Camera Obscura

      Джим поднялся на третий этаж старого многоквартирного дома и постучал в дверь. Потом постучал ещё раз. Он прекрасно знал своего друга - Эб мог торчать сейчас в ванной, проявляя пленку, и до него не достучишься, придется ждать. Но Эб открыл довольно быстро, и Джим ввалился внутрь, тряся пакетом с рыбой и картофелем фри. - Привет великому фотографу! - воскликнул Джим, - Смотри, что! - О! - обрадовался Эб, и его покрытое юношескими прыщами лицо, едва познавшее бритву, расплылось в улыбке, - Родители оставили мне только вчерашний суп. Будешь, кстати? - Да мы пируем! - радостно оскалился Джим.       В их возрасте еда была на первом месте, поэтому они сразу же направились на кухню. Конечно, на первом месте должны были быть девчонки, но их ни у одного из приятелей не водилось.       Быстро поев, они пошли в комнату Эба. - Вот! - гордо сказал Эб, положив перед Джимом несколько маленьких чёрно-белых снимков (Эб экономил фотобумагу, и редко делал большие фотографии, а о цветных фото мог только мечтать).       Джим присмотрелся. На снимках были улицы Лондона, только сильно размытые и нечёткие. - Кажется, ты фокус не настроил, - сказал он. - Фокуса там нет! - победно заявил Эб.       Он схватил старенький фотоаппарат и сунул его Джиму в руки. Объектив у фотоаппарата отсутствовал, и вместо этого на него была навинчена заглушка, заклеенная фольгой. В центре фольги темнела крохотная дырочка. - Осторожно, - предупредил Эб, - не тыкай пальцами. Стеноп! Сам сделал. - И чем он отличается от обычного? - спросил Джим, для которого это было китайской грамотой.       Он, в отличие от прятеля, фотографией не интересовался, хотя признавал ее ценность в деле фотографирования молоденьких сверстниц, особенно в тех случаях, когда им удалось пару раз сделать фото, направив аппарат снизу вверх под юбку. - Там в принципе нет линзы, - пояснил Эб, - соответственно, никакого фокуса. Камера-обскура, слыхал? Так можно было сделать фото даже в каменном веке! Потом он задумчиво взъерошил волосы и добавил: - Хотя без пленки чёрта с два ты сделаешь фото. В общем, экспериментирую. - Угу, - уважительно буркнул Джим, - а что ты там крутого хотел показать? Эб выложил ещё пару фото с изображением каких-то магазинов: один, судя по размытой вывеске, был музыкальным, второй, кажется, книжным. Судя по отвратительному качеству, снято было на этот самый фотоаппарат каменного века. - И? - спросил Джим. - Ты сюда посмотри, - сказал Эб и ткнул пальцем в край фото, где в кадр попала часть соседнего здания.       Зданием этим был, судя по всему, старый обшарпанный паб. Снимок зацепил часть вывески с рисунком какого-то котелка, расплескивающего свое содержимое, и букв. Буквы были некрупными, и на отвратительном фото не читались. Кажется, первая была буквой "Д", но и это было скорее предположением. На втором снимке, где был другой магазин, с противоположного конца снимка в кадр попала часть, видимо, того же обшарпанного паба; по крайней мере, стиль размытых букв и общий антураж был тем же. Перед магазинами тротуар пересекали призрачные размытые силуэты людей, похожих на кометы. - Выдержка слишком большая, - пояснил Эб, - людей не видно. - И? - снова повторил Джим. - Ты видишь паб? - спросил Эб с каким-то восторгом. - Конечно, вижу, - подтвердил Джим, - Хочешь туда сходить? Думаешь, он настолько паршив, что там тебе нальют, не спрашивая гражданской карты? Ты же не пьёшь? Где это вообще? - Чаринг-Кросс-Роад, - торжественно сказал Эб, - там нет никакого паба, Джим. - Это не паб? - спросил Джим, не понимая, что так удивило его приятеля: ну нет - и нет, какая разница? - Вообще нет, - ответил Эб, - даже здания. Там вот этот магазин, потом сразу вот этот. Между ними ничего нет, я съездил посмотрел. Слева - один магазин, справа - другой. - Надо было сфотать, - заметил Джим. - На нормальный фотоаппарат. - Да! - едва не завопил Эб, выложив на стол кусок