Возможно, сегодня праздник

      На поле слышен лишь стук мячей о клюшки, да редкий грохот сталкивающихся тел. Нападающие рвутся к воротам, а защитники всячески стараются им помешать. В воздухе витает запах пота и крови. Совсем недавно была наказана одна из пар, поскольку пятый номер провалил отличную возможность для гола. Казалось бы, обычная тренировка в институте Эдгара Аллана, — огромное количество фигур в чёрных одеждах бегают по полю, выполняют задания, получают наказания за свои провалы — однако эта тренировка чрезмерно… длинна, особенно в сравнении со всеми другими. Все знают, что это значит. Этот день настал. Сегодня Новый год. Только вот… радости на лицах ни у кого нет. Все, да и всё вокруг всё такое же мрачное, словно и день сегодня совершенно не особенный. Собственно, именно так и есть. Праздновать воронам запрещено.       Тренировка заканчивается на час позже обычного, однако все знают, что больше их сегодня никто никуда не поведёт. Дальше следует свободное время. Новый год — единственный день в году, который участники команды Вороны имеют право посвятить себе, а не экси или тренировкам, и то на этом стоит множество ограничений: никакого алкоголя, никакой вредной пищи, никакого шума, никаких празднований, никаких вечеринок, никаких украшений, в комнатах все сидят назначенными парами — человеком больше или меньше — наказание. За любым нарушением последует наказание. Именно поэтому в раздевалке после окончания тренировки все молчат — как молчат каждый день — и сразу после душа расходятся по своим комнатам.       Строго по парам, строго друг за другом, не хватает только за ручки взяться — будет ясельная группа. Хотя, некоторым приходится не только за руки браться. Вот пятый и шестой номер ковыляют к себе, поскольку после трости тренера идти без поддержки практически невозможно. Кофта пятого мокрая на спине, только вот причина не в принятом душе, а оставленных кровоточащих ранах. Однако он молчит, как молчит и шестой номер, ведь они пока не в безопасности, не в своей комнате. Пока им не позволено не то что говорить, стонать. Поэтому, стоит войти комнату и закрыть дверь — не запирать, замков на дверях нет, поскольку запираться нельзя — как шестой сразу начинает шипеть ругательства сквозь зубы, помогая пятому добраться до кровати, раздевая того и начиная обрабатывать царапины, — да, лишь царапины, им сегодня повезло, даже кровь не так сильно идёт, как обычно. Единственное, что радует — возможность наконец отоспаться, чем парни и занимаются после обработки спин друг другу. Спать обоим приходится на животах, но это уже привычно, да и сны, хоть и зыбкие, но впервые за долгое время не навевают ужас. Может, сегодня и вправду праздник.       Жану же сегодня несказанно повезло. Пятый и шестой номер заняли всё внимание тренера, пока Рико был сосредоточен на Кевине, так что самого Жана сегодня даже ни разу не наказали. Неслыханное везение, если уж на то пошло. Улыбка так и просится наружу, поэтому, оказавшись у себя, Жан позволяет ей выплыть на лицо. Мрачность комнаты угнетает, особенно учитывая то, что Жан всё ещё помнит, как они всей семьёй украшали дом. Ничего вычурного, лишь яркие, мигающие и меняющие цвета гирлянды, что так хорошо смогли бы разбавить эту чёрную комнату. Вспоминать о тех временах, когда всё ещё было хорошо, больно, поэтому он пытается не думать, ложась на кровать и доставая книгу из под подушки. Книгу, которую будет перечитывать в который раз, вновь погружаясь в атмосферу сказки, о которой когда-то писала Роулинг. Жаль, конечно, что есть только первая часть, но это не мешает в голове додумывать свои собственные сюжеты. Сегодня Жану и впрямь везёт, ведь проверка на этот раз обходит его комнату стороной. На губах шёпотом застывает родной язык, слова, что мать раньше шептала на ухо, поздравляя с праздником.       Седьмой и восьмой номера смотрят в спины удаляющимся пятому и шестому, переглядываются и идут к себе. На сочувствие или жалость времени нет, да и даже если бы было, отвлекаться на эмоции попросту небезопасно в Гнезде. Все давно уже выучили этот урок, седьмой и восьмой не исключение. Комната встречает их мёртвой тишиной, а шёпот из уст седьмого пугает до усрачки, поскольку кажется слишком громким, слишком гулким, слишком шумным. Но это не так. Оба, замерев прямо у дверей, вслушиваются в шаги, но за дверью только тихие парные перестукивания, принадлежащие девятому и десятому, поэтому парни расслабляются и наконец отмирают. Медленно, прислушиваясь к шагам за пределами комнаты, за пределами условно-безопасной зоны, восьмой подходит к своему шкафу и, приподняв большую часть одежды, вынимает на свет пакет с надписью «Какао» на нём. Упаковку прячут под подушку, а парни, взяв свои кружки, направляются на кухню, чтобы налить себе кипятка. Пить какао придётся без молока, чтобы не спалить запрещёнку, но они уже привыкли, поскольку делают это который год. Своего рода маленькая традиция. Дело ли всё в волшебстве праздника, во что никто из пары не верит(враньё. Оба надеются, что праздник несёт в себе магию), или же просто в этот вечер Хозяин решил не ходить по коридорам, однако кипяток доходит до комнаты, а какао-порошок оказывается в нём тут же растворён. Последующие несколько часов седьмой и восьмой сидят под одним пледом и шепчут-шепчут-шепчут о своих мечтах, грея руки о быстро остывающие кружки. Возможно, остальные этот день праздником назвать не смогут, но вот для них чудо уже свершилось.       Кевин приходит в себя, когда ему на шею приземляется холодная рука, вытаскивая из мыслей об ошибках, недочётах и недоработках, допущенных на сегодняшней тренировке. Краем сознания Кевин отмечает, что тренировка длилась дольше обычного, а значит сегодня тот день. День, когда Кевин остаётся один на один с собой и со своими демонами, поскольку Рико уходит к Хозяину. Пальцы Рико ледяные, как его взгляд, направленный словно в душу, выискивающий неповиновение, малейшие огоньки сопротивления в глазах. Над ухом раздаётся весёлый, но такой же холодный, как и руки, хмык, когда он, видимо, не находит никаких недочётов в Кевине. Он и не может, ведь маска давно срослась с лицом. Вес с шеи пропадает, с души словно снимают тяжкий груз, но Дэй этого не показывает, стоит всё так же сгорбившись, лишь бы Рико не понял, как без него легче. Кевин кивает номеру один и, получив ответный кивок, направляется в комнату, практически всю дорогу ощущая на своей спине тяжёлый, испытующий, неприятный взгляд чернильно-чёрных глаз. Расслабиться не удаётся даже в комнате, поскольку глаза эти продолжают своё наблюдение с фотографий, развешанных на стенах, но немного Дэя всё-таки отпускает, поэтому он позволяет себе рухнуть на кровать, переставая думать о чём-либо. В голове блаженная пус-то-та. Никакого Экси, никакого Рико, никаких мыслей о собственном провале. Ни-че-го. На лицо выползает блаженная улыбка, а в мыслях, перед тем как сознание окончательно угасает, проносится смазанная благодарность непонятно кому за это блаженство, за этот праздник.