Рассыпая наши мечты

      Наруто обнял младшего сына, стараясь сдержать растущий гнев. Ооцуцуки специально пытался вывести его из равновесия, чтобы поколебать его железную выдержку, зная, как сильно Саске дорога сердцу.       Мысли вихрем кружились в голове, но прежде всего нужно было обеспечить безопасность детей и вывести их из зоны возможного сражения. Не было уверенности, что Арашики останется нейтральным персонажем, особенно когда любимая женщина Седьмого в его руках. Узумаки не собирался сдерживаться ни в чём. Она нуждалась в помощи, и только он мог защитить её. Менма и Боруто были под угрозой. Седьмой не мог позволить себе рисковать их жизнями. Понимая мотивы безумных шиноби, вообразивших себя богами, Наруто всеми силами должен был спрятать мальчиков в безопасное место.       Наруто уловил напряжённую тишину и едва заметно кивнул, выражая своё недовольство. АНБУ окружили территорию. Их действия были слаженными и быстрыми. Вероятно, о том, что происходит в доме Хокаге, уже сообщили в операционный центр и главе Корня, Саю. Однако, как и следовало ожидать от бывшего художника, они не поднимали шум. Наруто уважал способности этого человека управлять сложным механизмом Конохи и надеялся, что тот проявит благоразумие и не станет вмешиваться. Ситуация касалась только семьи Узумаки-Учиха, и глава деревни не потерпит сегодня никаких других жертв.       — Боруто, — тихо окликнул сына Наруто, не поворачиваясь к нему. Его ладонь лежала на голове младшего ребёнка, прижимая её к своему плечу, словно стараясь передать ему своё спокойствие и защиту. Нельзя допустить, чтобы страх стал их главным врагом. — Готовься.       Генин оторвал взгляд от точки в тёмном коридоре и медленно поднял глаза на отца. Он шумно сглотнул, чувствуя, как ситуация стремительно меняется, превращая обычный семейный ужин в ночной кошмар. Боруто не мог представить, как потеряет отца, брата и, самое страшное, мать, которую он помнил лишь фрагментами. Нужно было перевести дух и собраться с мыслями. Это было как на миссии — он делал это тысячи раз. То, что происходило дома, казалось ему очередной задачей.       — Забирай Менму и уходи, — жёстко приказал глава семьи, пытаясь подавить панику младшего сына.       Боруто почувствовал, как его окатило ледяной водой. Он не ошибся? Уйти с поля боя? Просто оставить свою «команду»?       — Но… — начал было старший наследник Хокаге.       Седьмой остановил его холодным взглядом.       — Это приказ.       Наруто впервые использовал своё положение главы деревни как средство давления. Обычно он оставался просто Наруто Узумаки и старался не выходить за рамки. Боруто в первый раз почувствовал себя не сыном своего отца, а подчинённым, обязанным выполнять приказы. Он неосознанно стал взрослым шиноби.       Боруто едва сдерживал возмущение, но слова застревали у него в горле. Его товарищи так себя не ведут! Хотя перед ним был не отец, а Седьмой Хокаге, подросток всё же пытался проявить непокорность. Природа Узумаки не могла смириться с ситуацией, которая противоречила его подростковому максимализму.       Словесная перепалка внезапно прервалась из-за звука разбивающегося стекла в соседней комнате. Арашики напомнил, что время пленницы на исходе. В подтверждение своих намерений они услышали приглушённое: «Не трогай их». Саске, собрав последние силы, пыталась защитить свою семью. Наруто с трудом сдерживал себя, чтобы не ворваться в гостиную и не наброситься на обидчика. Его гнев успокаивал Менма, который тихо плакал и цеплялся кулачками за футболку Наруто, разрывая ткань. Он тоже услышал голос матери.       — Иди к Какаши, — Наруто бесшумно развернулся и подошёл к старшему сыну. Жена выиграла им драгоценные секунды, и он был ей за это благодарен. Этого времени должно хватить, чтобы передать младшего ребёнка его брату и ещё раз взглянуть на них перед началом битвы. — Доложи ему о ситуации. Скажи, чтобы баа-чан была наготове. Она нам понадобится. — Он мягко коснулся плеча Боруто и улыбнулся испуганному Менме. — Будьте осторожны, тебайо. Обещай мне.       Боруто кивнул. Их взгляды на мгновение пересеклись, и генин поджал губы, словно принимал ответственный приказ. Наруто напомнил ему о необходимости уходить, легко кивнув в сторону двери. Подросток, судорожно вздохнув, направился к выходу.       Проводив сыновей долгим взглядом, мужчина поднялся на ноги и вернулся к насущной проблеме.       — Держись, теме, я иду, — прошептал Наруто, входя в гостиную без особой осторожности.       Сжав ручку двери, Боруто успел уловить последний образ отца, который растворился в темноте дома. За порогом исчез беззаботный Узумаки Наруто, утонувший в бесконечной бюрократии. В бой вступал Седьмой Хокаге.

***

      — Я так и думал, — покачал головой Шестой, скрестив руки на груди.       Невозмутимость Какаши иногда поражала Цунаде. Несмотря на чрезвычайную ситуацию, ему удавалось сохранять лицо перед подчиненными.       Тусклый свет лампы освещал небольшую часть карты деревни, где цветными маркерами были обведены несколько стратегических точек. Секунды шли на убывание, и Боруто, который недавно прибыл в дом Хатаке, кажется, больше всех понимал, насколько ужасна ситуация дома.       — Мы не можем рисковать жизнью Наруто, — Сай выглядел не менее пугающе спокойно, чем его бывший учитель. Он задумчиво потёр подбородок, будто вовсе не спешил предпринимать каких-либо действий против врага. Боруто начинала раздражать обстановка бездействия. — Наша задача — его безопасность.       — У нас есть более важное задание, Сай, — напомнила Пятая, хмыкнув тихо под нос. Свет падал на её лицо частично, оттого казалось, что она мрачнеет с каждым сказанным словом. — Он доверил нам самое важное, что у него есть.       Бывший член Корня бросил взгляд на Боруто, который являлся эпицентром разговора. Он не стал цепляться за слова бывшего Хокаге, напоминая, что более ценным ресурсом для жизни у Наруто являлись далеко не дети. Потеря Саске вызовет куда широкий резонанс в будущем и поставит под угрозу существование Узумаки в целом.       Какаши тяжко вздохнул и опустился на стул, подставляя под подбородок сложенные в замок руки. Тяжесть сложившейся ситуации тянула привязанным к шее камнем вниз. Ему необходимо разработать план, который поставит сторону Конохи в выигрышное положение. Однако на составление стратегии уйдет много времени, а его у бывших учеников, запертых вместе с Арашики, нет.       — Ты не знаешь, с кем мы имеем дело, — мрачно ответил временно исполняющий обязанности глава деревни, бросая краткий взгляд на Сая. — Потерять бойцов в бессмысленной бойне будет глупейшей твоей ошибкой, Сай.       Замечание никак не отразилось на лице главы подразделения личной охраны Хокаге. Он также напряженно всматривался в небольшую карту на столе, не имея предложений по вызволению Седьмого из собственного дома. Мысленно он соглашался с мнением Какаши, но оставлять в беде друга, казалось, всё равно что самолично броситься на нож. Однако делать что-то было нужно.       — Я понимаю, господин Шестой, — пальцы мужчины противно стали настукивать по костяшке соседней руки. — Займусь подле эвакуацией жителей соседних домов, чтобы не допустить трагедии. После того предлагаю установить наблюдение и ждать момента, когда положение дел нужно будет изменить в положительную для нас сторону.       Спокойствие в комнате было наигранным, и чем больше Боруто всматривался в лица взрослых, тем сильнее ему хотелось вернуться, чтобы помочь папе выстоять против врага. К тому же, там находилась раненная мама, и оттягивать время было некуда. Может, пока они тут кидали друг на друга взгляды, мать убили, а отца добивали сильнейшими техниками?       — Эй! — воскликнул генин, вскакивая с насиженного места, не боясь, что громкими звуками разбудит Менму, закрытого на втором этаже вместе с Шизуне. — Вы че, ничего не сделаете что ли, даттебаса?!       Взрослые в комнате обратили своё внимание на мальчика, который гневно бросал взгляды на каждого присутствующего рядом с ним в ответ. Он сжимал руки в кулаки, а решимость действовать в нём плескалась, как у его отца в молодости.       — Боруто! — осекла мальчика Цунаде, не поддаваясь манипуляции.       От волнения и переживаний, страха и беспокойства у Боруто выплескивались эмоции, приправленные генами нетерпения от Узумаки. Пятая боялась, что проявленная ситуация с Ооцуцуки вызовет в нём ярость и Кьюби снова активизируется, добавляя проблем к имеющемся.       — Да вы просто… — на языке застряло обзывательство, которое он поспешил проглотить. — Папа там один, тебаса, сражается с этим говнюком, пока вы тут трусите! Вам че, всем плевать на него? Слабо выйти против него, а?!       Заметив, как АНБУ, стоявшие за спинкой кресла Сая, напряглись, Боруто фыркнул. Плевать ему хотелось на себя и последствия. Важно спасти отца и мать! Это они нуждаются в защите, поддержке и помощи!       — Замолчи, Узумаки! — рявкнула санин, силой усадив ребёнка обратно на место. Обиженный и находящийся на грани истерики подросток насупился, буровя женщину взглядом, каким Саске уничтожала врагов на расстоянии. Уловив из-за спины Сенджу взгляд Какаши, Узумаки-младший подметил, что сочувствие в его глазах стало куда больше, чем прежде. Почему? — Ты не меньше нас знаешь, как он переживает за каждого из нас. Особенно за вас с мамой!       Горячий пыл сопротивления Боруто потух, оставляя место разочарованию. Они называли себя сильнейшими шиноби, вставали на место Хокаге, а по итогу отсиживаются до момента, когда всё закончится и можно безопасно зайти на территорию их дома. Только вот поздно будет.       Какаши понимал рвение сына бывшего ученика отправиться в бой. Он сам желал остановить Ооцуцуки и закончить бессмысленное кровопролитие. Однако обычными методами им не справиться, и Цунаде, как бывалый глава деревни, была права: им нужна рациональность в действиях. Потеря десяток бойцов ничем не помогут ни Конохе, ни Наруто. К тому же, они рисковали потерять Саске. По рассказам Боруто, состояние её критическое.       — Шикамару оповещен? — спросил Хатаке, придвигая к себе карту. Нового на ней ничего не появилось. В голове тоже.       Сай коротко кивнул.       — Хорошо, — сказал Какаши, указывая на выцветшей карте перед собой три точки. — Нужно установить наблюдение в этих местах: здесь, — он ткнул в место, предположительно, слева от двора дома Узумаки, затем провёл пальцем выше, рисуя прямую линию: — здесь. Это позволит нам постоянно следить за ситуацией и быстро реагировать в случае необходимости. — Третья координата молчаливо завершала импровизированный треугольник.       Хатаке посмотрел на мужчину перед собой, затем на Сенджу, безмолвно взывая к помощи. Если не она, то никакой надежды на спасение Седьмого не будет. Цунаде кивнула — другого не ожидала.       — Я готова.       Шестой подложил сцепленные руки под подбородок.       — Сообщите также оперативной группе ликвидации последствий о ситуации с Хокаге. Нам нужно подготовиться к возможному столкновению с Ооцуцуки. Если появится Кагуя, эвакуируйте гражданских из кварталов в радиусе пяти километров под предлогом учений. Не разносите панику и действуйте согласно предписанному регламенту.       Сай внимательно слушал Хатаке и кратко кивал. Боруто показалось, что отец Иноджина перестал дышать с момента, когда Шестой принялся озвучивать задачи одну за другой.       — Мы дадим Наруто шанс самому разобраться, — сказал мужчина, опустив сцепленные руки и облокотившись на локти. Он тяжело вздохнул, понимая, что его решение не всем понравится. — Мы всегда верили в него, — он украдкой взглянул на хмурую Цунаде, которая вела историю болезни Узумаки и лучше всех знала, в каком нестабильном состоянии он находился в последнее время. — Верьте в Наруто и сейчас. Он справится.       Подросток прикусил губу и опустил взгляд на ноги. Никогда в жизни ему так сильно не хотелось увидеть отца живым.

