Драбблики по ХН

Из гостиной доносится адская какафония звуков – там орет телек, Джуён что-то музыкально завывает, Джисок битбоксит, Чонсу громко угорает над шутками Гониля… А на кухне только они двое. У них тут своя атмосфера. Тихо, спокойно, уютно как-то. Сынмин умеет становиться тамадой, шоумэном, диким и необузданным экстравертом. Возможно, он заставляет себя выходить из зоны комфорта, потому что ему кажется, что в их профессии иначе нельзя. Или он просто так маскирует свою неловкость? Компания Хёнджуна для него – подарок судьбы. Человек, с которым комфортно молчать, не испытывая неловкости – большая редкость. Хёнджун вообще – та еще диковинка. Вот как человек, умеющий чуть ли не оргазмы вызывать своей виртуозной игрой на гитаре, может так же идеально лепить сонпхён? Да у мамы Сынмина и то не так красиво выходит (прости, мама!). Хёнджун не спешит, движения аккуратные, выверенные, даже как будто боязливые – тесто очень нежное, а Хёнджун готовит сонпхён впервые. Сынмин собирался предложить парням заказать готовый, но Хёнджуну хотелось попробовать приготовить что-то традиционное самому, тем более что во время съемок ему пришлось быть судьей. Сынмин не мог не поддержать идею – совместная готовка с Хёнджуном, это же…почти свидание? Романтично, короче. Даже если Хёнджуну тесто и начинка интереснее компании Сынмина. Сегодня вообще-то еще не Чусок – они отснимают такое заранее. Но Сынмин предложил ему потренироваться, чтобы на праздник вышло еще лучше... А у Хёнджуна и с первого раза все идеально. Маленькие полумесяцы из подкрашенного теста выходят на загляденье. От залипания на чужие тонкие пальцы его отрывает смешок: - Что это? - М? – Сынмин выныривает из своих фантазий о том, как он целует эти пальцы, прежде чем сунуть в карман своего пальто, чтоб согреть во время зимней прогулки, где они будут только вдвоем… - Кого ты пытаешься слепить? Это…зайчик? Сынмин переводит взгляд на свои руки. Измочаленное тесто скручено в форме неведомой зверушки. Два отростка напоминают ушки. - Это Хёнджуни! – смеется он. И сует под нос младшему: – Похож? - Неа! – тот хихикает – так очаровательно и заразительно, что Сынмин готов продать душу за этот смех. - Почему? – деланно-оскорбленно возмущается он. – Нет бы похвалил, я впервые леплю зайцев! - Тогда уши длиннее надо. – по-деловому заявляет Хёнджун и тянет руки. Под его умелыми пальцами тесто действительно приобретает форму. А Сынмин, чьи пальцы то и дело задеваются чужими – горячими, с шершавым подушечками, кажется, наоборот, скоро растечется в лужицу. - Ты весь красный. – тихо говорит Хёнджун, рассматривая его лицо. – Может, окно приоткроем? Тут жарко. Его лицо слишком близко, что вообще необычно для такого нетактильного и стеснительного Хёнджуна. А Сынмин борется с собой – ужасно хочется поцеловать улыбающиеся уголки красивых губ. Но он, наверное, все испортит. - Обана, фигассе! – громкий крик Джуёна заставляет их чуть ли не отпрыгнуть друг от друга. – Джисок-а! Зацени, они хренову тучу налепили! - Где? Уо-оу, круть! Давай тоже попробуем! Мы ж теперь официально умеем готовить жрачку! – Джисок вбегает на кухню следом, и Сынмина с Хёнджуном буквально сносит ураганом из двух придурков, прижимая к краю кухонного стола…и немного друг к другу. - Желтый хочу! Можно?! – и, конечно, Джуён не дожидается разрешения, хватая один из цветных «пельмешков», заботливо разложенных Хёнджуном на салфетку. - Не жри сырое! – возмущается Джисок и принимается отбирать сонпхён. Они борются, щекочут друг друга, ржут и в конце-концов рвут злополучный желтый пирожок. Начинка вываливается на пол. Сынмин вздыхает. Мало того, что нарушили им «момент», так еще и срач развели. Единственное, что примиряет его с реальностью – его же собственная рука в районе талии Хёнджуна, которую тот не спешит скидывать. - Убирать сами будете. - Да без б. – кивает Джисок, дожевывая свою половину сонпхёна. – А тесто осталось? Мы тоже хотим попробовать слепить че-нибудь. Вкусно, кстати. - «Не жри сырое». – передразнивает Джуён, кривляясь. - Я должен был убедиться, что ты не траванешься. - Или героически травануться вместе со мной! – хихикает Джуён. И кидается обнимать Джисока: – Бро, я тебя обожаю, понял? Сынмин видит, как у Джисока краснеют кончики ушей, и решает, что кухонная свиданка теперь у Наггетсов, а им тут делать нечего. - Тогда мы доверим вам долепить все, что осталось! – авторитетно заявляет он, хватает Хёнджуна за руку и тащит прочь из кухни. - Они же все спалят. – шепчет Хёнджун. Но не сопротивляется, и послушно плетется за ним в коридор. - Пускай хёны разбираются. – хихикает Сынмин, хватая пальто. - А мы куда? – интересуется Хёнджун, тоже снимая с крючка свою парку. - Давай погуляем? А то я и правда перегрелся. Хёнджун смотрит на него пару секунд, а потом улыбается и нахлобучивает на него свою смешную шапку: - Чтобы уши не застудил, модник. - Кстати, об ушах. Научишь меня лепить зайчиков? Из снега? - Я слеплю лисёнка. Лисёнка-модника с фиолетовой челкой. - Тогда уж лучше шиба-ину! Они убегают в подъезд, держась за руки и обхохатываясь от возмущенных криков хёнов, доносящихся из квартиры. Сынмин твердо намерен прогулять с Хёнджуном до позднего вечера - пока не научится лепить зайчиков из снега.