проявленной пленки, - Негатив. Я не стал фото делать, не миллионер. Джим хмыкнул, соглашаясь, потому что и сам миллионером не был. Он взял пленку, но она была ужасно мелкой, да и изображение - инвертировано. - Пошли на увеличитель, - нетерпеливо дернулся Эб. Они пошли в ванную, при помощи табуреток и кусков фанеры переоборудованную в фотолабораторию, и спроецировали негатив на бо́льшую площадь. Эб был прав: Джим видел оба магазина со снимков, но никакого паба между ними. - Может, ты перепутал место? - спросил он, - две похожие улицы, два похожих магазина. Между одними есть паб, между другими - нет. На первых фото с твоего пещерного аппарата вообще ни черта не видно. - Я хочу проверить, и снова сделать снимки стенопом, - упрямо сказал Эб, - В тот раз было пасмурно. Сейчас яркий день, пленку я взял почувствительнее. Экспозиция с этой дыркой должна быть приемлемой. Я только что отщелкал пробные экспозиции, перед тем, как ты пришёл. Он протянул руку вверх и снял с веревки кусок мокрой еще пленки. - Ммм... - промычал он разглядывая пленку на свет, затем вытащил из кармана блокнот и принялся смотреть записи. - Ну, в принципе, приемлемо, - заявил он наконец, - экспозиция великовата, но со штативом снять можно. - У тебя есть штатив? - спросил Джим, который из всей фразы понял только это, а остальное звучало для него как "бла-бла-бла". Эб достал из угла деревянную швабру и перевернул ее рукояткой вниз. - Ставишь так, - ответил он, - аппарат сверху, держишь неподвижно - и вуаля! Лучше это делать вдвоем. Один держит швабру, другой - прижимает аппарат и фотографирует. - Ты предлагаешь стоять посреди улицы с фотоаппаратом на швабре? - недоверчиво переспросил Джим, - Нас примут за идиотов! - Ты думаешь, нас не принимают за идиотов во всё остальное время? - развеселился Эб, - Да ты оптимист, приятель! Поможешь? - Всегда мечтал выставить себя придурком перед всей улицей! - ворчливо воскликнул Джим, но больше для порядка, потому что, конечно, он поможет. Ведь это Эб, старина Эб, его друг с детства.       Со шваброй и фотоаппаратом они выперлись наружу, добрались до станции метро и поехали, благо ехать было не так долго. Достигнув нужного места - Джим действительно узнал знакомые по снимкам магазины, и между ними действительно ничего не было - они остановились на тротуаре напротив, Эб поставил швабру на рукоять, возложил сверху фотоаппарат и, согнувшись, начал смотреть в видоискатель. Джим, чувствуя себя немного глупо, принялся смотреть по сторонам, чтобы до последнего момента делать вид, что он тут не при делах. Мимо прошла молодая женщина, и он против воли стал смотреть ей вслед. Широкая юбка стягивала узкую талию и колыхалась вокруг пышных бёдер в такт шагам, под складками ткани угадывались движения ягодиц... Толчок под ребра вывел его из созерцательного транса. - Кончай пялиться на баб, Джим, - насмешливо сказал Эб, - давай займёмся делом. "Все-таки Эб ни черта не смыслит в жизни," - подумал Джим. Или просто трезво оценивал свои шансы и не тратил время на несбыточные мечты, но эту мысль Джим от себя отогнал. Так мыслят неудачники, а он, Джим, не таков. Вот уж нет!       Он присел на корточки и взялся за швабру, а Эб принялся ковырять фотоаппарат. - Замерли! - наконец скомандовал он, и Джим послушно замер. Через некоторое время Эб отмер и снова взялся за фотоаппарат, буркнув: - Ещё пару экспозиций... И... замерли! Скучающий Джим, все обязанности которого заключались в том, чтобы неподвижно держать швабру, таращился на магазины, и потому сразу заметил невесть откуда взявшегося мужчину, который со скучающим видом стал поодаль, однако время от времени бросал на ребят косые взгляды. Одет он был в смокинг и туфли - одежду, безупречно выглядящую, но несколько выбивающуюся из будничной толпы вечно спешащих куда-то прохожих. - Это что за клоун? - тихо бросил он Эбу, указав взглядом на типа в смокинге. - Да черт его знает, - безразлично ответил Эб, - Тут вокзал же рядом. Кого только не встретишь. Цыган недавно видел. Они сделали несколько снимков и, к облегчению Джима, отправились обратно. По пути назад, Джиму показалось, что странный тип в смокинге зашел вслед за ними в метро, но в такой толпе можно было легко обознаться. Эб купил пару булочек с сосиской, и настроение Джима значительно улучшилось.       