***

      Как только Боруто закрыл за собой дверь, Наруто метнулся в гостиную. Там стояла зловещая тишина, и сердце забилось быстрее, предчувствуя беду.       Под ногой что-то жалобно хрустнуло, пронзив болью. Узумаки опустил взгляд и увидел разбитое стекло от фоторамки. Царапина зажила мгновенно, и он услышал издевательский смех.       — Браво, браво! — Усмешка оппонента растянулась ещё шире, а одинокие аплодисменты добавили ситуации сарказма, раздавив ушные перепонки от иронии. Со стороны это выглядело дешёвым фарсом, который только подстёгивал Седьмого на необдуманные действия. Кулаки хозяина дома невольно сжались до хруста костей, а жевалки заходили ходуном на лице. — Ваши способности к регенерации впечатляют, господин Хокаге. Это куда эффективнее, чем у вашего бездарного потомка.       Наруто встретился с ним взглядом. Пустые белесые глаза собеседника источали самоуверенность и превосходство, которых хватило бы всему роду Ооцуцуки на столетия вперёд. Надменность, которую ощущал потомок древнего клана, сквозила в каждом его движении и была направлена на то, чтобы задеть главу деревни. И, надо сказать, у него это отлично получалось.       — Отпусти её.       Под ногой у Арашики лежала Саске. Окутанная нитями чакры, истекающая кровью и обессиленная. Наруто не представлял, сколько времени супруга сражалась с противником, доведя себя до истощения. Он не ощущал у неё наличие чакры, зато прекрасно чувствовал, как она утопает в зареве боли. Ооцуцуки скучающе опустил взгляд на неподвижное тело под собой и слегка пнул, будто проверял, жива ли соперница. Тихий стон вперемешку с кровью, стекающей с уголка губ, разрезал сердце Седьмого на куски.       — Сукин ты сын!       Ярость. Неконтролируемая, обжигающая и дикая, она разливалась по венам, словно раскалённая лава. Узумаки перестал быть собой, способность мыслить здраво и действовать разумно покинула его. В голове пульсировала одна мысль: «Как он мог причинить ей боль?! Как посмел тронуть его женщину?!». Этот ублюдок заплатит. За каждую рану, за каждую каплю крови, упавшую на пол их дома. Живым он не уйдет. Наруто не позволит.       Мужчина бросился вперёд, занося кулак для удара. Но это была глупая идея. Хокаге осознал ошибку слишком поздно.       Арашики лениво взмахнул рукой, зацепив нитью чакры запястье Наруто, и с размаху ударил его в живот, отбрасывая назад, к шкафу. Кость ребра неприятно хрустнула, ослепляя вспышкой боли. Полки разлетелись под силой удара, обрушивая на Узумаки книги и другие предметы интерьера. Удар на несколько секунд лишил его сознания, но оно резко вернулось яркой вспышкой, и мир вокруг вновь стал чётким.       Курама на подкорке разума вспыхнул гневом:       — Ты что творишь, идиот? Забыл, с кем имеешь дело? — взревел он, распушив хвосты. Наруто схватился за голову, словно слышал звон тысячи колоколов. — Напомню тебе, пустоголовый, что это грёбанный Ооцуцуки! — не унимался лис.       Девятихвостый редко позволял себе такие резкие слова. Наруто усмехнулся краем губ, чувствуя заботу, которую проявляла к нему не только Саске. Он ничего не ответил другу, но внутри разгоралось упрямство и желание быстрее покончить с недоумком в белом одеянии. Тело ломило, а перед глазами лицо оппонента расплывалось. Однако Наруто не мог сдаться после первой неудачной попытки. Кто он такой, чтобы отступить?       — О вас ходят правдивые слухи, господин Хокаге, — сказал Арашики скучающим тоном, наматывая на палец нить чакры. — Вы редко думаете. Жаль, что такая сила досталась столь недальновидному человеку, — его лицо исказилось от презрения. — Но! — воскликнул он, поднимая подбородок, будто демонстрируя свою решимость. — Ничего страшного. Скоро всё это мы уладим.       Наруто глубоко вдохнул, сплёвывая кровь. Он снова посмотрел на Саске, которая дёргалась, пытаясь разорвать нити чакры. Ооцуцуки равнодушно глянул на неё вслед за Узумаки, и вздохнув, чуть шевельнул пальцами. Путы стали туже. Саске стиснула зубы, не проронив ни звука. Сердце Наруто замерло.       — Сначала я разберусь с вами, а затем перейду к вашим прекрасным детям. Полагаю, в будущем их сила будет в разы больше вашей, — сообщил Арашики, качнув рукой так, что ярко-голубые путы качнулись на кончиках пальцев. — Кстати, ваша жена уже на пределе. А вот вы, возможно, сможете меня развлечь? — Его глаза прищурились, а ухмылка обнажила белоснежные зубы, как у безумца. — Покажите мне, что вы стали Хокаге заслуженно.       — Ты… — прохрипел Наруто, схватившись за полку позади себя, чтобы подняться. — Я тебя… убью…       Покров чакры окутал тело привычной теплотой, заживляя раны, полученные после столкновения со шкафом, мгновенно. Арашики восторженно заулыбался, как ребёнок. Будто ждал именно этого. Наруто разозлился ещё сильнее, увидев его мерзкую физиономию. Он снова бросился на него, занеся кулак для удара.       Атака пришлась в пустоту. Смешок Ооцуцуки эхом раздался за спиной Наруто. Этот придурок уклонился от удара так легко, словно шиноби высокого ранга избежал атаки генина. Он понимал, что Арашики издевался. Намеренно играл с ними в ниндзя. Нагло и изощренно.       В его безумии было нечто отталкивающее. Возможно, все антагонисты, стремящиеся к могуществу, выглядели именно так. Их злорадство и превосходство разжигали пожары внутри героев, пытавшихся положить конец бесчинствам. Мадара выглядел также. Наруто не видел между ними разницы. Как и Учиха, Арашики признавал, что его интерес связан с приобретением силы для Кагуи. Неважно, каким способом он добудет желаемое. Безумство не ставит барьеров.       — Как ску-учно, — протянул он капризным тоном. Наруто уже собирался испепелить его взглядом, но Ооцуцуки внезапно переключил внимание на бывшего противника под ногами. — Позвольте добавить вам мотивации, господин Седьмой.       Арашики не стал ждать ответа от Узумаки. Вытянув пальцы перед лицом Хокаге, он показал нити чакры. Покров демона сделал комнату светлее и потому они стали ярче, отражая пламя. Противник сжал кулак, едва напрягая мышцы. Саске вскрикнула от боли: нити чакры впились в её кожу до крови. Из разрезов на светлой коже потекла кровь, разбиваясь вдребезги на пол. В нос ударил запах железа и боли. Наруто ощутил, как вместе с этим привкус алой жидкости оседает у него на языке.       — Надеюсь, ваша супруга доживет до победного конца и сможет увидеть, как чакра Девятихвостого станет нашей, — высокомерно заявил Арашики, слегка наклонив голову, чтобы продемонстрировать свою уверенность. — Приступим!       Седьмой не успел дослушать, что ему говорят, и бросился на ублюдка снова.

