шли с помехами или вообще не работали. Из-за маленькой площади, ёлку пришлось ставить в зал, на шатающуюся табуретку. Но даже там проходящий мимо все равно задевал свисающий с неё дождик, на что елка предупредительно шаталась, чего уж говорить о кухне — куда изначально Антон хотел разместить ёлку. На столе одиноко покоилась бутылка шампанского, две тарелки, миска салата и несколько бутербродов. Икры не было, поэтому они были просто с маслом — вид «праздничного» стола парня немного расстроил. Для чего ж он старался-то так? В тот же миг на кухне будто стало пусто. Пусто, словно в душе её хозяина. Они с другом ещё за месяц до нового года договаривались отметить его вместе. Родители сначала беспокоились — старые знакомые пригласили их загород, а те совсем не хотели оставлять одного, пусть и взрослого, сына. Ведь для них это был семейный праздник — никто не должен оставаться в одиночестве. Но узнав, что Антон будет отмечать с друзьями, со спокойной душой оставили ему в распоряжении всю квартиру. Шастун не стал звонить им и расстраивать. Мама бы переживала, весь вечер ему бы звонила, напрочь забыв о празднике и веселье. Он не планировал говорить им и после — придумает, как он «хорошо» отметил новый год с другом. Звать кого-то сейчас было бессмысленно. Многие из его друзей уже находились за тысячи километров отсюда, а те, кто все же были близко — поминутно расписали планами эту ночь ещё за месяц. — Ну охуеть теперь. Пустая квартира не ответила. Тишину заглушало только тихое тиканье часов. Не ответил и кот, ластившийся в то время у его ног. Может, он так подбадривал хозяина, а может, просто требовал ещё корма. Но даже с ним Антон чувствовал себя невероятно одиноко. Ну вот как это, встречать новый год совершенно в одиночку? Шастун уже начал серьёзно задумываться над тем, с тем ли человеком дружит — ведь такое происходило не в первый, далеко не в первый раз. И сначала Антон не придавал этому вообще никакого значения. У каждого человека могут быть свои планы, и они имеют свойство меняться, в том числе благодаря обстоятельствам, от, собственно, человека не зависящим. Это нормально — не хотеть идти на встречу, даже если уже договорился. Но предупреждать об этом хотя бы за день, наверное, стоит? Его хороший друг — как думал Антон — Паша, всегда пропадал. Предупреждал буквально за несколько часов, однако, всегда очень охотно назначал любые встречи. И так же охотно на них не приходил. И раньше парня это действительно так не волновало, он спокойно закрывал глаза на проколы друга. Но у любого терпения есть предел — особенно когда таких проколов много. Особенно обидно, когда тот извинялся — но раз за разом повторял ошибки. Взглянув на экран мобильного ещё раз, Антон, недолго думая, заблокировал контакт. Возможно, он пожалеет об этом, и будучи нетрезвым разблокирует и что-то да напишет. Но сейчас — даже на душе стало как-то легче. Тоска от перспективы провести этот праздник в одиночестве не радовала, но уже и не так огорчала. Стоит начать новый год с приятного, оставить все нехорошее в прошлом — в том числе, людей. Грустно улыбнувшись мыслям, Антон решил скоротать время за просмотром новогодних фильмов. *** Время близилось к полуночи. Создавалось ощущение, что это весь мир уже был в новом году — всюду шум, веселье и смех, свет гирлянд и праздничная музыка — тогда как Антон пока что оставался в старом. Несмотря на поздний час, во дворе была толпа детей, играющих в снежки. Кто-то из взрослых (а может, и подростков) поодаль, ближе к пустырю, собирался запускать салюты. Их грохот не стихал ещё с вечера, и чем ближе маленькая стрелка приближалась к двенадцати, тем больше их становилось. В какой-то момент даже показалось, что из каждого двора хотя бы раз прогремел салют. У соседей снизу громко играла музыка. Хотя, так особо и не разберёшь — может, это были те, что сверху. Голоса и песни сейчас были слышны отовсюду, отчего сложно было определить источник звука. Особенно, когда эти звуки ещё и смешивались, превращаясь в странную какофонию новогоднего настроения, где одна мелодия перебивала другую, отчего порой казалось, что Нина Бродская внезапно пела какие-то зарубежные песни. Но стоя на балконе в лёгкой куртке, Антон как будто был и не здесь. Все эти звуки он слышал словно через очень плотное стекло. И этим стеклом был омут его пока что ясного сознания. Напиваться он точно не хотел, особенно в одиночестве — это уже какой-то алкоголизм. Пальцы, уже покрасневшие от холода, еле держали сигарету, когда как в лёгких нещадно жгло от зимнего воздуха, перемешанного с табачным дымом. Мобильник издал короткое «о-оу», оповещая хозяина о новом сообщении. Только достав из кармана, парень чуть не уронил его с седьмого этажа, как только услышал чужой голос почти рядом с собой: — Привет, всем не проснувшимся, оставшимся во сне, — едва ли пропел чужой, немного хриплый голос. Антон испуганно замотал головой, в поисках источника звука. Шастун уж было подумал, что это глюки — мало ли, что в сигаретах на самом деле было. Но эти мысли развеялись, когда тот повернул голову чуть вправо — из-за перегородки между незастекленными балконами выглядывало чье-то лицо. Очевидно, соседа, однако до Антона абсурдность ситуации дошла не сразу. Помотав головой, в надежде убедиться, что это на самом деле был глюк. Но парень был вполне себе реальным, и вполне себе реально моргал, ожидая ответа. — Что, простите?.. — Неуверенно