Вернувшись обратно в квартиру Эба, друзья разделились: сам Эб заперся в ванной, чтобы проявить плёнку, а Джим, который в тускло-красном мраке и тесноте импровизированной фотолаборатории без вентиляции только мешался бы и тратил кислород, остался снаружи греть суп и резать хлеб к обеду. Сложно устать есть и смотреть на девушек, пока ты бреешься раз в неделю. Наконец Эб отпер дверь, и Джим поспешил внутрь. Они сунули в увеличитель еще совершенно мокрую пленку и оба склонились над проекцией. Даже на по-прежнему сильно размытом инвертированном негативе был виден кусочек паба рядом с попавшими в кадр магазинами. - Подо что у тебя руки заточены, Эб! - беззлобно поддел друга Джим, - Надо было фотографировать пространство между магазинами. Ты опять нащелкал края. - Я целился точно в середину, Джим, - огрызнулся Эб, - если только ты не вертел шваброй, как та чувиха задницей. Что теперь скажешь?! Джим выпрямился и озадаченно взъерошил волосы. - Херня какая-то, - подытожил он. - Как в "Солнечном псе" у Стивена Кинга, - заявил Эб, - Читал? Не так давно вышло. Джим отрицательно помотал головой. Чтение было еще одной страстью Эба, мало способствующей успеху у девушек. Ужастики, космические приключения и прочие вещи Эб обожал. - Расскажешь за обедом, - скомандовал Джим, вытаскивая Эба из ванной, - Пёс - псом, а обед по расписанию. Рассказ оказался жутковатый, особенно с учетом обстоятельств. - Может, тоже разобьём фотоаппарат, - предложил Джим. - Э! - возмущенно воскликнул Эб. Щелкнул замок входной двери, и по квартире промчался сквозняк. Похоже, кто-то из родителей Эба вернулся домой раньше обычного. - Что-то рано, - буркнул Эб и пошел к выходу. - Джим, - сказал он через несколько секунд из коридора странно бесцветным голосом, - тут кое-что интересное. Подойди посмотри. Заинтересованный Джим пошел к другу, удивляясь, что там может быть. В коридоре стоял Эб и смотрел на входную дверь безразличным взглядом. На друга он даже не взглянул. Джим заинтересованно глянул на дверь. Коридор был совершенно пуст, лишь эта самая дверь была приоткрыта. - Империус! - раздался голос прямо из пустоты, и перед ним блеснула вспышка света. Голова мгновенно стала пустой, словно все мысли разом выключились. Он не мог даже начать на чем-нибудь сосредотачиваться, будь то даже шевеление пальцем. - Идите внутрь, ребята, - сказал тот же голос, и эта команда стала единственной мыслью, которую можно было думать. Джим и Эб прошли в большую комнату. Внезапно из воздуха рядом с ними материализовалось трое: двое мужчин заурядной внешности, один чуть постарше, другой чуть помладше; и пожилой джентльмен с интеллигентной бородкой, выглядящий как старый доктор или профессор. Все трое были одеты в странные длинные хламиды, словно они вылезли века из девятнадцатого. Тот, что постарше, держал в руках короткую указку из лакированного дерева; тот, что помладше - саквояж. Дедок-профессор держался на периферии. Безвольное оцепенение не позволяло Джиму даже удивиться, мысли исчезали из головы, не успевая толком оформиться. "Помоложе" поставил саквояж и вышел. Через какое-то время он вернулся и положил на стол швабру и фотоаппарат. - Это они, Эверетт, - сказал он. - Итак, молодые люди, - обратился к ним "постарше", названный Эвереттом, - расскажите-ка, что вы делали с этими вещами, что вы увидели или хотели увидеть, и что узнали или хотели узнать. Рассказывайте без утайки, со всеми подробностями. Просьба эта мгновенно стала единственным их желанием и единственным стремлением. Говорил в