***

      Саске плохо различает слова. Слышит гул в ушах, а диалоги тонут в омуте, будто она находится под водой. Очертания кружат перед глазами, как искры от пламя, и она на секунду решает, что конец совсем близок.       Тело изнывает от многочисленных ран, истощения и предела возможностей. Сломанная рука на фоне дикой тошноты не проблема, а заплывший глаз от кровоподтёка не более, чем временная трудность. В носу свербит от смешения запахов. Она чувствует что-то родное, отдающее домашним уютом, духами мужа и зловонностью кармы Ооцуцуки. От всего этого постоянно хочется вывернуть желудок наизнанку, но порция болезненных ощущений, подаренных Арашики и его нитями, возвращают осознание реальности на место. Эпицентр смещается на струи крови, обволакивающие каждый сантиметр кожи. Кажется, словно она везде. Всюду. Зарево, что утопает в себе до первого глотка воздуха, обжигающего лёгкие.       В голове крутится одна мысль: пусть дети будут в безопасности. Чакры их в доме она не ощущает и надеется, что Арашики не ринется на поиски мальчиков, разрушая всё на своём пути. Не в стиле Ооцуцуки, но чем глубже она опускалась в их сознание, тем сильнее затягивало их сумасшествие. Они могут всё. Их нужно остановить здесь и сейчас. Всеми силами. Техниками. Додзюцу. Лучше умереть, но остановить ублюдка и спасти детей.       Глаза наполняются влагой. Саске не желает показывать слабость, но ни мужу, ни Арашики дела до неё не было. Она ничего не может. Она же привела вслед за собой врага, способного уничтожить целые континенты. Поставила под угрозу жизнь детей и даже не знала, сможет ли увидеть когда-нибудь их вновь. Такова ли была воля родителя, обещавшего остановить угрозу, нависшую над семьёй? Некогда всесильная куноичи, остановившая разрушение мира, собственными руками разбила будущее тех, кто давал ей силы жить.       Силуэты сближаются, и яркая вспышка на секунду ослепляет. Саске зажмуривается насколько позволяет подбитый глаз. Она догадывается, что Узумаки вошёл в Режим Мудреца и собирается надрать зад Арашики. Его раздирает боль от вида раненной жены. Душит желание растерзать на мелкие кусочки обидчика той, которая приносила в его жизнь смысла больше, чем собственное существование. Тело вспыхивает агонией, когда Арашики напоминает, в чьей власти она находилась. Саске едва сдерживается от крика. Но даже этого достаточно, чтобы спровоцировать Наруто на необдуманные действия. Он знает. Успел изучить за короткое время, как Седьмой реагирует на любую угрозу в сторону жены и детей. Учиха слабо усмехается сама себе, обмывая губы в крови. Быть марионеткой могущественного хозяина со стороны выглядит отвратно. Сама проходила через это.        По ощущениям, чакры не осталось. Может, хватит на что-то одно, способное помочь Наруто в бою или завершить его. Куноичи надеялась, что их незримая особенная связь не подведёт сейчас и они смогут понять друг друга без слов. Нужен момент. Единственный. Краткий. Способный поставить точку в столкновении с Арашики.       «Посмотри на меня. Я знаю, что надо делать».       Мольба скользит в глазах Саске так краткосрочно, что Наруто, кажется, понимает всё не так.       Она страдает. Ей очень больно. Помощи неоткуда ждать. Никто, кроме них двоих, не способен противостоять столь крупной угрозе в роли Ооцуцуки. Они должны противостоять ему до последней капли крови, чтобы спасти детей и деревню.       Тогда Учиха задыхается в собственной крови, понимая: финальную черту провести нужно будет одной.

