Последний вагон

наши два года прошли очень быстро и незабываемо. каждый день, каждая минута была замечательной и я ни разу не почувствовала себя несчастной. сейчас мы живём в маленькой квартире в черте города, ремонт там не очень, но квартира досталась в наследство Лане, а что-то большее мы позволить не можем. на стенах висят наши фото. в центре моя любимая. на ней мы с Ланой стоим на вокзале, а на руках наш кот Том, в этот день мы его получили, на фотографии мы правда обе искренне счастливы. её глаза направлены на меня, когда я с теплом смотрю на зверюшку.мы выглядим, как настоящая семейная пара и это греет совместная жизнь дает о себе знать, поэтому по приходе домой машинально убираю куртку на крюк и жду своих объятий, так же запомнила, что шоколад нужно ставить в холодильник, ведь так вкуснее, а во время уборки отвлекать друг друга нельзя, и необходимо соблюдать график. такие условия меня вполне устраивали, ведь главное, что рядом со мной моё рыжее солнце. наши разговоры не переставали быть интересными, друг другу мы не надоедали, но трудности были сначала были мелкие бытовые конфликты по поводу недомытой посуды или нехватки денег. последняя проблема стала особенно актуальна, ведь работали мы обе на низкооплачиваемых работах, чтобы хотя бы хватало на питание себе и Тому. Я работала официанткой в кафе около дома, а Лана была кассиром в гипермаркете. шли недели за неделями и наши отношения стали натянутыми окончательно. девушка приходила после работы позже, чем обычно и была ужасно напряжена, либо пьяна. курили мы обе очень много, но сейчас практически все деньги уходили на сигареты. в один из дней я вернулась домой, но ланы дома не было. это однозначно напрягло, но наводить панику раньше времени не хотелось. утром девушка так и не явилась, зато было сообщение в телеграмм. 05.22. Лана: Прости, больше не жди меня, я доживаю свои последние дни. не хочу чтобы ты видела это. я взяла наши сбережения на лечение. Лана ушла? что с ней? написать в ответ не получилось, потому что я была уже в блоке. сердце медленно, но верно сжималось. безысходность не давала покоя. надежда, что любимый человек жив, а это асе ложь была и заставляла жить.