О важности разговоров

      Смотря на Сонхва в гримерке перед концертом, Хонджун размышлял о том, что такому Сонхва нельзя выходить на сцену: он был настолько очарователен и одновременно горяч, что Хонджун не желал того, чтобы кто-то, кроме него видел его таким. Белое одеяние, v-образный вырез, который демонстрировал смуглую кожу во всей красе и убранные назад волосы — Хонджун был падок на все прекрасное, и этим всем прекрасным был для него Сонхва.       Его движения на сцене, голос, благодарности — все веяло чистым искусством. И Хонджуну было болезненно приятно вспоминать, сколько усилий им пришлось приложить сообща, чтобы добиться подобного результата.       Тогда, лет пять назад, прошлый Сонхва бы опустил понуро голову, немного сгорбившись, и представился бы судьям. Так и произошло, при первом прослушивании его, конечно, не взяли. А кого берут с первого раза? Только везунчиков, которым он так-то не являлся, и пришлось вывозить все на труде, чтобы сейчас стоять на сцене перед сотнями фанатов.       Хонджун был буквально окружен звездами: одни сияли за сценой, а другая — бок о бок с ним, говоря слова поддержки. Благодарить на английском Сонхва изрядно боялся, ведь одно неверное слово — и пиши пропало. Однако мысленно поставив точку на последней фразе, он услышал одобрительные возгласы и успокоился. Значит, все отлично, значит, все так, как и должно быть.       — Концерт был невероятным, — сказал довольно-таки мокрый Уен, приложившись к Сану вплотную, как только они зашли в гримерку. — Его точно нужно отметить.       — Чтобы завтра не проснуться на следующий? — Чонхо, зашедший следом, одной лишь фразой моментально охладил пыл Уёна.       — Значит, завтра, — предложил Сан под все такой же недовольный взгляд младшего. — Чонхо, мы лишь мирненько пригубим пива и заснем сладким сном, да, Уён? — пихнул он Уёна в бок, ища поддержки.       — Вы всегда так говорите, — завершил их диалог Чонхо, осторожно сняв наушники и аппаратуру с пояса. — Только занимайтесь сном потише, ладно?       Кто-кто, а главным подлецом в группе являлся именно Чонхо, который заставил засмущаться и покрыться стыдливыми пятнами даже самого Уёна! Немыслимо. Буркнув, мол, мы все делаем тихо, Уён отвернулся, и их мелкая потасовка закончилась.       Сонхва, зашедший последним в гримерку, обвел всех шестерых заинтересованным взглядом, ища ответы на свои вопросы.       — Вы собрались пить у нас?       Юнхо, будучи главным дипломатом группы, да и просто хорошим человеком, мягко ответил, вдобавок положив ладонь на плечо Сонхва для лучшего эффекта убеждения:       — Для твоего спокойствия можем уйти и в ресторанчик неподалеку.       Сонхва устало улыбнулся, благодаря силы свыше за то, что ему в жизнь послали такого человека, как Юнхо. Сон накрывал ужасно, чуть ли не прихлопывая на каждом шагу чугунным ведром сверху. Осталось лишь переодеться, смыть макияж, который изрядно пострадал в течение концерта, сесть в автобус, а там можно и вздремнуть пару часов под одеялом без зазрения совести.       Место в автобусе было свободно рядом с Хонджуном, и Сонхва на правах опоздавшего сел к нему. Сан с Уёном умудрились заснуть за несколько минут ожидания, хоть в их планах была грандиозная попойка, Чонхо что-то шепотом обсуждал с Минги, Ёсан с Юнхо над чем-то смеялись, наклонившись к телефону, а Хонджун… работал.       — Ты не устал? — спросил Сонхва, застегивая ремень безопасности.       Его не услышали — в ушах Хонджуна были наушники. Сонхва бессовестно вытащил один из них, и в ответ на удивленный взгляд повторил сказанное.       — О, да тут немного сэмпл отредактировать, — Хонджун отмахнулся, снова вставляя наушник. — В отеле тоже хочу поспать наконец.       Сонхва стало немного обидно, что диалог не продолжился, ибо Хонджун его обрубил в самом начале, но за годы совместной жизни (сначала будучи коллегами, а спустя время в качестве пары) Сонхва смирился с таким Хонджуном, который, как упрямый баран, даже засыпая на ходу, доделает все запланированное.       