***

      Кулаки Хокаге сжимались до хруста костей. Он представлял, как сжимает череп Арашики и ломает кости на мелкие кусочки, стоило взглянуть на избитое, окровавленное лицо Саске. Способность здраво мыслить уходила на второй план, уступая место бесконтрольной ярости.       — Возьми себя в руки, болван! — воскликнул в разуме Курама, пытаясь вразумить друга. Когда-то о подобном положении он мечтал, желая захватить тело Наруто. Иронично, что в текущем положении они поменялись местами. — Продолжишь в том же духе — впустую потратишь силы!       Голос демона растворялся на фоне желания убить скотину в белом одеянии. Узумаки должен был отгородиться от мысли, что противник нарочно методично и медленно уничтожает жену у него на глазах ради выгоды. Выворачивает самую сильную слабость против него.       — Что нам делать?       — Быть умнее.       Узумаки усмехнулся. В этом равных ему точно нет.       — Он не здесь, — сказал Девятихвостый, устремив взор мимо носителя.       Мужчина удивленно посмотрел на лиса.       — Чего?       Пару хвостов взметнулось, угрожающе зависнув в воздухе. Курама до сих пор не мог смириться с открытой тупостью своего товарища.       — Это не его настоящее тело, тупица! В отличие от тебя, он не тратит много ресурсов и заставляет вас, идиотов, манипулировать чакрой! — Он хмыкнул. — Учиха первая попалась на крючок.       Новость одновременно воодушевляла и вызывала ненависть. Арашики пользовался их ресурсами, как проводниками. Заставлял тратить силу, чтобы на фоне истощения выглядеть героем-мерзавцем. Получается, что восстановление Кагуи не завершилось, и он находится где-то рядом со своей Госпожой, отгоняя недоброжелателей подальше, а с интересной добычей — заигрывает, оттягивая время. Второй раз посылает клона, не рискуя настоящим телом.       — Это меняет дело.       Вернувшись в реальность, Наруто открыл глаза, наткнувшись на омерзительную картину. Арашики, видимо, побуждал его к новым необдуманным ходам, когда склонился к Саске и принялся размазывать кровь по щеке, надавливая при этом на открытые раны. Она шипела, пыталась уйти от мерзких пальцев, но силы оказывались неравны.       Подавившись воздухом, Седьмой бросился в атаку. Вероятно, использовать техники не было смысла. Нужно рассчитывать на скорость, хитрость и физическую силу, увеличенную с помощью Курамы. Хотя пространство не позволяло особо развернуться, попытаться спасти Саске Наруто был обязан.       Враг ушёл в последний момент, оставив вместо себя ехидный смешок. Внутри всё клокотало от ярости. Наруто не понимал, как Арашики улавливал его сверхскоростные движения. Развернувшись к нему лицом, он тяжело вздохнул. Времени на восстановление не хватило. Несмотря на усилия Цунаде и курс препаратов, Наруто не успел полностью восстановиться. Он едва увернулся от нитей чакры, одна из которых всё же задела его щёку, оставив поверхностный порез.       — Какая досада, господин Хокаге, — Ооцуцуки покачал головой, явно разочарованный их схваткой. — В нашу прошлую встречу вы казались мне гораздо более умелым шиноби. Неужели потеряли навыки?       Наруто стиснул зубы до боли в челюсти, но проглотил провокацию, помня о безопасности жены. Она не должна страдать из-за его ошибок. Новая атака на противника оказалась лишь чуть удачнее предыдущей. Седьмой задел плечо приспешника Кагуи, но, судя по его реакции, удар был слабым и, вероятно, остался незамеченным. Сложная ситуация усугублялась скудными данными о противнике. Наруто не знал, как действовать наверняка. С Четвертой войны он усвоил, что врага можно переоценить, и то, что казалось мощным оружием, часто оказывалось бесполезным трюком.       Арашики дёрнул рукой, и путы на Саске заставили её снова почувствовать вкус собственной крови. Узумаки старался дышать носом, чтобы успокоиться, и на ходу обдумывал план, но понимал, что это не так просто в текущей ситуации. Внезапно его взгляд упал на натянутые нити чакры. Как он мог раньше не заметить эту деталь? Наруто мало знал о навыках Арашики, но одно было очевидно: его противник невероятно тщеславен. Он бы легко поверил в свою победу над Хокаге, если бы тот был достаточно ослаблен. Но иллюзию нужно создать настолько убедительную, чтобы она казалась почти реальной. Это сложная и тонкая работа, требующая полной концентрации. И Наруто сомневался, что сейчас он на это способен. Придётся импровизировать.       Он создал нескольких клонов, которые тут же атаковали Арашики. Тот с удивлением поднял брови.       — Так слухи не врали, господин Хокаге? Это ваша знаменитая техника? Вы меня совсем не впечатляете.       Арашики легко развеял одного из клонов, но второй успел ударить его, пока одна другая рука была занята нитями. Удар пришелся по лицу, и Арашики поморщился от досады.       — Пытаетесь выиграть количеством? Ведёте нечестную игру! Как недостойно, — он взмахнул свободной рукой, и нити сомкнулись на горле клона, мгновенно развеяв его.       Наруто шумно выдохнул. Его можно было бы победить числом, но Цунаде не шутила: восстановление ещё не завершено. Пара клонов за раз и тот, с которым он отправил сына, — его предел. Даже эти двое изрядно истощили его чакру. Запасы, накопленные Курамой, были, но тратить их на пустяки сейчас неразумно.       Решив не испытывать судьбу, Наруто снова бросился на Арашики. Тот явно не был обучен выносливости, в отличие от Узумаки. Враг не успел увернуться — Наруто оказался быстрее. Удар под дых заставил Арашики согнуться от кашля. Он снова замахнулся, пытаясь сломать ублюдку шею, но рука внезапно замерла, лишенная движения. Её оплели нити, впивающиеся в кожу. Кровь с неприятным звуком упала на пол. Наруто почти не почувствовал боли, недоверчиво разглядывая раны. Лишь уловил запах железа.       Но никто не дал ему времени на размышления. Мощный удар сбил его с ног. Наруто едва успел увернуться от угла стола, который мог бы проломить ему висок. Нити сдавили его тело, едва оставляя свободу движений. Арашики склонился над ним, мрачно улыбаясь. С уголка его рта стекала кровь.       — Вы попались, господин Хокаге, — произнес он, играя нитями на пальцах. Те мягко впивались в кожу, впивались в открытые участки кожи, намекая, что любое движение грозит более глубокими ранами.       Ооцуцуки наклонился еще ниже, его голос звучал тихо, почти шёпотом, но Наруто слышал каждое слово.       — Мы славно повеселились, — произнёс Арашики, с усмешкой глядя на Узумаки. — Я заберу вашу чакру, а затем прекрасные глаза вашей супруги. Она не должна владеть Риннеганом, как и вы — своей силой.       Мерзкие пальцы коснулись лица Наруто, мягко поворачивая его за подбородок к себе.       — Потом я наведаюсь к вашим детям, — продолжал Арашики, задумчиво отводя пустые глаза в сторону. — Не волнуйтесь, я найду их быстро.       Он погрузился в свои мысли, зарывшись в собственное воображение.       — Интересно, что для них придумает госпожа Кагуя? Будет ли она выкачивать чакру по капле каждую минуту или сразу растерзает тело, прежде чем забрать силу? Столько вариантов, столько возможностей! — Воскликнул Ооцуцуки, а затем снова посмотрел на Узумаки. — Одно могу вам сказать точно: они не будут долго мучиться.       Сладкий шёпот вызвал ярость в глазах Наруто. Седьмой забыл, что его связали. Но это оказалось неважным. Он не даст уроду навредить Саске или детям. Со всей силы рванувшись вперёд, Наруто ударил Арашики головой в лоб. Кажется, что-то хрустнуло, и дикая боль ослепила его, сорвав с губ сдавленный стон.       Нить глубже вошла в кожу, но только на миг, потом развеялась. Ооцуцуки был ошеломлен внезапной атакой и безвольно упал на пол. Игнорируя кровь, которая хлынула из ран — они уже начали заживать, — и расплывающееся зрение, Наруто схватил Арашики за горло дрожащими пальцами. Он замахнулся и нанес мощный удар, приводя противника в чувство. Ооцуцуки открыл пустые глаза, с восторгом глядя на Наруто. На его лице расцветал синяк, бледная кожа была испачкана кровью — не его, а Арашики.       — Какая экспрессия! — Воскликнул он. — Вы просто невероятны, госп…       Наруто нанес еще один удар, целясь прямо в челюсть. Кость неприятно хрустнула, но выдержала. Сжимая чужую шею, он бил куда попало — по лицу, по телу, не разбирая. Арашики молчал, принимая удары. Его лицо превратилось в месиво, но он продолжал восхищенно смотреть на противника. Это было поразительно. Перед ним стояло истинное воплощение Девятихвостого, полное ненависти и ярости. Даже раны, оставленные нитями Ооцуцуки, не мешали ему. Он будто не чувствовал боли, заставляя свое тело работать на пределе. Теперь Арашики понял, почему госпожа Кагуя так интересовалась правителем Конохи. Его мощь была невероятной.       — Я тебя предупреждал, — голос Наруто стал похож на рычание Курамы, а не на человеческую речь. С новым ударом лицо Арашики покрылось чужой кровью. — Вернешься — уничтожу!       Уничтожу. Уничтожу. Уничтожу.       Мысль в голове билась тупой животной яростью. Наруто не замечал ни сбитых в кровь костяшек, ни того, что Арашики не обращает внимания на его удары. Ему хотелось разорвать врага голыми руками, хотя бы потому, что это тело было всего лишь очередной подделкой. Безумие завладело им, заставив забыть о себе.       Перед ним было только это мерзкое лицо с отвратной улыбкой. Наруто хотел вонзить руку в грудь врага, вырвать сердце и смотреть, как оно бьется в его руках, чувствуя горячую кровь, стекающую по ладоням. Желание балансировало на грани безумия, и соблазн поддаться был велик.       — На-руто… — Услышал он тихий голос за спиной и резко обернулся, не опустив кулак для удара.       Его глаза встретились с глазами Саске. Он не мог понять выражения её лица, эмоции были недоступны в таком состоянии.       Это был… ужас? Что она видела перед собой? Глаза, пылающие неукротимой ненавистью. Лицо, искаженное злобой и жаждой убийства. Оскаленные в яростном рыке зубы. Кровь, стекающую по руке. Трудно было понять, чья она — его или Арашики.       — Я убью его, — глухо сказал Наруто, отворачиваясь. — Убью! И ты мне не помешаешь!       Но когда он взглянул на Ооцуцуки, тот расплылся в торжествующей улыбке. Узумаки не сразу сообразил, что происходит. Осознав, что на него направлен Бьякуган, он не успел ни отпрыгнуть, ни отстраниться, ни уйти. Несмотря на раны, Арашики нанес точный удар, перекрыв каналы чакры возле сердца и разорвав связь Наруто с чакрой Курамы.       На мгновение Наруто замер, не понимая, что случилось. Затем резко закашлялся, выплевывая кровь на лицо врага. Сердце бешено колотилось в груди, а разум забился в панике.       — На… ру… — Услышал он слабый голос Курамы, словно доносящийся из глубины. Звук растворялся, как эхо под водой. Подсознание Седьмого погрузилось в тишину.       Кашель снова сотряс тело Наруто, и на ладони, которой он прикрыл рот, остались алые капли. Он попытался встать, но это было бесполезно. Сделав лишь попытку, он рухнул на пол, потеряв сознание. Под ним быстро натекла лужа крови — Курама больше не мог исцелять раны. Удар не был смертельным, Ооцуцуки просто вывел Наруто из строя. Убивать его не входило в планы, ведь он получил другие указания. Медленно встав на ноги, Ооцуцуки надменно посмотрел на обмякшее тело Хокаге и легко пнул мужчину. Не получив ответа, противник усмехнулся. Результатом он остался доволен.       Арашики посмотрел на Саске и развеял удерживающую её чакру. Она с облегчением застонала, опираясь рукой на усеянный стёклами и кровью пол. Ооцуцуки наклонился, чтобы рассмотреть осколок у ног, и тихо хмыкнул. Дальнейшая борьба была бессмысленна: Наруто успел нанести серьёзные повреждения. Точнее, этой оболочке. Ооцуцуки улыбнулся окровавленными губами, и отражение ответило ему тем же.       — Похоже, я недооценил Хокаге, — сказал он. — Его мощь невероятна! Госпожа Кагуя будет довольна, узнав о его силе. Жаль, если он погибнет, не встретившись с ней.       Его хриплый смех оборвался, когда он понял, что оболочка скоро исчезнет.       — Вы очень удачно привели меня сюда, госпожа Учиха, — добавил он, наблюдая, как Саске тяжело и молча поднимается на ноги. — Жду нашей следующей встречи. Надеюсь, на этот раз ваша семья будет в сборе.       Но продолжить монолог он не успел: клинок пронзил его сердце.

***

      Обстановка в доме Сенджу становилась всё более напряжённой. Новостей не было, и отряды АНБУ не собирались вмешиваться в конфликт между Наруто и Арашики, ожидая необходимого для того момента. Какаши, вглядываясь в карту, словно искал там ответы, утверждал, что нужно подождать. Цунаде нервно постукивала пальцем по локтю, а Сакура, появившаяся чуть позже, теребила край одежды и тяжело вздыхала.       — Есть новости, Сай? — в очередной раз спросил Шикамару, докуривая уже восьмую сигарету за последние полчаса. Его взгляд оставался спокойным, но густое облако дыма говорило об обратном — он нервничал.       Сай покачал головой и бросил короткий взгляд на карту, где дом Узумаки был обведён несколько раз различными цветами маркеров.       — Нет.       Боруто закусил губу, ощутив привкус крови на языке. Он был на грани того, чтобы вскочить и отправиться спасать родителей, но его порыв неожиданно прервался. На втором этаже раздался плач Менмы, заставив всех в гостиной вздрогнуть.       — Что это? — спросил Нара, но его оборвал глава АНБУ, который резко вскочил на ноги. Все присутствующие повернулись к Саю, который начал собирать отряд и готовить снаряжение.       — Что происходит? — встрепенулась Сакура, вцепившись в подлокотники кресла.       — Наруто… — нахмурилась Цунаде, сжав ткань накидки до скрипа.       Клон главы деревни неожиданно упал на колени, сжимая футболку у сердца. Он тяжело дышал, словно ему не хватало воздуха. Боруто, стоявший ближе всех, замер, не понимая, что происходит. Медики бросились к нему, но Наруто не мог говорить. Паническая атака и события оригинала выбивали почву из-под ног.       — Ча-а-кра… — едва выдавил Седьмой, прежде чем потерять сознание и исчезнуть с характерным хлопком.       — Старик! — воскликнул Боруто, бросаясь вперёд, но его рука схватила лишь воздух. — Нет!       Женщины со страхом смотрели на пустое место перед собой, осознавая, что случилось неизбежное — битва в доме Седьмого Хокаге подошла к концу.

