априори

мы зацепились взглядами на вечеринке по случаю дня рождения общего знакомого. перекинулись парой слов, совсем ничего незначащих. он спросил что-то вроде «где пиво?» лишь бы задать вопрос, а я начал говорить слишком много для ответа. наверное, даже слишком много для меня самого. в углу на столе, но оно тёплое и невкусное, возьми лучше из холодильника, если любишь фруктовое. он усмехнулся и ушёл. я так и не увидел в его руках бутылки. вокруг него кружилась блондинка. она была живой, весёлой, лёгкой, и с ним смотрелась гармонично. сам он казался человеком спокойным и сдержанным. мне много что показалось в тот вечер, потому что я неотрывно смотрел на него. а он — на меня. в японском языке есть такое слово, я часто встречал его на просторах соцсетей, оно означает влюбленность, которую тебе не избежать, влюбиться в этого человека суждено судьбой. и он был для меня этим японским словом. — бросишь свою девушку ради меня? — я никогда не был таким наглым. я мог бы свалить это на вишнёвое пиво, но дело было в другом: я чувствовал его ответ. — брошу, — я тоже был его «японским словом». я ушёл с вечеринки даже не спросив его имени. знал — мы ещё встретимся. ~ — никифоров, хватит спать! тебя раскатают на первой же минуте! — рома слышит это раз пятьсот, мучаясь на трибунах в ожидании конца тренировки. ему сюда нельзя по факту, но по сути всем плевать. рома здесь долго — два часа тренировки и еще некоторое время, пока валера собирается и принимает душ. ему повезло не остаться до закрытия стадиона, потому что длину тренировки друг обычно обозначает фразой «до усрачки». но три часа в неудобных креслах трибун в перерывах на холодные пирожки в буфете это лучше, чем три часа дома в компании отца. он бы провёл это время у тимы, но тима уехал. областная олимпиада по математике — прошёл всё-таки. рома рад за него, но иногда тоска берёт — у всех победы, достижения и цели, а он прогуливает репетиторов, нанятых отцом, а потом от него же бегает. порой рома ощущает жизнь круговоротом событий, к которым он не причастен. — чего спал? — он встречает валеру у выхода. теперь только замечает, что он реально кислый сегодня — глаза красные, лицо усталое. — ночёвка отменяется? — всё будет, — обещает парень, — я с тусовки вернулся к пяти, — он потирает глаза. — а ты где был? я тебя ждал. — дома, «спокойной ночи, малыши» смотрел, — фыркает рома. — у меня отец из командировки вернулся. меня бы не отпустили. меня к тебе сегодня-то отпустили на ночь только потому, что я ещё на прошлой неделе отпрашивался. чтоб его… приехал, и началось. о чём ты думаешь! ты видел свои оценки! у тебя будущего нет! на кого ты похож в своей рванине! — рома взмахнул руками, указывая на любимые рваные джинсы. — год остался, ромыч. потом будешь свободной птицей. — как попугай, — шутит и тему переводит. больше говорить нечего: — а ты как? — нормально. — вы с олей поссорились? — рома спрашивает сразу то, что бросается в глаза. — она на перерыве даже не подошла. и в буфете меня проигнорила. — мы расстались, — валера пожал плечами, словно говорил не о своей первой любви, а об однодневном романе. — то есть? — рома почти остановился посреди дороги, но валера даже шага не сбавил. — то и есть. люди встречаются и расстаются. — но вы… — у меня есть парень. рома замолчал, переваривая эту информацию. они виделись пару дней назад, и всё было как обычно — оля встречала его с тренировки, целовала в обе щёки, и валера провожал её домой. — окей. рома покачал головой. стоило сбежать из дома вчера, чтобы сегодня разбираться в этом кошмаре. — ты ей изменял? — всё, что вертелось в голове, рома с несвойственным спокойствием донёс до макдональдса, но стоило им сесть, пошёл в разнос. — с кем? — думай, что несёшь, — его бы воля, и рома получил бы клюшкой по голове. — какой парень, валера? — не знаю. так вышло. неприятно, конечно, но я не мог ничего поделать. — кто он? — говорю же, не знаю. — да в смысле? — мы не познакомились вчера. — вот чего ты мне мозги пудришь? — рома обиженно нахмурился и сложил руки на груди. — ты пойми. есть люди, которые судьбой для тебя созданы, а есть… не