проронил Антон, отходя на пол шага дальше. — Здравствуй, сосед, говорю, — незнакомец обаятельно улыбнулся уголками губ, поднося сигарету к зубам. — Огонька не найдётся? Точно. Балкон же, праздник… покурить вышел, а зажигалку забыл. С кем не бывает. Поэтому Антон, пожав плечами, спокойно протянул свою бензиновую зажигалку с логотипом музыкальной группы. Долго всматриваясь в ладонь, только что её забравшую, Антон невольно перевёл взгляд на лицо мужчины. Тёмные, слегка взъерошенные волосы колыхались от ветра, продувающего незастекленный балкон. Лёгкая щетина. Несмотря на плохое освещение, пронзительные голубые глаза ясно выделялись на общем фоне. Осознав, что смотрит в них уже неприлично долго, поспешил отвернуться. Не сказать, что Антон был фанатом вот таких вот внезапных диалогов с малознакомыми людьми. Тем более, когда время перевалило за одиннадцать, а на дворе новый год. — Токио хотел? Интересно…– Шастун повернул голову обратно на собеседника. Сосед не спешил курить, а внимательно рассматривал отданную ему зажигалку. Как-то даже чересчур внимательно, отчего Антон подумал, что тот нетрезвый. А может не стоило вот так сразу её отдавать кому попало? Мало ли, что у незнакомца на уме. Даже с такими глазами. Нет, особенно с такими глазами — А, да… в переходе купил. Не то, чтобы я фанател, просто случайно наткнулся, и думаю, вот… — Сам от себя не ожидая, начал оправдываться Антон. От неожиданности тот было чуть не выронил сигарету с седьмого этажа. — Да ладно. Хорошая группа, — усмехнулся незнакомец и кинул её обратно. К своему удивлению, Антон ловко поймал брошенную вещь, и бегло сунул в карман. Выдохнул с облегчением. Возможно, чуть громче, чем стоило. Но в этом районе стоило быть и аккуратнее. — Арсений — спустя две затяжки протянул сосед, смотря в глаза парню. (И когда успел закурить?) — А, да… — протянул тот, и после небольшой паузы, продолжил, — Антон. Антон Шастун Повисло неловкое молчание. Хотя оно было неловким только для Антона — Арсений (как оказалось) спокойно курил, рассматривая падающий снег. — Прямо как в песне...— Вновь загадочно протянул тот. Про какую песню он говорил, было неясно. — Отдыхаешь от вечеринки? — А, да нет… в общем, я один праздную. — произнес Антон, вновь немного дрожащим голосом. — А ты? Устал от шума? — Тоже. — выдержав паузу, собеседник продолжил — Тоже один праздную. И все-таки его манера речи показалась Антону странной, что подтверждало его догадку о пьянстве соседа. Однако говорил он вполне внятно, хоть и странно. Молчание продолжалось. Антон не знал, о чем ещё говорить, а сосед, кажется, жил в каком-то своём, параллельном мире. В соседнем дворе прогремел ещё один разноцветный салют. Послышались восторженные крики и гудок чей-то машины, с какого-то этажа по-прежнему звучала новогодняя музыка, однако теперь она была в разы громче, и, кажется, сопровождалась чьим-то пением. Новый год должен был наступить уже совсем скоро, а Антон стоял на балконе, курил и беседовал с соседом, с которым познакомился минут пять назад. Вернее, уже даже не курил — сигарета догорела до фильтра, и уже не беседовал — они просто молчали. — Ну… Кажется, скоро будет завтра, — Выдал очередную нелепую фразу Арсений. Но парню, кажется, начинали нравиться эти странности. Стало интересно, что он может выдать ещё — Не хочешь отметить со мной? Коль у нас тут… Одна беда. Шастун с удивлением посмотрел на соседа. Это напоминало его жизнь в общаге, когда все становились родными в совершенно бытовых ситуациях — спрятать запрещенку, потравить таракана или разделить одну сосиску на пятнадцать человек. Как будто и не знаешь этого человека, но в общем деле чувствуешь, какой он тебе родной. Вот и сейчас также — одинокий сосед, курящий на балконе. Ему тоже не с кем было отмечать. — Да, можно — и взглянул на экран мобильника. Оставалось совсем немного — Тогда я за шампанским — улыбнулся сосед и скрылся за балконной перегородкой. Шастун даже не заметил, куда он кинул свой окурок. Возразить, что на балконе, вообще-то, холодно — тоже. Буквально через пару минут Арсений вернулся, действительно с бутылкой шампанского и двумя бокалами. Антон уж было подумал, что придётся пить из горла — ан нет, сосед брезгливый оказался. — На балконе холодно все-таки — Озвучил свои недавние мысли Шастун — Ничего, — коротко ответил сосед, и принялся открывать бутылку. Как оказалось, она была уже открыта до этого, потому как характерного хлопка не было. Поставив бокалы на нервную заснеженную поверхность, начал аккуратно наливать содержимое. — Сколько там? — Три минуты, — и как так быстро время прошло? — Ну, что ж, — долив шампанское, Арсений протянул парню один бокал — Как там было? Что-то про козу… — Какую козу?.. — Да ну, из фильма… — Сосед рассмеялся. — Ладно, черт с этой козой. Давай за то, чтобы вся хуйня осталась в этом году — И за знакомство — парень поднял бокал, чтобы чокнутся — Чтобы в новом году точно без дерьма. Курантов, само собой, слышно не было, а наступление нового года они поняли только по восторженным крикам с улицы и фейерверкам. Они и до этого гремели весь вечер, но сейчас — почти все разом. Кто-то с балкона крикнул поздравления, кто-то включил музыку ещё громче (хотя казалось, куда ещё громче?) Как будто даже стало легче. Странное чувство уверенности и лёгкости, смешанное со страхом перед новым и неизвестным. — А вообще, — начал Антон — У меня стол накрыт