основном Эб, но кое-что спрашивали и у Джима. Во время допроса - а это был именно что допрос - "помоложе" уходил и заходил в комнату, принося то пленки, то фотографии. Всё, что относилось к таинственному пабу, перекочевало в саквояж, включая пещерный фотоаппарат. - И как такое могло произойти, Эверетт? - спросил "помоложе", после того, как все улики исчезли в саквояже. - Чары действуют на глаз камерного типа, Эдвин, - буднично пояснил Эверетт-"постарше", - понимаешь? Прозрачная роговица преломляет свет и фокусирует его на поверхность, чувствительную к свету. У всего живого глаза устроены одинаково, и потому чары подменяют изображение в фокусе и скрывают нас от кого угодно, лишь бы этот кто угодно имел глаза. Стеклянные глаза техники магглов устроены точно так же. Просто роговица у них стеклянная, а вместо сетчатки - пластинка, покрытая желе, которую они полощут в темноте в специальных зельях. Вон, можешь посмотреть - эти дети устроили такую зельеварню в ванной. Есть еще стеклянный глаз, где светочувствительная поверхность - это какая-то дрянь, которая передает картинку по проводам. Но принцип камерного глаза один. - Ну, это логично, - кивнул Эдвин-"помладше", - чтобы видеть, нужен глаз. Хоть из чего его делай - мясо или стекло - а это должен быть глаз! - А вот и не совсем! - воскликнул Эверетт, - Ты видел, что соорудили эти два птенца? Камера-обскура! Эта штука старше Хогвартса. Там нет роговицы, просто дырка. Чары просто не распознали в этом дерьме глаз! Магглоотталкивающие, конечно, сработали, но что толку, если "Дырявый котёл" всё равно попал в кадр. Подкинем мы работенку невыразимцам! - Да ладно невыразимцам! - запальчиво продолжил диалог Эдвин, - Они, думаю, доработают чары, не в первый раз, и скажут: "Удачи, ребята!". А кто будет заставлять самоуверенных идиотов обновлять чары?! ОМП! А кто будет разбираться с вот такими вот щеглами, когда они наткнутся на старую версию чар или найдут еще одну уязвимость в новых? Мы с тобой, Эверетт! А это случится, просто вопрос времени! Магглов слишком много! Даже если каждый тысячный случайно набредет на уязвимость, магглов сотни тысяч, миллионы! Кто заткнет все эти дыры? Магглов слишком много. - Или нас слишком мало, - заметил Эверетт. - А вот это можно исправить! - лукаво сказал Эдвин. - Ха! - подхватил Эверетт, - Скажу это своей ненаглядной, когда у нее в очередной раз будет болеть голова! Волшебный мир в опасности, скажу я ей! Сам не хочу, но ради спасения всех нас надо... Они оба захохотали. - Давно пора завершить то, чему дало начало принятие Статута, - неожиданно вмешался в разговор "дедок", до этого слушавший мужчин с благодушной улыбкой, - Пора покинуть мир магглов. Этот город, да и все остальные, созданы магглами и для магглов. Это место не для нас. - Уйти из городов?! - с возмущением воскликнул Эдвин, - Бросить тут всё и удрать в деревни?! - Вы говорите так, будто это - что-то плохое, - с укоризной заметил "дедок". - Бежать с поджатым хвостом, как побитая шавка, - уточнил Эверетт. - Да вы посмотрите в окно! - горячо возразил "дедок", - На эти человейники, на этих магглов вокруг! Они сидят друг у друга на головах, они дышат смрадом и копотью, их сотнями давят собственные железные колымаги, потому что им уже тесно на улицах! Каждый из тех, кто сюда попал, мечтает сбежать, но у большинства нет средств, чтобы это сделать. Покинуть этот ад - благо, а не наказание. И это надо было сделать уже давно! - Может, вы и правы, мистер Эджкомб, - миролюбиво сказал Эдвин, - однако, пора закончить здесь, я полагаю. Дел еще по горло, а время идёт. - Вы совершенно правы, молодой человек! - с улыбкой сказал "дедок" Эджкомб. Он резво для своего возраста подошёл к Эбу и Джиму, держа в руке почти такую же, как и у Эверетта, деревянную указку, и уселся на стул, который услужливо пододвинул ему Эдвин. - Ну, юноша, - ласково произнес он, - смотрите мне в глаза... Вот так... Обливиэйт!