Почему?

Денджи был маленьким. Он все ещё был чертовски маленьким. Шестнадцать лет — ещё ребенок. Когда он ел он чавкал а половина еды оказывалась на его одежде и на окружающих предметах. Когда он мылся, он всегда выливал на себя большую часть шампуня, что они имели, и громко пел какой-то бред. Выбирая себе одежду, он всегда показывал пальцем на ту, на которой были изображены яркие рисунки героев. Аки, наблюдая за ним, чаще всего лишь раздражённо хмыкал, хотя внутри чувствовал такое родное тепло. Довольно-таки часто спали они все вместе, в обнимку. Квартира Аки была далеко не самой большой, из-за чего их лежбища находились рядом. И Павер, и Денджи не могли спать не ворочаясь, и каждый раз они просыпались обнимая Хаякаву, а тот едва мог дышать от такого проявления любви. Этой ночью Денджи не спал. Он сворачивался в позе эмбриона на своем футоне, будто бы он снова мог обнять Почиту. Вместо этого рука пролетала пустое пространство, врезаясь в грудную клетку. Жёсткий шнур, торчащий прямо из него, обжигал пальцы, будто бы был раскален. Хотелось вырвать его, дёрнуть так, чтобы достать Почиту изнутри. Жаль только, что это не сработает, он лишь станет подобием демона, уничтожив все то, что вокруг него. Так нельзя. Вокруг него царило тепло и уют. Где-то сбоку сопела Павер, развалившись явно дальше положенной ей территории, а Аки лежал под подушкой, скорее всего натянул ее себе на голову в попытке скрыться от шума, который они с девчонкой производили дуэтом до полуночи. Но сейчас было тихо. Слишком тихо. Ничто не отвлекало от мыслей в голове, не заглушало гнусавый голос в задворках разума. А голос пользовался этим, и нашептывал о том, что он не заслужил счастья, не заслужил есть что-то большее, чем случайно найденный мусор, не заслужил спать в тепле. Пальцы впились в пшеничные волосы, болезненно оттягивая их в разные стороны. Это не помогло избавиться от навязчивых мыслей. Денджи тихо поднялся со своего места, направляясь к выходу из квартиры, как вдруг его схватили за штанину. Он был вынужден опустить взгляд, чтобы понять, кто не отпускал его. Это была Павер. Похоже, она все ещё спала, и сделала это бессознательно. Было ли это частью демонической натуры, не отпускать все, что похоже на добычу даже во сне? Выяснять не хотелось. Так же как и оставаться здесь, ему нужно было прочистить свои мозги, может, найти неприятностей себе на пятую точку, получить хорошую взбучку, чтобы мозги обратно перестали думать. Денджи отцепил тонкие пальцы от пижамных штанов, возобновив свой путь. Но долго это не продолжалось. Увидев дверь, он застыл как вкопанный. Голос в голове не шептал ему как раньше, а орал. Орал о том, что открывать ее не стоит. Все тело покрылось холодным потом, зубы сжались с такой силой, что, казалось, вот-вот треснут. Нет, он не отступит. Рука надавила на дверную ручку, и он увидел за дверью Аки. Аки, у которого не было верхней части лица. Его рот то открывался, то закрывался, хватая воздух. Наконец, фигура неряшливо шагнула вперёд. — Я дал тебе все, я относился к тебе как к младшему брату. За что ты убил меня, Денджи? Парню хотелось кричать о том, что он не хотел этого, о том, что у него не было много выбора, но внезапно он обнаружил, что все пропало. Он лежит на футоне, с одного боку лежит Павер, а с другого Аки. Живой Аки, Аки у которого все на своем месте. Денджи облегчённо вздохнул. Он поднялся на плохо гнущихся ногах, чувствуя как одежда липнет к телу после кошмара. Его путь проложился к ванне. Надо было умыться и попить воды. Как только он зашёл в ванну, он понял свою ошибку. Он опять открыл дверь. На бортике ванны сидела нижняя часть туловища Павер, а верхняя, с тортиком в руках, лежала у нее в ногах. — А я ведь действительно думала, что мы друзья после всего, что мы пережили вместе. Ты дал мне эту туманную надежду, что демон заслуживает чего-то большего, чем вечного гонения. За что ты убил меня, Денджи? Он проснулся. Уже в третий раз. Теперь все было по другому. Рядом с ним лежала Наюта и смотрела на него своими огромными глазами. — Почему ты не спишь? После такого сна у парня был хриплый голос, будто бы царапающий барабанные перепонки. — Ты начал вертеться и что-то лепетать себе под нос. Ужасно. Наюта не выдавала никаких сочувствующих эмоций ни голосом, ни лицом, но Денджи достаточно ее знал, чтобы с уверенностью сказать, что она волновалась за него. Он обнял девочку, утыкаясь носом в ее маленькую макушку. Вряд-ли он сегодня заснёт опять, но утром он обязательно сходит на кладбище.