Суета, мандарины и её зайчики

      Медленно-медленно на землю падал хлопьями снег. Вырисовывая на окошке узоры, подыгрывая морозу, Ран дожидался, когда в коридоре вспыхнет свет и с холодной улицы войдёт дорогой его сердцу человек. Он бы и сам сходил в магазин, но великая сила лени и аномальные сугробы за последние десять лет позволили ему сдвинуться разве что к окну.       Время шло, стоять около холодного окна больше не было сил, и парень легко опустился на диван, кутаясь в клетчатый плед. Настроения праздновать так и не появилось. Сейчас, находясь в полутьме квартиры, лишь ёлка мигала разноцветными огнями около диджейского пульта брата, Ран начал ощущать неприятное чувство одиночества. Нет, он любил бывать один, в спокойствии листать журналы, в тишине перебирать украшения: одни уже надоели, другие он так и не надел, третьи надо бы почистить. Таким одиночеством он наслаждался в полной мере. Но в эту новогоднюю ночь, наблюдая за тем, как режим гирлянды сменился на более медленный, и, погружаясь в темноту окончательно, Ран захотел, чтобы как можно скорее в квартире появилась суета.       В этот же момент раздался звонок в дверь. У Риндо есть ключ, подумал тот по пути в коридор, нахмурившись. Никого больше они не ждали. Ран посмотрел в глазок и увидел, как около двери на коврике с максимально клишированной надписью «Welcome Home» мнётся девушка в красном пальто.       Щелчок, дверь приоткрылась и на него уставились хитрые зелёные глаза как с фотографии. Щёки и нос красные с мороза, в левой руке два – белый и чёрный – пакета, в правой маленький чемоданчик, а в волосах запутались снежинки.       — Сейчас уроню, — предупредила она, больше не выдерживая веса чемодана, и тот глухо упал почти на ногу Рана, благо тот успел вовремя отойти назад. — Колёсики сломались.