***

      Тело Арашики рухнуло на пол, но Саске не испытала ни радости, ни облегчения. Она понимала, что это лишь начало. Безумие не прекратится, пока они не доберутся до сути. Ооцуцуки снова и снова показывали, как слабы они перед лицом новых испытаний.       Белые одежды, покрытые кровью, выделялись тусклым пятном в сумраке комнаты. Саске не помнила, сколько времени простояла рядом с телом, удерживаясь на грани лишь силой воли и глядя в пустые глаза их врага.       — Аматерасу, — тихо произнесла Саске.       Чёрное пламя медленно разгоралось, жадно поглощая останки. Она наблюдала за этим с безразличием, а затем неторопливо вытащила из тела Кусанаги, не боясь обжечься. Меч выходил с характерным звуком, оставляя алые следы на полу. Лезвие расцвело в алых разводах, словно холст художника с множеством красок.       — Исчезни, ублюдок, — произнесла она ровным, почти бесцветным голосом. Её лицо болело и стягивалось от ран. Свежая кровь стекала по щекам, падая на пол. В комнате царила какофония звуков и запахов, а Мангекью горел алым пламенем, окутывая пространство призраками боли и темноты.       Пальцы погружаются в лужу крови, и бывшая нукенин ощущает холод остывшей вязкой жидкости. Сколько ещё крови нужно пролить, чтобы освободиться от оков прошлого и стать независимой в будущем? Сколько ещё ей предстоит погружать руки в море крови, чтобы обрести счастье для семьи и для себя? Она медленно переводит взгляд на Наруто, лежащего без сознания на полу. Его сухие губы, покрытые корками крови, шевелятся, словно пытаясь что-то сказать. Но она молчит. Смотрит на него расфокусированным взглядом, чувствуя горечь в горле, но продолжает молчать.       Непонятные чувства терзают Саске изнутри. Она не понимает, почему её ярость остывает, уступая место глухой пустоте, в которой она слышит лишь эхо боли — слово «убью». Ненависть превращается в железную волю и обещание победить в следующем поединке с Ооцуцуки. Иначе это никогда не закончится.       Ноги подкашиваются, последние силы покидают женщину, и она падает в алое море, которое сама же пролила. Удар глухой, боли нет. Заплывшими от слёз и ран глазами она смотрит на тело мужа и, цепляясь ногтями за паркет, пытается подползти ближе. Учиха не замечает, как её порванная ткань впитывает собственную кровь, а раны на лице саднят сильнее. Она судорожно выдыхает, глядя на него. Беззащитный и умиротворённый. Саске видит его таким только в моменты уединения. Когда мир принадлежит только им двоим. Она касается окровавленных щёк мужа и нежно стирает кровь, как делала это много раз, встречая его из миссий.       — Ты такой неуклюжий, добе, — наконец срывается её сухой, надломленный шёпот, готовый перейти в отчаянный безмолвный крик. Сознание мутнеет с каждой каплей слёз, смешанной с кровью, на лице Хокаге. Что же она натворила…       — Наруто… прости меня… — промолвили губы Саске, и эти слова, последние в мгновении, эхом разнеслись по комнате. Её сознание угасало, и она безвольно уронила голову на грудь Узумаки. Пальцы Саске невольно переплелись с пальцами Наруто, будто она боялась отпустить его даже в последний миг.       Тьма поглотила её, забрав в свои когтистые объятия и унося навстречу к Наруто.

***

      Боруто не помнил, как оказался у двери своего дома. С тревогой он заглянул внутрь, где царила мрачная темнота. Вокруг суетились АНБУ, но их короткие разговоры доносились до него как сквозь туман. Решимости войти у него не было. Он не знал, живы ли родители или их забрал тот самый Арашики, о котором все говорили.       Когда страх уступил место смелости, Узумаки-младший толкнул дверь на кухню, где они были несколько часов назад. Нервно сглотнув, он почувствовал, как по дому разносятся шаги и незнакомые голоса. Запах был невыносимым. Его затошнило, и, уперевшись в пыльный холодильник, он выплюнул недавно съеденный рамен. Сердце бешено колотилось, заглушая все звуки. Никогда прежде он не видел таких страшных последствий сражений.       Трудно представить, какая сила бушевала в доме. В воздухе до сих пор витало что-то зловещее, пугающее. Боруто не видел противника отца, но, судя по обломкам в коридоре, тот был невероятно силен. Что он мог тогда сделать? Как помочь, если даже Хокаге не справлялся с угрозой? Осознание беспомощности охватило его с головой, и на мгновение генин потерял связь с реальностью. В ушах раздался ехидный смех, заставивший кожу покрыться мурашками.       Ты знаешь, что нам нужно сделать.       — Нет…       Не отрицай очевидного, щенок. Мы бы справились куда лучше этого лузера.       — Боруто?       В кухне возникла фигура Сакуры. Она подошла к нему и положила руку на плечо, словно пытаясь поддержать. Мальчик вздрогнул. Ощутил присутствие ирьенина не сразу. Она знала, что ребёнок остался один на один с кошмаром, и была обязана помочь. Крепкие объятия позволили Узумаки немного расслабиться и выпустить наружу чувства, которые он сдерживал последние минуты.       — Всё будет хорошо, — мягко поглаживая его по спине, сказала Харуно. Мальчик не знал, пыталась ли она убедить себя или найти утешение для них обоих, но глубоко внутри был благодарен ей. — Они живы, Боруто. Это главное.       Напряжение внутри Узумаки ослабло, словно тонкая нить лопнула. Эти слова он хотел услышать с того момента, как покинул дом по приказу отца.       — Спасибо, — тихо произнес он, вдыхая запах медикаментов, пропитавших одежду ирьенина. Сакура незаметно улыбнулась, прижимая его к себе, словно защищая от всех бед, свалившихся на семью Узумаки.       Взгляд её встретился с Какаши в дверном проёме кухни. Он говорил больше, чем слова. Боруто не должен знать о последствиях конфликта в гостиной как можно дольше. Так он сможет сдерживать ярость Кьюби. Пока Наруто и Саске не придут в себя, некому будет контролировать эту мощь. Не к этому ли стремились самопровозглашенные боги?       

***

      Хаос в гостиной дома Седьмого Хокаге вызывал леденящий ужас. Первые секунды, когда Цунаде увидела разрушенную мебель и кровь на полу, казались нереальными, словно сцена из фильма ужасов. Даже она, не раз сталкивавшаяся со смертью, почувствовала, как по спине пробежали мурашки.       — Пульс есть, — громко сказал кто-то из прибывших отрядов.       Под ногами хрустнуло стекло. Несколько членов АНБУ подошли к своему командиру, вероятно, чтобы доложить о результатах осмотра дома. Цунаде не слушала их, сосредоточившись на пострадавших, которым срочно нужна была её помощь. Даже без осмотра было ясно, что ситуация критическая: бледное лицо Наруто с расползающейся гематомой на лбу и разорванная кожа на руках Саске говорили больше, чем любые медицинские заключения.       — Они выживут? — тихо спросил Хатаке, опускаясь на колено напротив Пятой.       Цунаде взглянула на засохшую кровь возле головы Наруто. Она способна на многое, но её силы не безграничны. Печати бесшумно сложились тонкими пальцами медика, вызывая верную спутницу.       — Обязаны, — коротко ответила она, позволяя слизнякам Кацуи облепить тела. — У них нет другого выбора, Какаши.       

***

      Капля упала на пол, звонко разбиваясь о поверхность воды. Тишина взорвалась, оставив после себя лишь эхо, давящее на затылок. Сознание утопало во тьме, всё больше ускользая от цепких пальцев. Наруто чувствовал одновременно облегчение и тяжесть, не понимая, какая грань находится между ними. Иногда мелькали образы и голоса, но исчезали они также быстро, как появлялись.       — Наруто?       Узумаки резко очнулся, словно вынырнул из воды. Он жадно вдохнул воздух, хватаясь за футболку, чтобы унять бешеное сердцебиение. Вокруг вспыхивали искры, звёзды сверкали под потолком, а холод, сковывавший тело, исчезал. Наруто медленно оглянулся, силясь понять, где находится. Кажется, он тут бывал. Поэтому его охватило чувство дежавю?       — Наруто, даттебане! — лёгкий удар в плечо, словно вонзившийся кунай в плоть, вернул в реальность, какой бы та ни была в представлении.       — Ай!       Узумаки никогда не отличался быстрой сообразительностью. Его тяжёлая голова отказывалась понимать, что дело не только в потере сознания, но и в том, что боль реальна. Откуда он…             — Полегче с ним, дорогая, — раздался до боли знакомый голос.       Стоп. Вечер. Ужин с детьми. Шум в гостиной. Стычка с Арашики. Крики Саске. А потом…       Потом невыносимая боль в голове и отвратительный запах крови, застрявший в носу, как заноза.       — Саске!       Вместо ответа раздался тяжкий вздох, и что-то шелковистое коснулось его плеча. Узумаки напрягся, попытался встать, но тело не слушалось. Он отполз назад, словно обжёгшись, и замер. Рядом с ним сидела Кушина, скрестив руки на груди, а по левую руку стоял Минато с дружелюбной улыбкой.       — Не угадал, тебане, — с обидой ответила она, вызывая комок в горле у Седьмого Хокаге.       — А… — хотел сказать Седьмой Хокаге, но слова застряли в горле.       Волосы Кушины были собраны в знакомые хвосты, напоминавшие о Кураме, а её взгляд казался тяжелее гравитации.       — У нас к тебе много вопросов, Наруто.       Мужчина сглотнул, чувствуя себя неуютно под пристальным вниманием женщины. На секунду он представил себя на месте старшего сына, которого готовилась отчитать крайне недовольная Учиха.