От нечего делать Сонхва улегся на чужое плечо, ощутив тепло любимого тела, и мигом уснул.       Как он оказался на своей кровати в номере через пару часов — неизвестно, оставались лишь приятные предположения. Шум клавиатуры с другой кровати гадко намекал, что Хонджун не сдержал свое же обещание. Тихо вздохнув, Сонхва закопошился под одеялом, ища телефон, который был в кармане джинсов, когда он садился в автобус. Только по прошествии пары секунд Сонхва осознал, что он в одних трусах и футболке, а на лице ни грамма косметики. Первая мысль была таковой, мол, забыл как все это проделал на автомате, а вторая - более абсурдной: может, это сделал Хонджун? Предположение о менеджере или ребятах сразу отметалось.       Остановив свои фантазии, Сонхва похлопал себя по щекам и посмотрел в сторону. Было бы глупо спрашивать напрямую у Хонджуна. Стоило ли вообще спрашивать?       — Сонхва, ты чего? — Хонджун повернул голову, недоуменно рассматривая Сонхва.       — Это ты меня переодел? — он хотел звучать серьезнее, но вышло как обычно: скомкано и неуверенно.       — Именно, — хитрая ухмылка засияла на лице Хонджуна, когда он снова отвернулся к монитору.       Сонхва хотел возразить, но желание открывать рот и что-то говорить пропало, а вариант принять душ и смыть груз тяжелого дня был сейчас предпочтительнее любого другого.       — Я в душ, — уведомил он по привычке, хотя они не были в общежитии, чтобы предупреждать об этом — ванную ведь делили всего лишь на двоих.       — Завтра репетиция только в два часа, — Хонджун никогда не говорил о своих желаниях прямо, либо начинал издалека. — Ты бы не хотел продлить немного вечер, пока мы здесь одни?       — Тогда я задержусь, — Сонхва сразу понял к чему клонил Хонджун, а когда последний услышал ответ, то на его лице просияла хитрая улыбка, предвещавшая совсем не безобидный вечер.       Стоя под теплыми струями душа, Сонхва очередной раз отдался поглощающим его навязчивым мыслям. Каждый раз, когда они занимались сексом — процесс ему не приносил того «крышесносного удовольствия», которое так красочно описывалось в книгах и на форумах для взрослых. Сонхва обожал Хонджуна от самой макушки до пят, любил прижиматься к нему оголенной кожей и чувствовать его тепло, любил сминать искусанные губы в трепетном поцелуе, но когда дело доходило до проникновения — то звезды в глазах пропадали, словно фитиль бенгальского огня иссякал.       С возбуждением у Сонхва проблем точно не было, одни поцелуи только что вытворяли с его мозгом и хрупким сердцем. Вроде бы не четырнадцать, а двадцать четыре, но от обычных касаний губами мир трескался на десятки кусочков счастья и удовольствия. Однако стоило только Хонджуну войти в него и… всё.       С самого начала их отношений, когда они перешли черту объятий и невинных поцелуев, Сонхва вдался в подробности всего процесса анального секса: что стоило сделать перед, что во время. До Хонджуна он никогда не задумывался о том, что стал бы принимающим — в мыслях Сонхва присутствовала идеальная картина отношений с какой-нибудь миловидной девушкой, чьи локоны бы доставали ягодиц, но по итогу он имел парня, чьи волосы не доходили даже до плеч. Только поиски в интернете, оказалось, совсем не помогли, а сказать Хонджуну за столько лет Сонхва не решался, ибо боялся реакции. Накручивание было свойственно Сонхва — он не любил делиться настолько откровенными мыслями, хотя и считал это неблагоразумно, зная, что Хонджун принял бы его каким угодно.       Усевшись на край кровати, Сонхва думал, что зря затеял всё это, может, из-за его спутанных переживаний в голове, он все не так понял, и Хонджун не имел ввиду никакого секса.       — Сонхва, тебе холодно? — Хонджун, который наконец-то завершил работу за ноутбуком, окинул взволнованным взглядом дрожащую спину, еще покрытую капельками воды.       — С чего ты взял? — Сонхва обернулся к нему, по причине своих мыслей он не мог посмотреть прямо в глаза.       — Ты дрожишь, — Хонджун по привычке поднял скептично бровь, а после подполз к Сонхва. Кровать под его весом жалобно скрипнула, когда он сел рядом. Колено коснулось чужого, и Сонхва в очередной раз вздрогнул: по коже поползли гусиные мурашки, а взгляд забегал по белой стене напротив.       Хонджун не понимал, что происходило с Сонхва. Положив руку на его плечо, он попытался успокоить пока что так, а как дрожь перестала — то начал действовать радикальней, выводя на разговор.       Это произошло не сразу, Хонджуну потребовалось не меньше десяти минут, чтобы Сонхва вздохнул и устремил на него взгляд.       — Понимаешь, это связано с сексом, — слова давались тяжело, но Сонхва знал, что их стоило сказать здесь и сейчас, — это больше касается самого проникновения. Оно доставляет мне дискомфорт…       Хонджун впал в некоторый ступор от услышанного, но, собравшись, спросил:       — Это происходило всегда, когда принимающим был ты?       — Да, — Сонхва отвел взгляд, не выдерживая, подобные разговоры давались ему тяжело. Хонджун всегда смотрел в самую душу, будто искал потаенные ответы где-то в глазах, если не в мозгу сразу.       — Черт, это ужасно.       После услышанного лицо Сонхва приобрело страдальческий вид — он не ожидал такого от любимого человека услышать. Лучше бы сегодняшний диалог и вовсе никогда не состоялся.       — Погоди-погоди! — заметив перемены в лице Сонхва, Хонджун понял, что выразился не совсем корректно. — Я имел в виду, что это ужасно потому, что я этого не заметил раньше, и тебе приходилось страдать ради моего личного удовольствия.       Когда Хонджун сказал это вслух, внутри что-то защемило, ведь звучало это действительно ужасно. Сонхва приходилось терпеть боль, чтобы Хонджун просто смог снять напряжение. Эгоистично.       — Может, сегодня не стоит?       — Нет, я хочу, — торопливо прошептал Сонхва, по инерции хватаясь за оголенное колено Хонджуна, — но ты можешь растянуть меня только пальцами? Эта пробка ужасно холодная и твердая.       В быту и по жизни Сонхва был прямолинейным, но обсуждать секс ему было ой как тяжело: щеки заалели, мурашки по позвоночнику поползли вверх, словно из-за холода, а пальцы подрагивали то ли от нетерпения, то ли от волнения.       — А если я предложу не только пальцы? — Хонджун желал рискнуть, но также и волновался из-за реакции Сонхва на предложенное. — Если я хочу тебя вылизать? — была не была, сегодня у обоих стояла цель поставить все точки над «i».       Сонхва зарделся пуще прежнего, что краснота перешла и на шею, скрываясь в плену отельного одеяния. Предложение Хонджуна было в новинку — за столько лет никто и не заикнулся о таком сокровенном, как вставить язык в задницу. Сонхва где-то читал, что римминг в отношениях — это новый этап, где партнеры полностью доверяли друг другу.       — Если хочешь, то дерзай, — Сонхва демонстративно стянул с плеч халат, что тот, словно вода, скатился на пол в несуразную кучку, а сам он вальяжно и медленно улегся на спину: покрывало холодило кожу, из-за чего Сонхва сморщился и поежился на кровати.       Иногда Хонджуна поражали перемены настроения у Сонхва: то он скрюченный сидел на краю кровати и говорил о насущных проблемах, то сам становился такой проблемой для Хонджуна, запутанной и неподвластной, которую хотелось смягчить, подчинить и подарить всю имеющуюся любовь всецело.       — Сегодня мы исправимся, — Хонджун приглашающе протянул руки, и Сонхва не медля ухватился за них. — Ты ведь мне доверишься?       Хонджун смотрел не моргая, во взгляде не было ни насмешек, ни озорства — только твердая решительность.       — Да, — Сонхва кивнул, будто соглашался на какое-то соревнование или поединок.       