***

      Риндо, очистив мандарин от кожуры, наблюдал за тем, как по-хозяйски на его кухне расправлялась с индейкой «друг» по переписке. Когда он зашёл домой с сумками набитыми всякой всячиной, что попадалась ему на глаза, то первым, что он увидел, как на полу рядом с ёлкой сидит его брат и с кем-то разговаривает. Риндо допустил мысль, что тот свихнулся, но после услышал женский смех и поспешил пройти дальше, чтобы убедиться самому, что ему не показалось.       Рядом с открытым чемоданом сидела та, что ещё недавно отправила им поздравительные открытки по почте, и показывала Рану, аккуратно распаковывая из пожелтевшей ваты, ангелочка с крыльями из перьев, о котором накануне рассказывала.       Риндо поставил сумки на пол и на шуршание повернули головы брат с гостьей. Она воскликнула его имя уменьшительно-ласкательно, вставая с места и держа на ладонях игрушку, не зная, как и подойти к нему, чтобы не разбить. Ситуацию спас Ран, который перехватил ангела и повесил его ближе к макушке, отчего их ёлка, как показалось Риндо, стала выглядеть завершённой. — Изысканно, не так ли? — протянул Ран, глядя на неё же, пока их знакомая радостно хлопнула в ладоши, лишь улавливая суть того, что он сказал.       Из них были отвратительные учителя японского, однако она продолжала общаться с ними и учить их английскому. Риндо мог лишь подивиться силе её духа и вере в них, когда и он и брат снова и снова забывали времена и могли не выходить на связь чуть ли не неделю, но никогда не больше. Либо же он сам, либо Ран писали ей письмо, делясь новостями за прошедшие дни. Таков был между ними уговор: каждый должен рассказать о том, что происходило в их жизни за то время, пока они не общались, поделиться чем-то интересным, что они увидели или услышали.       Риндо в этом плане было проще, потому что он мог начать разговор с песни, которая ему понравилась. А таковых находилось действительно много. Он гордился своей коллекцией дисков длиною в целую стенку. И ему же не составило труда записать для девушки альбом её любимой группы и слушать вместе с ней по десятому, двадцатому кругу «Memento Mori», а после напевать её с братом, который тоже знал о небольшом фанатизме их «друга» по переписке и которому прельщало (он в этом не признавался, но всё же), что он похож на вокалиста. — Ран, режь тоньше, — раздался её голос и Риндо, набив щёки уже третьим по счёту мандарином, перевёл взгляд на пытающегося резать овощи брата. — Скоро Новый Год, а ничего не готово. Вы не собирались праздновать? Риндо, чего стоим, кого ждём? Протри полотенцем тарелки.       Ран тяжко вздохнул и страдальчески посмотрел на девушку, которая уже отвернулась и стала регулировать температуру печи, а после нахмурился, когда Риндо снова потянулся к мандарину. — Кажется тебе было сказано протереть тарелки, а не съесть ещё один, — по-японски сказал ему Ран и обратился к девушке, замечая закатывание глаз младшего. — В детстве Риндо наелся в праздники цитрусов, да так, что ему стало плохо и его лицо было красным. — Брат!       Но тот лишь хохотнул, не реагируя на его крик. Сам виноват, нечего было так смотреть на него. — Мне кажется, что Рин был очень милым ребёнком, — сказала девушка, протягивая ему тарелку, которую нашла в их шкафчиках. Она удивилась, что сервиза оказалось мало. Видимо они предпочитали заказывать еду, судя по пустым коробкам пицц рядом с входной дверью, которые она заметила, пока решалась нажать на звонок. — Вот именно, что был, — хмыкнул Ран и снова попытался разрезать перец настолько тоньше, насколько мог. — Настоящие мужчины не должны быть милыми, — Риндо протёр тарелку и, услышав смешок, глянул на девушку. — Что? — Значит, мне придётся отдать твой подарок Рану, — она наигранно грустно это произнесла, обходя недоумевающего парня, чтобы взять пакеты из-под ёлки.       Ран отложил нож в сторону. Ему было интересно посмотреть, что могла бы подготовить им она, учитывая, что их «друг» не могла себе позволить брендовые вещи. Он обещал самому себе, что спросит у неё, сколько стояла эта поездка сюда, но позже. Сейчас не хотелось портить атмосферу, царившую у них с Риндо в квартире. Давно такого спокойствия не было здесь. И хотя подготовка к празднику была суетной, Ран мог сказать, что был доволен тем, как всё обернулось. Ведь именно этого он и хотел, да? Правда, он не мог предсказать, что на пороге в Новый Год появится та, которую в начале общения они считали за парня из-за недопонимания в языке. Это было слишком неожиданно и, к его недовольству, он наверняка выглядел перед ней смешно. А кто бы не удивился такому? То, что она здесь, уже подарок для них.       Девушка, держа в двух руках пакеты, преподнесла их братьям: чёрный – Рану, а белый – Риндо. Парни переглянулись и взяли каждый свой. — Я хотела вас порадовать, всё-таки праздник, каждому нужен подарок, хоть и небольшой, — гостья наблюдала за ними, закусив губу от волнения.       Что-то лёгкое, подумал Ран, не торопясь заглядывать. Хотелось растянуть этот момент и оставить в памяти.       Риндо смутился, когда чуть было не коснулся пальцев девушки. Это было непривычно, это было необязательно, это было… Риндо нащупал мягкое и достал нечто чёрное и длинное. Пакет упал на пол, потому что парню было интереснее понять, что это такое. Он раскрутил вязаную ткань и увидел на другом конце пять маленьких зайчиков. — Это… — Шарф, — подтвердил Ран, надевая точно такой же, но белый, себе на шею. Ран умилился такому простому подарку; он разглядывал мордочки зайчиков и думал о том, как это было символично. — Я решила, что парные шарфы – это хороший вариант подарка. Хотя я понимаю, что можно было бы подарить что-то другое, но всё решалось так быстро и я хотела успеть сюда, чтобы спраздновать всем вместе, — начала тараторить девушка, но, взглянув на Риндо, остановилась. — Рин-тян кавай!       Ран не выдержал и рассмеялся, когда услышал это. Брат старался выглядеть серьёзным, но покрасневшие щёки выдавали его с головой. — Риндо, кажется ты переел мандаринов. Ты снова красный, — поддел его Ран, снова вспоминая детство. — Я должна сфотографировать! — Нет! — воскликнул Риндо, пока Ран перевязывал шарф поудобнее. — Никаких фото! — Но ты такой милый, это надо заснять. — Я же сказал…!       Неизвестно, сколько бы продолжался этот спор, и кто бы выиграл, если бы не слова Рана, меланхолично произнесённые им: — Горелым пахнет.   — Индейка! — воскликнули Риндо и девушка и вместе бросились к печи.