***

      Стабилизировать состояние Наруто и Саске удалось лишь через несколько часов. Когда рассвет окрасил небо, Цунаде встретила его в окружении прежних соратников. Она держала в руках чашку остывшего горького кофе и выглядела не слишком радостной.       — Бьякуган, значит, — сам себе озвучил вердикт Нара, читая короткий отчёт от медиков. Он крепче сжал сигарету, которую раньше вертел в пальцах. — Это может привести к смерти?       — Да, — коротко ответила Сенджу, щурясь от усталости или нервов. — Клан Хьюга использует эту технику для блокировки чакры противника. Но здесь… — она помешала кофе в бумажном стаканчике и вдохнула свежий утренний запах, — каналы полностью разорваны. У него нет связи с Курамой.       — Мы видели подобное, когда Наруто впервые использовал Рассен-сюрикен, — напомнил Хатаке, опираясь на перила крыши. — Я уверен, вам хватит сил, чтобы помочь ему.       Воспоминания о прошлом омрачили лицо ирьенина. Тогда она сомневалась в мальчишке, который твердил, что вернёт свою подругу любой ценой. Он шёл напролом, доказывая это не только словами, но и делами. Саске значила для него больше, чем кто-либо в мире. И это не изменилось до сих пор. Он знал, что может доверить детей близким, а сам был готов защищать любимую женщину до последней капли крови. Неважно, была ли это смертная казнь от Райкаге или последний бой от Арашики — Наруто принимал всё с достоинством, не сдаваясь даже перед лицом смерти.       — Это потребует колоссальных усилий, времени и сосредоточенности, — Пятая сжала стакан так, что на ободке появились вмятины, и повернулась к мужчине с легкой хмуростью на лице. — Поэтому мне нужен весь высший медицинский персонал. Безопасность Боруто и Менмы — на вас, Какаши.       Суровый взгляд Цунаде сначала остановился на Шестом, затем скользнул к Саю, который стоял в стороне. Оба коротко кивнули, напряжённо выпрямившись под её пристальным взором.       — Сай, конфиденциальность операции и охрану крыла, где сейчас находятся Наруто и Саске, поручаю тебе. О любой угрозе докладывай лично мне и Какаши. — Она тихо вздохнула. — Я надеюсь на тебя.       — Мы сделаем всё возможное, чтобы защитить их от возможных угроз, госпожа Цунаде, — уверенно сказал Шестой.       Сенджу не сомневалась в их словах. Какаши и Сай неоднократно доказывали свою преданность и профессионализм. За жизнь детей Узумаки можно было не беспокоиться.       — Шикамару.       Советник Седьмого вздрогнул, услышав властный голос Пятой. Её карие глаза пронзали насквозь, и на мгновение ему показалось, что он вернулся в прошлое, когда госпожа Сенджу управляла деревней, демонстрируя те же волевые качества, что и покойный Хирузен.       — Сообщи дому Хьюга, что мне срочно нужна помощь Хинаты, — приказала Цунаде. — Пусть она прибудет как можно скорее. Это дело не терпит отлагательств.       Шикамару кивнул, принимая распоряжение ирьенина.       Покидая крышу больницы одной из последних, Цунаде не заметила, как холодный напиток из стаканчика вылился на бетон. Под лучами солнца жидкость превратилась в нечто, напоминающее символ рода Ооцуцуки.

***

      Наруто несколько минут молча смотрел перед собой, боясь сделать вдох, чтобы не разрушить иллюзию. Раньше он встречал Кушину и Минато в своём подсознании, но они никогда не являлись ему одновременно. Это ведь просто игра воображения, правда?       — Мам…       Лицо женщины смягчилось, в нём появилась заинтересованность и лёгкое беспокойство. Наруто сглотнул ком в горле, словно вернулся в далёкое детство, которое рисовал на бумаге, и поджал губы. Голос исчез, оставив в голове только боль.       — Я…       Кушина нахмурилась и покачала головой.       — Нет.       На мгновение Наруто почувствовал облегчение, но оно быстро прошло. Воспоминания о вчерашнем вечере всплывали в голове, вызывая страх не за себя, а за ту, кого он защищал. Если он здесь, то кто спасёт его жену? А что, если Арашики захватил Саске, вырвал Ринненган, оставил её умирать в одиночестве и отправился за их детьми? Или, что ещё хуже, добрался до них, разрушив всё на своём пути?       — Мама! — с тревогой произнёс Наруто, подлетев на коленях к ней и схватив за плечи. Испуганная Кушина внимательно смотрела на сына, пытаясь понять, что с ним случилось. — Мне нужно вернуться! Помогите мне! Она там одна, я должен помочь ей! Спасти Боруто и Менму, пока…       Резкая боль в висках оборвала его речь, и Наруто вскрикнул, отпрянув от матери. Он схватился за голову, запустив пальцы в волосы. Пульсация была такой сильной, что Седьмой потерял связь с реальностью. Голоса родителей тонули в тумане, а с кончика носа скатились капли крови. Он не понимал, что происходит, и лишь мысль о спасении семьи удерживала его разум от падения в бездну неизвестности.       Прикосновения к плечам он ощутил не сразу. Боль постепенно отступала, оставляя неприятное чувство на лбу. Наруто открыл глаза, чтобы развеять мутную пелену перед собой. Светлое пространство, родительское тепло и чувство безмятежности окатили его тёплой волной спокойствия.       — Легче? — тихо спросил Минато, опускаясь на колено перед сыном.       Наруто кивнул, осторожно положив дрожащие руки поверх чужих костяшек отца и матери. Он дарил такие ощущения своим детям и забыл, каково это — быть под защитой старшего поколения. Тех, кто оберегали его любой ценой, хотя давно покоятся под землёй среди тысяч могил. Они готовы были на великие подвиги, чтобы их сын не потерялся в одиночестве и не поддавался смерти. Он хотел бы забрать с собой каждую частичку их заботы и любви, чтобы наслаждаться ими каждый день.       Седьмой поднял голову и увидел Кушину, сидящую напротив. Она мягко улыбалась и осторожно вытирала слёзы с его щеки. Наруто не мог вспомнить, когда дал волю чувствам и ощутил себя маленьким ребёнком в её руках. Он прижался к ладони, выражая благодарность. Главное — она понимала и видела, за что. Мгновение спустя к ней присоединился Минато, сев рядом. Их плечи соприкасались, и его взгляд успокаивал бурю ярости внутри Наруто. Ему даже показалось, что до этого момента у него не было прежней жизни, окутанной столькими событиями.       Но вопрос матери вернул его к реальности.       — От кого ты хочешь спасти Боруто и Менму, тебане? И кто это, сынок?       

***

      Приборы громко пищали, действуя на нервы. Сакура поправила выбившуюся прядь за ухо, внимательно глядя на побледневшее лицо супруги Хокаге, частично скрытое кислородной маской.       — У неё резко подскочили давление и пульс. Я вколола лекарство, но значения не снижаются.       Цунаде быстро надела белый халат и подошла к койке бывшего нукенина. Она быстро осмотрела пациентку и едва заметно покачала головой. Семья Узумаки в последнее время преподносит сюрпризы.       — Гипертонический криз, — коротко сказала Сенджу, мельком взглянув на монитор. — Нужно стабилизировать состояние, чтобы избежать кровоизлияния в мозг. Готовь капельницу и ещё одну дозу препарата внутривенно.       Женщина кивнула и начала действовать по указаниям ирьенина. Её хладнокровие сменилось волнением, и Сакура заметила, что собственные руки слегка дрожат. Мысли путались, но она была благодарна наставнице, которая полностью контролировала ситуацию. Возможно, если бы на койке лежал кто-то другой, она не испытала бы такого сильного волнения. Харуно глубоко вдохнула воздух, насыщенный запахом лекарств, и медленно выдохнула, пытаясь собраться с мыслями. На кону стояла судьба близкого человека для Наруто. Сакура не могла позволить себе ошибиться. Не в этот раз.       — Я не подведу тебя, Саске-чан, — тихо произнесла она, аккуратно набирая жидкость из пробирки в шприц.       Их судьбы переплелись с юных лет. Сакура с восхищением наблюдала за целеустремленной подругой, которая жертвовала детством ради мастерства шиноби. Она понимала, что семья ожидает от неё дисциплины и достижений, но страшилась стать ненужной Саске. Гибель клана Учиха потрясла всю Коноху, заставив Сакуру взглянуть на мир под другим углом. Она испытывала глубокую печаль и сочувствие. Однако Саске не разделяла её чувств, погрузившись в ледяное молчание и считая всех врагами. Ни дружба, ни взаимопомощь не помогали ей обрести силу, и Харуно все больше ощущала себя обузой. Такое поведение раздражало Наруто, а сердце будущего ирьенина разрывалось от боли и несправедливости. Со временем она осознала, что знакомство с Саске стало важным стимулом для роста её способностей и самопознания. Пример, который она долго держала в уме, стал для неё ориентиром, влияющим на восприятие себя. Несмотря на трудности, связанные с прошлым нукенина, Харуно оставалась для неё незримой поддержкой, в то время как Наруто был источником надежды и уверенности для них обоих.       Игла скользнула внутрь с равномерной мягкостью. Сакура уверенно определила нужную точку и ввела препарат, лишь мельком взглянув на бесцветное лицо Саске. Решать, полагаться ли на удачу, надеяться или сохранять хладнокровие до самого конца, — задача не из лёгких. Мертвые не прощают слабостей.

