бытовые отношения

Нами задаётся вопросом, что она увидит, когда вернется в Мерри. Там Зоро, который не успел заступить на вахту, но, что более важно, там же и Санджи, который выбыл из строя после жестокой схватки с местными жителями. Теперь на корабле только они двое, и Нами должна признать, что ей любопытно. В конце концов, они вместе. Вместе — со всеми вытекающими отсюда романтическими последствиями, они так и сказали команде, но никто никогда не застает их за романтикой. Ведут себя как настоящая пара. Не то чтобы она хотела увидеть, как они трахаются, конечно, но ей интересно, каково это — застать их обнимающимися или держащимися за руки. Бытовые отношения — вот слово, которое использует Усопп. Она замечает что-то странное, как только выходит на палубу. Для начала, на корабле тихо. Тише, чем должно быть, учитывая людей, которые должны быть на нем. Солнце начинает садиться, и никто явно не потрудился включить свет, потому что темнота медленно окутывает корабль. Она собирается отругать Зоро за то, что он пренебрегает своими обязанностями, когда замечает, что свет в лазарете всё ещё горит, и из любопытства заглядывает внутрь. Зоро ухаживает за ранами Санджи. Это не должно быть чем-то необычным — вероятно, Санджи пора менять повязку, а Зоро просто помогает, но это так, потому что Зоро прикасается к Санджи с нежностью, которой она никогда не ожидала от него. Нежность, легкое прикосновение, почти нерешительность. Мечник держит руку Санджи в своей, большой палец проводит по внутренней стороне запястья Санджи — маленький, тихий жест — и дыхание Нами замирает в её груди. — Не двигайся, — говорит Зоро почти шепотом. Нами не расслышала бы слов, если бы не была внимательна. — Легче сказать, чем сделать, — фыркает Санджи, в его голосе слышится боль. Он морщится, когда Зоро медленно сворачивает бинты вдоль ран на его руке. Всё его тело слегка вздрагивает. — Если ты будешь продолжать двигаться, как животное, останется шрам, — отчитывает Зоро. — Это комплимент, — парирует Санджи, — от мистера «У меня огромный шрам на груди». Их шутки легкие, знакомые. За каждым словом нет и следа враждебности, и Нами понимает, что, возможно, она стала свидетелем их флирта. Повязка натягивается на особенно неприятную рану, и Санджи скрипит зубами, громко втягивая воздух. Рука Зоро замирает. — Я причинил тебе боль? — спрашивает он. Нами ожидает пылкого отрицания от Санджи, который ныряет головой вперед перед пулей и прячет свою боль за улыбкой. Это удивляет её, когда Санджи просто кладет голову на плечо Зоро и бормочет: — …Больно. Зоро смотрит вниз, зарываясь лицом в волосы Санджи. Есть что-то мягкое, почти благоговейное в том, как Зоро смотрит на другого мужчину, и Нами внезапно чувствует, что она прерывает что-то личное. Это не то, что она должна видеть. Это не то, что кто-то должен видеть. — Не будь таким ребенком, — дразнит Зоро, и Нами сбегает с корабля, прежде чем услышит ответ Санджи. Она почти сталкивается с Усоппом на обратном пути в город. Он странно смотрит на неё и предлагает ей глоток красочного напитка, купленного им в киоске. — Что случилось? — спрашивает он, протягивая ей стакан. — Это Зоро и Санджи, не так ли? Ты поймала их… за домашним? Нами с благодарностью принимает напиток. Не было никаких объятий или рукопожатий, но… — Да, — отвечает она, думая о моменте в лазарете, о нежных словах и нежных прикосновениях. — Думаю, да.