В голове сразу начала вырисовываться картина, где он лежал на груди, лицо Хонджуна между ягодиц, а проворный язык совсем близко ко входу. От подобного в глазах помутилось, что Сонхва пришлось проморгаться, после чего он поднял взгляд на Хонджуна, который смотрел на него вопросительно. Его рука поглаживала колено Сонхва.       — Так что?       — Что? — видимо, когда он блуждал в своих потаенных фантазиях, Хонджун успел что-то у него спросить.       — В какой позе ты хочешь? — Хонджун умилился с реакции Сонхва, потому что его взгляд забегал, а нижняя губа была слегка прикушена.       — Без разницы, как тебе удобней, — Сонхва приподнялся на локтях. — Может, на четвереньках? — он произнес так, будто предлагал сходить в магазин за продуктами.       Их сексуальная жизнь была самой обычной: чаще всего они помогали друг другу снять напряжение в душе на скорую руку или, если время позволяло, доходили до конца в темноте комнаты, где не видно ни тел, ни эмоций. Только сегодня они находились в отеле, где времени — целый вечер и ночь, а бра на стенах отбрасывали неяркие теплые лучи, а Хонджун не делал все по-быстрому.       Честно, мысль о Сонхва, который стоял бы перед ним на четвереньках до одури возбуждала, видеть его тело под таким углом было бы нечто невообразимым, но он был готов к этому и был готов почувствовать губами все участки тела Сонхва, до которых только мог дотянуться.       Прикосновение губ было одурманивающим, они не начали с быстрого темпа, при котором бы чуть ли не вгрызались, нет, сейчас они чувственно смаковали общее чувство любви. Губы Сонхва были все еще мягкими после мятного скраба, который он нанес в душе — этот запах шел Сонхва, он был таким же освежающим и никогда не надоедавшим.       Потерявшись в чувствах, Сонхва не заметил, как сильно он сжимал чужие предплечья, что на коже отпечатались полумесяцы от ногтей.       — Прости, — извинился он, когда оторвался от манящих губ.       — Тут не за что извиняться, — Хонджун по-хозяйски обхватил Сонхва за плечи и вновь опрокинул на кровать. Теперь колючая ткань никак не мешала чувствовать губы Хонджуна, которые с благоговением ласкали шею. — От тебя шикарно пахнет, — Хонджун поднял горящий взгляд на Сонхва, который уже плавился от приятных ощущений.       — Это всего лишь гель для тела, — брови Сонхва взлетели, а рот раскрылся в немом стоне, когда проворный язык Хонджуна облизал его сосок.       — Не сдерживайся хотя бы сегодня, — попросил Хонджун и очередной раз оставил след под грудью — там, где никто кроме них не заметил бы. — Твой голос потрясающий.       Хонджун всегда льстил правильно, будто знал с какого угла подкрасться и сказать нечто подобное. Совсем недавно, когда они записывали новую песню, Хонджун во время передышки мельком сказал, что хотел бы услышать звонкий голос Сонхва не только в студии. Последний тогда зарделся, состроил угрюмую физиономию и напоследок пихнул в бок.       Сонхва не хотел говорить, что уже от одних ласк он готов был закончить недавно начатое, поэтому всеми вербальными и невербальными способами демонстрировал, что желал большего. Хонджун понял его с полпинка, когда Сонхва пребольно вжал пальцы ног ему куда-то в его бедро.       — Хорошо-хорошо, я понял, — Хонджун, отвлекшийся на смуглое, словно мед, бедро, наконец остановился. — Тогда переворачивайся.       Будучи разомлевшим, тело поддавалось движениям с большим трудом, но Сонхва смог себя собрать воедино, чтобы встать в эту чересчур откровенную позу. Они никогда не пробовали ничего подобного — это пугало и манило одновременно, и Сонхва не знал, к чему больше склонялся в данный момент.       Обернувшись через плечо, Сонхва посмотрел на Хонджуна выжидающе, который все еще был в одежде. Странные фантазии вновь вплелись в разум Сонхва, где он находил подобный контраст интересным и даже сексуальным, но вряд ли бы натертые части тела той же джинсой с этим бы согласились.       — Ты долго будешь думать? — Сонхва слегка нахмурил брови, ведь Хонджун не предпринимал буквально ничего, а только смотрел на его спину.       — Прости, восхищался тобой, — неяркий румянец пробился через кожу Хонджуна, и он несвойственно для себя отвел взгляд в сторону.       Вид Сонхва ужасно будоражил сознание. Каждый раз у Хонджуна было много сексуальных планов на его счет, но он всегда боялся напугать свою звезду чрезмерным напором. Сейчас видя, как Сонхва изогнулся в пояснице, а его задница буквально выставлена на личное рассмотрение — Хонджун готов был рисковать. Сначала его касания и поцелуи на мягких ягодицах были еле ощутимыми и мягкими. Ему хотелось распалить Сонхва, чтобы тот не чувствовал ни стеснения, ни волнения, ведь тому было свойственно подобное состояние. Только осторожные прикосновения вскоре стали более решительными и напористыми, теперь Хонджун всасывал нежную кожу под ягодицей не щадя и не беспокоясь, что кто-то бы увидел. Тихие вздохи не заставили себя долго ждать, Сонхва не знал куда деваться: то ли ухватиться за член, но это предвещало скорейшую разрядку, то ли вообще ничего и просто отдаваться процессу, который приносил немыслимое удовольствие. Такого внимания у его задницы за всю жизнь еще не бывало.       Почувствовав горячее дыхание возле входа, Сонхва инстинктивно сжался и судорожно задышал, резко обернувшись к Хонджуну.       — Ты готов? — лисий прищур пьянил, ему хотелось отдаться до последнего, Хонджун был словно сирена на дне морском, которая в мифах завлекала моряков на дно. И если к подобному дну Сонхва приведет именно Хонджун — думать даже не придется.       — Безусловно.       Ощущение языка возле входа было необычным, но и не дискомфортным. Язык не только теплее и мягче пальцев, но и шире. Первые попытки Хонджуна были неумелыми, но через некоторое время, когда он освоился, когда его ладонь обхватила мошонку Сонхва — все пошло, словно по маслу.       Стоило Хонджуну провести языком от самого копчика до яичек, как Сонхва не сдержался и издал гортанный стон. Приглушив себя простыней, которую он безжалостно закусил меж зубов, Сонхва надеялся не кончить так сразу, но давление с обоих сторон не позволяло, да и сдерживаться он не любил.       — Хон-и, я близко, — хрипящим голосом прошептал Сонхва, когда очередной раз почувствовал юркий язык глубоко внутри.       Хонджун, еще немного поиздевавшийся над ним, наконец оторвался от занятного времяпровождения, и поразил сказанным: — Так кончи, пока мой язык в тебе.       — Ты невыносим.       Долго продержаться ему действительно не удалось. Сонхва, толком не понявший как это произошло, уже лежал на спине, пытаясь отдышаться, но Хонджун, который и здесь преуспел, навис над ним.       — Как тебе? — самодовольная улыбка Хонджуна говорила все за него — ему это точно понравилось.       — Это было необычно и я готов сделать это с тобой как-нибудь в другой раз, — румянец, еще не сошедший с щек и шеи, кажется, стал еще темнее. — А сейчас…       — Я уже все, — не успел Сонхва закончить предложение, как Хонджун будто предугадал наперед. — Твой вид, твой голос — мне этого сполна хватило.       — О, черт, Хонджун, как это мерзко, — несмотря на сказанное, Сонхва ярко улыбнулся и, не сдержавшись, прикрыл лицо руками от смущения. — Сам будешь стирать треники на руках, только посмей их сунуть в общую стирку.       — Хорошо-хорошо.       Хонджун наконец стянул с себя штаны и улегся рядом, положив голову на чужую грудь: сердце Сонхва все также отбивало безудержный ритм.       — Даже не заставляй прямо сейчас идти в душ — я не хочу.       Сонхва не стал говорить, что и сам не желал вставать с уже теплой кровати куда-то: чужое, но такое родное тепло его удовлетворяло более чем сполна. Оставалось лишь фыркнуть для вида и положить руку на спину, все еще прикрытую тканью. Этот вечер изменил их общее понимание секса и в будущем больше никто из них не собирался отмалчиваться.