***

      Высокие потолки храма кажутся бесконечными. Саске послушно ступает босыми ногами по идеально чистому полу и, кажется, слышит собственные шаги. Она помнит, как в праздники отец и мать вели их с братом на молитвы. Учили быть благородными представителями своего рода. Демонстрировать мощь и силу истинной крови Учиха. Как в богослужение на неё смотрели другие дети. С отвращением, презрением и завистью. Как взрослые оставляли на ней отпечаток неприятных мыслей, и от них бросало в дрожь. Она помнила, как Итачи тайком от родителей держал за руку её, чтобы успокоить. Говорил притворно-негативно за вратами храма с теми, кто опускал его сестру на дно страха.       В огромном зале стояла она одна. Под ногами скользил прохладный ветерок. Костяшки леденели. Дыхание отдавалось эхом от стен. Настороженность разрасталась, как сорняк. Саске видела всё перед собой и одновременно ничего.       — Рад нашей встрече, Саске-чан.       Напряжение сковало до кончиков пальцев. Саске не решалась двинуться с места. Возникший яркий свет рисовал две тени на полу. Даже будь Учиха слепа, узнала бы из тысячи худую фигуру невысокого роста с примесью надменности над всем миром. Иронично, что воспоминания о нём до сих пор преследуют её юркой змейкой, что неприметно прячется в тени.       — Что тебе нужно, Орочимару? — резко бросает Учиха, не оборачиваясь к нему.       Язык болит спустя много лет произносить имя бывшего учителя, и да видит священная Аматерасу, в храме которой состоялась их встреча, не будет Саске к нему благосклонна. Не после того, как оказалась скрытой заложницей глупых планов бессмертия старого ублюдка. Да, она добровольно ступила на дорогу бесконечной пытки, и двигало ею отнюдь не желание стать подручной санина. Сила, месть и слепая вера в тёмное будущее — всё, что интересовало генина из Конохи на тот момент.       Грубость в чужом голосе не вызывает восторга у собеседника. Он молчит и, кажется, что испытывает терпение небезызвестного клана Учиха. С годами куноичи накопила его достаточно, чтобы напрочь игнорировать присутствие незваного гостя. Время тянется, но никто из них не торопится избавиться друг от друга.       Саске не ждёт приглашения и опускается на колени, окунаясь частично в солнечный свет. Он стал тусклее, но не утонул во тьме сводов храма. Женщина складывает руки вместе и опускает голову в знак покорности Богине.       — Хочу напомнить, ради чего ты вылупилась из яйца, — отвечает наконец змей.       Силуэт санина раскрывает руки, словно приглашает в объятия. Саске фыркает. Надсмехается внутри и хочет плюнуть бывшему наставнику в лицо. До чего абсурдно звучат его слова. Будь она той мелкой девчонкой, жадно упивающейся местью, заглотила бы наживку.       — Проваливай или я убью тебя.       — Также как их? — он усмехается. — Подними глаза, Саске-чан. Они не могут остаться без твоего взгляда.       Ярость наматывается в клубок и начинает гореть в груди. Учиха готова растерзать ублюдка в клочья и навсегда избавиться от его влияния, которое оставило необратимый отпечаток на душе. Сопротивлению конец.       Тьма накрывает глаза. Солнечный свет пропал. Она смотрит перед собой на пол и видит струйки крови. Они текут произвольно, огибают невидимые препятствия и касаются одежды, исчезая в тканях. Багровые пятна расцветают медленно, вызывая на сердце презренный страх. Саске делает глубокий вдох носом и вздымает вверх голову, сокрушаясь в немом ужасе.       Статуя Аматерасу была залита кровью. Каменная поверхность впитала алую жидкость, оставляя зловещие следы до самого пола. По обеим сторонам статуи были крепко привязаны Боруто и Менма, а между ними безжизненно висело тело Наруто. Их головы были прижаты к вискам божества, глаза устремлены к сводам, а тела изуродованы невидимым оружием. Муж же свесил голову, обрызгивая подножие Богини своей кровью. Его тело было повреждено сильнее всего.       — Что ты…       Санин качнул головой, отрицая собственную вину, а силуэт на полу, которого коснулась кровь, преобразился. Огромная змея, последняя форма трансформации Орочимару, возвышалась над ней, скрывая в большем мраке.       — Ты, — шипит рептилия, приближаясь к Учиха. — Ты стала их погибелью. Ты вылупилась из яйца, чтобы нести смерть, Саске-чан.       Отчаянный крик пронзил высокие своды храма. Саске оставалась тонуть во мраке вины, что разрушала её изнутри. Спасения нет. Остались лишь кровавые слезы на ладонях госпожи.

***

      Рассказывать родителям о жизни, которую они не видели, оказалось гораздо увлекательнее, чем Наруто мог предположить. За годы, прошедшие с их последней встречи, произошло столько событий, что все их не удалось вместить в один рассказ. История то и дело менялась, события переплетались и путались в хронологии. Кушина внимательно слушала и задавала вопросы, чтобы лучше понять происходящее, а Минато старался связать все события в единую картину, чтобы они могли вместе понять, как живет их сын.       — Ты женился на дочери Микото? — с удивлением спросила женщина, прижав руки к щекам. Её лицо озарила нежная улыбка. — На той очаровательной девочке, Саске?       Наруто почувствовал, как его щёки заливает румянец. Он ощутил себя юным влюблённым, который впервые рассказывает родителям о своих чувствах. Неловко почесав затылок, он отвёл взгляд в сторону. Намикадзе тихо рассмеялся в кулак, невольно вспомнив свою жену в молодости. Удивительное сходство между двумя представителями клана Узумаки не могло не броситься в глаза.       Седьмой смущённо пробормотал:       — Ну да, так вышло…       Ответ сына вызвал у женщины чувство гордости. Она выпрямилась, уперев руки в бока, словно хотела показать своему мужу, что была права. Наруто не мог понять, почему она так радуется, пока Четвёртый не объяснил:       — Твоя мама была близка с семьёй Учиха, особенно с Микото, матерью Саске. Она познакомилась с этой девочкой ещё до твоего рождения и была уверена, что вы будете отличной парой. Она представляла, как будет давать тебе советы по любви и помогать готовиться к свиданиям…       Настало время для Кушины покраснеть. Она отвесила мужу подзатыльник за то, что он обнародовал её тайну и поставил в неловкую ситуацию. Этот инцидент вызвал у сына бурю веселья. Если бы у матери не было покрасневших щёк, Наруто мог бы поклясться, что со стороны его родители выглядели точь-в-точь как он с Саске.       — Мам, ты прямо как Саске! — утирая слёзы от смеха, воскликнул Узумаки.       На секунду ему представилось, как бы здорово они общались семьями, дружили с родителями друг друга и делились впечатлениями от воспитания собственных детей. Сколько бы нравоучений он получил от Кушины и Фугаку, пока Минато и Микото баловались с внуками. Может, он бы смог изменить отношение к клану Учиха и сделать их доверенными лицами Конохи. Стать путеводным звеном в Совете, чтобы добиться для них того, что изначально заслуживают потомки Мадары. Не того ли он пытался добиться на Четвертой войне? Очистить имя Учиха и добиться управления деревней, которая выросла под руководством двух сильнейших шиноби. К сожалению, всё это было лишь несбыточной иллюзией, которую Наруто мог рисовать в своей голове бесконечное количество раз.       — Не отвлекайся, даттебане!       — Ага.       — Подожди… — вдруг вновь влез в разговор Минато, чуть сведя брови к переносице. — Те имена, что ты называл, они принадлежат вашим детям?       Седьмой коротко кивнул.       — Да.       Глаза Кушины расширились от удивления, и она прикрыла рот, кажется, утопая в радостных новостях от сына. Четвертый качнул головой, словно не веря в услышанное, и мягко улыбнулся. Узумаки едва сдержал порыв чувств, когда мама ринулась обнимать его и приговаривать, какое же это счастье. Будь у них другие обстоятельства, он уверен, что реакция родителей была бы если не ярче, то такой же.       — Это мальчики? — отстранившись через некоторое время от своего ребёнка, спросила Кровавая Хабанеро.       — Да, мам.       — У них красивые имена, — подтвердил отец.       Протерев глаза мельком, Наруто шумно вздохнул, унимая бурю внутри себя. Как же ему не хватало поддержки с их стороны. Тёплых слов и обычной радости за то, что в жизни сына совершаются обычные, на первый взгляд, вещи.       — Они… Я много рассказываю им о вас, — тихо шмыгнув носом, будто бы простуда настигла его в неожиданном месте, продолжил разговор Седьмой. — Боруто — это моя копия. Он шумный, озорной и не сдаётся, пока не достигнет своей цели. Саске так страдает от этого, тебайо! А Менма… он совсем маленький ещё, но очень походит на маму. У него тёмные волосы, серьёзный взгляд и способность вставать без проблем по утрам, даттебайо! В этом я проиграл, простите!       Лёгкий смешок заразительно прошёлся по кругу и сменился грустным взглядом Наруто, который был направлен на своих родителей.       — Мне так жаль, что вы не можете их увидеть, поговорить и стать частью их жизни…       Атмосфера приятной встречи испарилась за считанные секунды. Сердце щемило от несправедливости и обиды. Почему именно Кушина с Минато вынуждены были стать жертвами судьбы? Почему ему не дали шансы на жизнь и не позволили жить так, как многим в Конохе? Почему он вынужден встречать их только тогда, когда стоит на краю жизни? Они не заслужили такой участи. Никто не заслужил расставаться с любимыми людьми.       В голове всплыл образ Саске. Последние моменты, когда она истекала кровью у его ног и ждала помощи. Только ясности в голове Наруто не было в тот момент. В нём бушевала ярость, боль и желание стереть к чёрту род Ооцуцуки навсегда из жизни. Спасти, сохранить и никогда не отпускать — вот что владело им в последние минуты перед потерей сознания. Были ли они отражением своих родителей? Чувствовал ли отец тоже самое, когда пытался защитить его и мать?       Руки родителей легли на колени мужчины, возвращая из раздумий. Они оба улыбались, пусть это в этом и прослеживалась грустная нотка. Как бы ни сложились обстоятельства, Кушина и Минато гордятся им, любят и остаются важной частью жизни, как Учиха с детьми. Маленький кусочек сердца навсегда будет принадлежать им одним в благодарность за самоотверженность. Судьба распорядилась иначе, оставив на плечах Наруто множество испытаний, но не будь их, у него не было бы семьи.       — Кем бы они ни были, на кого бы ни были похожи, мы уже любим их, Наруто. Только... спасти их... себя...       Перед глазами промелькнула рябь, стирая лица родителей и окружающую местность. Седьмой встряхнул головой, поджав губы. Что это было?