хочу обидеть, но проводники, что ли? вот оля была проводником. она просто довела меня. нам нужно было расстаться. — тебе шайбой прилетело? — у валеры всегда были странности, вера в судьбу и чёрных кошек, рома не принимал это во внимание. сейчас это казалось шуткой. — ты не поймёшь. просто прими. я с ним навсегда, а олю тоже кто-нибудь приведёт. — я не понимаю, как можно расстаться с человеком, которого любишь ради… ради пацана с тусовки?! да блин! это тоже самое, что я кину тиму ради… ради вон той кассирши! — не то же самое. если ты кинешь тимофея ради неё, ты будешь идиотом. рома вздохнул, и после разговора они сидели молча, пока поднос не опустел почти полностью. — мы и с тобой дружим не просто так. родственные души, судьба, предназначение, сумасшествие или проблемы с головой — называй это как хочешь, но есть вещи, которые просто есть. — ауф, — рома закатывает глаза. валера пинает его под столом. ~ даня опаздывает на автобус и решает подождать следующий в маке. заходя, он удобнее перехватывает сумку. её главный плюс в том, что с таким баулом рядом с тобой никто стоять не будет. и не сядет рядом. попросту не будет места. даня любит одиночество. иногда есть желание брать с собой эту сумку везде. и футболку носить: «держитесь от меня на расстоянии вытянутой клюшки». с любовью к одиночеству ему очень везло на людей. его звали к себе за стол в столовой, с ним травили шутки сокомандники, его приглашали на все вечеринки. случайные люди на улицах спрашивали дорогу именно у него. даже сейчас, когда он просто стоял и пялился в меню, его дёрнула за руку незнакомая женщина. — молодой человек, у меня чек там застрял, не знаете, куда там нажать надо, чтобы открылась штучка? мне паренёк в прошлый раз всё сделал, а я и не запомнила, — вокруг были люди и не сказать, что даня был ближайшим, но он уже не удивлялся. он, конечно, помогает. отходит к её терминалу, нажимает на кнопку снизу и достаёт чек. если бы ему платили каждый раз, когда его благодарят за помощь незнакомые люди, ему бы точно не пришлось сейчас выбирать, брать бургер или обойтись только картошкой и наггетсами. бургер остаётся на следующий раз. приходится опустить сумку на пол, чтобы было удобнее рыскать в карманах — там как всегда ничего не найти, карта затерялась между чеками, автобусными билетами и ключами. он достаёт, конечно, не ту, а ту — роняет на пол и матерится под нос. ему сегодня везёт. наклоняется он с тяжелым вздохом, будто прожил уже лет пятьдесят, взгляд невольно проскальзывает по посетителям за столиками, и он снова утыкается им в экран. замирает в ту же секунду. показалось? нет? сколько ещё парней с длинными волосами у них в городе — десятки, нет? он оплачивает быстро, резким движением забирает чек, оставив половину в терминале, и вылетает из зоны самообслуживания, поближе к прилавку, стараясь встать на таком месте, где можно было бы ненавязчиво осмотреть всех. когда он снова скользит взглядом по людям, он не сомневается, что если это он — он посмотрит в ответ. и он смотрит. ~ — и как ты ей объяснил причину расставания? — не унимается рома, хрустя картошкой. — олечка, я на голову контуженый, нам надо разойтись? — рома, — валера строго хмурит брови, — я хочу напомнить, что когда ты спёр мои коньки, чтобы покататься с тимофеем, я даже не дал тебе клюшкой по хребту. а знаешь, почему? потому что понимал, что ты сделал это ради своей судьбы. вот и ты не осуждай меня за то, что я иду к своей. — да ты сравниваешь несравнимое! — рома даже несколько обижается. — я просто сумасшедший дурак, вероятность того, что мы с ним сойдёмся, была… — стопроцентная, — прервал его валера. — если бы вероятность измерялась в процентах, конечно. но ты ничего не понимаешь ни в математике, ни в судьбе. — ну как же, один ты здесь самый умный. и швец, и жнец, и будущее видец, — фыркает рома. — да, это я, — валера широко улыбается и легонько толкает парня ногой под столом снова. — правда, ромыч, успокойся. и если тебе так интересно, то я ей правду и сказал. — реально? — у ромы глаза на лоб ползут. — я никогда не перестану быть с тебя в шоке, — рома качает головой и