Орлятский дневник

У нее длинный список из намеченных целей. У него - вера в идеалы. У нее браслет на ноге и серьги с крестами. У него - повязанный на шею кошелек. У нее волосы светлые - светлые (особенно когда с ними играет солнце). У него волосы темны как московские ночи. Она может нарушить слово, Он - не посмеет. У нее больное сердце от обрушившихся идеалов, У него все впереди. Она боится конфликтов и того, что может случиться. Он же готов идти до конца. Они не должны были встретиться: Она должна была ехать в Анапу, Он - остаться в Москве. У нее - обкусанные ногти, У него - печальные глаза. У нее затравленный взгляд и грубые слова, У него - широкая улыбка. Она мечтает о возвращении домой, Он - тоже. У нее - влюблённый поклонник. Для него - непримиримый враг. У нее за внешней уверенностью скрывается маленькая девочка, которая с трудом ходит без чужой помощи. У него за белозубой улыбкой скрываются слёзы. У неё руки чистые - чистые, а глаза серы, словно грозовые тучи. У него руки в синяках, а глаза темны настолько, что теряется радужка. В лагере плохо. Ей осточертели равнодушие глаза, которые, кажется, никто больше не замечает. Он сломлен физически, но не морально. Она понимает, что вся смена - фарс и плюет. Она уходит первой. Он слишком ответственен и он слишком дурак, чтобы вовремя распознать подставу. Он ещё держится. В Петрозаводске и в Москве до поздней ночи горят окна. Женщины со страхом молятся за детей, ожидая очередного письма. Она в истерике звонит старшему брату. Он с благодарностью принимает увядший цветок от "друга". Они вспоминают северные города, протягивая к ним руки. Они до одури похожи. Они знают друг о друге. Они друг с другом на "Вы". Она сдаётся первой. Она уезжает в больницу с нервным срывом. У него отказывают ноги, но он сильнее. Он верит в свою правду. Он одиноко сидит на скамье. Она оглядывается, стоит, но уходит к себе. "Ты как?" - хриплый голос нарушает тишину больничных палат. Он в удивлении вскидывается. Давно никто не смотрел на него с таким участием как эта девочка в домашней тунике и уличных джинсах. Он отвечает. Она смотрит на него. Он все также улыбается, с болью глядя прямо в душу. А она и забыла, какого это, когда не плевать. Сначала неуверенно, а потом все яростнее становится речь. На прощание они обниматься. - Я принесу еды, - шепчет. - Спасибо, - она предвкущающе облизывает. - Ты не обязан. Тебе самому сложно. - Не волнуйся. У меня карманы глубокие. Его объятия такие теплые.. Забота, оказывается, так пьянит. В Петрозаводске и Москве выдыхают такие похожие матери. Обе готовы расцеловать кровинок друг друга. И обе с нетерпением ждут возвращения детей. Они приходят вместе. Им не нужны слова, чтобы понять друг друга. Им важно просто быть рядом. Они садятся бок о бок. Она с наслаждением вытягивает обе ноги, Он - только больную. Их ноги соприкасаются. И это бросается в глаза среди "закрытых" поз. Он не может, а она не хочет. Куратор улыбается и радуется их возвращению. Радуется только она. Ласло не привык к поражениям. А имена любимой и этого московского придурка через предлог "с" только усиливают ненависть к последнему. Ее имя уже давно забыто. Она - "подружка Тео". И Ласло это неимоверно злит. Они возвращаются домой. Ласло видит, как она опекает Тео, и в бессильной ярости сжимает зубы. - Вадик, - у нее уставшие, но требовательные глаза. У Тео - испуганные. Владислав незаметно, но удовлетворенно хмыкает. Ласло спускается, готовясь взять на руки Тео. Она отнимает костыли. - Нет! - Измученное, но твёрдое, - Не покидай меня! Она, словно послушная кукла, подходит к Тео и подставляет плечи. Никто больше не горит желанием помогать. Она вопрошающе смотрит на Ласло, но тот скрывает в темноте парка. И за это Тео ему благодарен. Он вспомнил, что существуют нормальные дети. Гордость упрямо диктует свое. Он тяжело опирается на девичьи плечи. Ему неудобно. Ей с ним ничего не страшно. Она обнимает его. Ласло молчит, когда он приходит в комнату. У московского аристократишки измученные, но счастливые глаза. Ласло держится. Но когда она приходит к Тео, его терпение иссякает. Он кривится, слушая ее щебетание. С ним она никогда не позволяла себе такого. Он завидует Тео. Она сидит у Тео на кровати и почти не обращает внимания на Ласло. Тео смеётся, смотря на ее счастливую улыбку. Они ни на кого не обращают внимания. Даже на Арсения, который сидит напротив и сосредоточено ковыряет конфету. Как только за ними закрывается дверь (она вновь придерживает ее перед этим симулянтом!), Владислав со вкусом матерится. Он знает, что сегодня же ночью Фёдор получит свое. На следующий день Тео увозят в больницу. Ласло всеми силами пытается поднять настроение расстроенной девушке. А вечером понимает, что проиграл, когда читает, стоя за ее спиной подобно стражнику, их с Тео переписку. Понимает, что проиграл, когда натыкается на полный презрения взгляд. Ласло с арктическим холодом смотрит на нее. Она него - с ярчайшей ненавистью. Ласло ухмыляется, узнав, что Матвей говорил про Тео его рыжеволосой подружке. Ухмыляется шире, узнав, что в выборе друзей Тео был не совсем точен - Арсений встаёт на сторону Матвея, а через чур бледная в последнюю неделю подружка Тео молча уходит. Ласло считает, что победил. Он подходит к подружке Тео с объятиями. - Нам не о чем говорить. Спасибо за уроки. Прощай, Ласло. Она раздраженно выпутывается из его неловких объятий, подхватывает сумку и откидывает на прощание тяжелым взглядом. Тем же вечером он подходит к Тео. - ... и я скучаю, родная. Ласло внутренне кривится от вида счастливой рожи Тео и от такого обращения к этой холодной старшекласснице. - Хорошей поездки, - делает попытку обняться Влад, но Тео не шевелится, а только с непониманием глядит на неприятеля. - Передавай привет своей подружке. Ласло кажется или это Тео скрипит зубами?