***

             Мрак окутывал всё больше. Саске чувствовала, как тонет в чём-то вязком и не может выбраться. Не было сил. Не было желания. Она не хотела существовать под предлогом «так нужно». Какой из неё защитник, когда всё в округе пылает алым пламенем? Кто она после того, как предала собственную семью, оставив разбираться с Арашики, как с личной проблемой?       Немой вопрос завис в воздухе. Он густо заполнял лёгкие, и кажется, будто каждый вдох, давался с трудом. Гул чьих-то голосов доносился издалека, но быстро растворялся в черноте и пустоте. Учиха не знала, кому они принадлежали. Потому что не вслушивалась, не собиралась вникать, оставляя себя окунаться с головой в вине. Она стягивала руки, ноги и тащила за собой туда, где уверяла — страха больше нет. Ничего нет. Стоит лишь отпустить мысль о будущем, о том, что где-то её могут ждать, и наступит умиротворение.       — Значит, такова воля моей дочери, верно?       Саске оцепенела. Голос, который всё детство твердил, что она не достойна фамилии Учиха, оглушил так, будто на неё напали сзади и ударили тяжёлым предметом по голове. Глаза лихорадочно посмотрели то в одну сторону, то в другую. Никого. Показалось?       — Иметь такую слабую душу и называть себя Учиха… Тебе не стыдно, Саске?       Снова. Откуда?       — Прекрати притворяться, что дело тебя не касается. — Голос фыркнул, словно презирая. — Разве так ты жаждала защищать свою семью?       — Нет.       — Жалкое зрелище. Чего я и ожидал от моей нерадивой дочери.       Она смогла захлебнуться чужой желчью. Её отравляло до судорог. Фигура отца рябила перед глазами, как нечёткая картинка. Он был то близко, то вновь далеко. Иногда вырисовывались очертания их поместья и боль отравляла душу сильнее, чем нити чакры Арашики.       Глаза щипало. От слёз, мерзкой воды или исходящей изнутри вины и обиды — Саске не знала. Руки цеплялись за пустоту, а затем падали в чёрное месиво безжизненно.       — Я всегда старалась быть лучше, отец.       Произнесла это вслух или мысленно — неясно. Слова упали под ноги, утонув в пучине темноты. Послышали шаги, однако никого вокруг разглядеть глаза не смогли.       — А кем в итоге стала? — грозный голос Фугаку прозвучал у самого уха женщины.       Она отшатнулась, как от огня, и впервые почувствовала, что смогла двинуться с места. Неизвестно, сколько прошло времени с тех пор, как Саске сюда попала. Всё потеряло ценность и важность, оставив её наедине с собой.       — Ты должна была стать лучше своего брата, — глава семьи отчитывал дочь так, будто они вернулись на десятки лет назад, в гостиную, на зелёный ненавистный ковёр и в одиночество друг друга. — Показать всему клану, что надежды на тебя возлагают не зря и фамилию Учиха ты носишь не по праву рождения, а по закону силы.       Слова резали горло, впивались иглами в избитое сердце, но принимать правду она не желала. Прошло много времени прежде, чем Учиха поняла — никаких барьеров больше нет. Она — свободна. От оков и упрёков своего клана. От желчи надежд и боли несовершенства. От ужаса будущего, которое рушилось под гнётом ответственности.       — Ты прав, — с горечью усмехается женщина, поднимая взгляд. Впереди её встретили тьма и алые глаза, которые словно прожигали душу насквозь. — Фамилия Учиха достойна не каждого. Но… — она опирается ногой на что-то склизкое и вязкое, словно смола, обволакивающее её ступни. Саске пытается подняться, ища надежду под собой, как опору. — …я передала её наследникам, которые смогут стать лучше меня и Итачи. Они не идеальны, но я сделаю из них тех, кем они должны быть.       Ей показалось, что отец оцепенел от услышанного и проглотил слова, не зная, как ему быть. Не ожидал ли он, что у него появилось наследие в виде Боруто и Менмы, или же того, что дочь нашла силы в себе встать, несмотря на разрушенные опоры, осталось загадкой. Однако бывший нукенин наконец могла смело бросить вызов прошлому, пустившему корни в будущее, и оставить за собой волочиться вину за проигрыш. Наруто научил её не сдаваться. Они докажут свою силу и желание защищать своё наследие.       Силуэт блеснул усмешкой. Скрестил руки на груди, и тьма под ним начала расступаться, показывая забытые черты главы семьи. Сердце больно защемило от образа, который растворился в памяти со временем, и Саске почувствовала, как задрожала нижняя губа от всколыхнувшихся чувств.       Фугаку непривычно для младшей Учиха обнял её, позволяя вцепиться чужим рукам в фантомный образ, и тихо сказал то, от чего женщину бросило в дрожь:       — Что и ожидалось от моей прекрасной дочери. Я горжусь тобой, Саске.       Приоткрыв мокрые глаза, куноичи сквозь пелену влаги увидела, как волны мрака сгустились позади них. Свет горел недолго.

***

      Ночь окутала Коноху тишиной. Жители разошлись по домам, устраивали уютные ужины и делились впечатлениями о прошедшем дне. Но госпиталь жил по своим законам. Здесь время тянулось медленно, и каждая минута была пропитана тревогой.       Боруто с грустью смотрел на пустые улицы, провожая редких прохожих взглядом. Он думал о родителях и себе. Как они возвращались домой после долгих прогулок, а Менма оставлял грязные следы на одежде отца, чем вызывал недовольство матери. Как после ужина он делал уроки, отказываясь от помощи родителей, а затем с энтузиазмом играл в приставку, показывая старику, как правильно нажимать кнопки и побеждать врагов ради бонусов. Как мать напоминала о важности лечь пораньше, потому что завтра уроки. Как рутина превратилась в сказочные воспоминания, делая их нереальными.       Мальчик тяжело вздохнул, повернулся на стуле и посмотрел на дверь палаты. Никто не выходил. Знакомые лица не появлялись. Неизвестность терзала его. Никто не знал, как его родители. Это угнетало, разрывало сердце от боли и хуже того, в голове вырисовывались невероятные картины будущего. Ему было жутко страшно оставаться одному.       С тех пор как он сбежал от Какаши и ворвался в реанимацию (куда вход посторонним запрещён), прошло много времени. Здесь стоял неприятный запах медикаментов, хуже, чем в других частях больницы. Постоянно пищали приборы, слышались редкие разговоры персонала. Боруто чувствовал себя изолированным. Это было страшное и одинокое место, где холод смешивался со страхом.       Когда дверь хлопнула, Боруто вздрогнул от неожиданности. Сон охватил его, и он не сразу понял, что перед ним Сакура. Она выглядела уставшей: круги под глазами, осунувшееся лицо, но с тёплой улыбкой. Ирьенин положила руку ему на плечо, помогая выйти из сна и вернуться в реальность. Боруто сжал медицинский халат, выданный ему на входе, и сглотнул, ожидая плохих новостей.       — Всё хорошо, Боруто, — сказала Харуно усталым голосом. Она мягко обняла его за плечи, давая возможность эмоциям вырваться наружу после долгих часов ожидания. — Они справились.