наконец замолкает. валера странный. всегда таким был. в конце концов, непоколебимая вера в судьбу — это наименьшая странность в нём. — ром-ром-ром! мне кажется, это он, — валера резко оживает, выпрямляется и даже усталый взгляд бодреет. — где? — у касс. его женщина какая-то к себе подозвала. это точно он. — живу в сериале, — выдыхает рома, оборачиваясь и пытаясь найти «того самого». — не вижу. — в синей куртке. нихрена себе, он тоже хоккеист, видал сумку? — и что ты будешь делать? — смотреть. жуя чизбургер, рома которую минуту видит неотрывный взгляд от незнакомца. незнакомец копошится, роняет карту, наклоняется-поднимается, а потом так мешкается, что рома изгибает брови в немом вопросе в никуда. сегодня вечером он запишет тиме в телеграмме кружочков пять об этой глупой ситуации. парень вдруг смотрит в их сторону. роме неловко, он утыкается взглядом в стол, и вообще момент кажется на секунду каким-то жутким — потому что валера смотрит в ответ, и, по ощущениям, их взгляды друг на друга вгоняют в напряжение всё помещение. наконец, кто-то из них прерывает гляделки. — это как минимум неприлично так пялиться, — ворчит рома на друга. тот мало обращает на него внимание, потому что рядом проходит этот незнакомец с пакетом мака. — ты свою сумку забыл, — негромко говорит валера парню. — ой, — незнакомец прикусывает губу, качает головой и, проговорив быстрое «спасибо», возвращается назад. — нам пора, — валера складывает пустые упаковки на поднос, и неспеша начинает одеваться. — я не понимаю, — рома смотрит удивлённо. — ты же так и не познакомился. — время ещё не пришло, — валера знает, что оно придёт. — дурдом, — рома не верит в судьбу. ~ есть вещи, которые просто есть. к этой мысли случайно приходит даня, думая о том парне с вечеринки. которого он потом увидел в макдональдсе. который напомнил ему о забытой сумке. который и заставил о ней забыть. даня знает, что он увидит его снова. не знает, почему; не знает, где; и даже не знает, почему так верит в это. такое не говорят словами, это обычно чувствуют. когда видишь человека и сразу знаешь о нём всё, но в первую очередь — что любишь его. такое не поймут те, кто никогда подобного не испытывал. даня и сам бы не понял несколько дней назад. но сейчас он знает, что куда бы он не пошёл, он встретит его. ~ — а если я и правда просто сошёл с ума? — валера лежит на диване, почёсывая кота за ушком. — ромыч внушил мне, что я просто больной. представляешь, если всё это совпадение, и я облажался? — кот чихает, встряхивая головой, и валера не сдерживает усмешки. — согласен, бред собачий. всё же для чего-то, а не просто так. пойдём, я тебя покормлю, — кот спрыгивает с живота хозяина и идёт на кухню впереди него, садясь у своей миски. валера перебирает весь шкаф, но находит только пустую упаковку от сухого корма. — а никто и не купил. будешь голодным сидеть, пока отец не придёт, — кот поворачивается к нему спиной, и валера читает в этом жесте обиду. — ладно, — чувство вины за невыполненное обещание заныло. наглый кот вынудил натягивать шапку и тёплые носки. на улице мороз, даже варежки не сильно греют руки. если бы не наглый кот, валера бы и не вышел на улицу сегодня. в ближайшей пятёрочке нужной упаковки не оказывается. другие котик не ест. по холоду приходится шагать в дальний магнит; короткими шажками, чтобы не упасть где-нибудь. мороз в подарок принёс гололёд. стоит об этом подумать — будто по закону подлости впереди падает парень в синей куртке. господи. парень в синей куртке. ~ — хоккеист, а на льду не устоял, — валера улыбается, протягивает парню руку и помогает подняться. на него смотрят самые серые глаза, что он когда-либо видел. — а может специально, чтобы ты поднял? — даня и сам не понимает, что несёт. он не отпускает его руки и не может отвести взгляд. — не поверишь, но я откуда-то знал… -… что мы встретимся, — заканчивает за него валера. — я тоже. и мне кажется, мы теперь никогда… -… не расстанемся, — кивает даня. — да. у меня кот проголодался. пойдём со мной в магазин? — пойдём. они всё ещё не знают имён друг друга. но это не важно, если ваши души знакомы тысячу лет.