шрамы

      Иногда Зоро напоминал Санджи о его братьях.       Возможно, именно поэтому фехтовальщик так бесил его.       Конечно, прошло много времени с тех пор, как он видел свою семью, и единственное воспоминание о его старших братьях и сестре сохранилось у него в качестве подростков.       Но даже так, Санджи видел своих старших братьев в лице Зоро, его теле, его действиях. Это одновременно сбивало с толку и приводило в замешательство.       Походка Зоро, с самоуверенной убеждённостью и небрежной сутулостью, напоминала Санджи обманчиво непринужденную манеру поведения его старшего брата, Ичиджи. Полное пренебрежение Зоро к манерам и бурная любовь к алкоголю напоминали действия второго брата Санджи, Ниджи. Даже его привычки спать, бесконечные тренировки и то, как он ел, всегда напоминали одного из них.       На самом деле, Зоро был очень похож на Ниджи.       Санджи представлял, что ребенок, которым был Ниджи, вероятно, вырос бы в кого-то вроде Зоро: весь крепкий, мускулистый и сильный. Именно Ниджи поднимал слишком тяжелые для него вещи, именно ему поручалась вся физическая работа.       Но хотя воспоминания были сильными, Санджи не испытывал к Ниджи никакой привязанности.       Ниджи всегда тащил Санджи в подвал, когда его отец требовал наказания, и на его лице была злая ухмылка. Именно он заставлял его держать боксерскую грушу во время тренировок, не всегда правильно целясь при этом. Ниджи был тем, чьей силе Санджи одновременно завидовал и презирал, потому что, как бы он ни старался, он никогда не мог одолеть Ниджи в драке. Ниджи всегда побеждал. Санджи всегда оставался с синяками и рубцами, ранами, которые никогда не могли полностью зажить до того, как наносилась следующая порция.       Его отец говорил, что он заслуживал этого из-за своей слабости. Слабаки заслуживают того, чтобы их били.       Поэтому всякий раз, когда Зоро тренировался со своими стотонными весами, Санджи испытывал уродливые, иррациональные эмоции. Гнев, зависть, печаль и, когда Зоро иногда ловил его взгляд, даже трель привычного страха.       В таких случаях он всегда, всегда отводил глаза, прятал трясущиеся руки в глубинах карманов брюк и уходил.       Сам того не зная, Зоро смотрел ему вслед.       Помимо Ниджи, он также видел в Зоро своего старшего брата Ичи. Это, несомненно, было ещё более тревожным.       Ичи присутствовал в боевом стиле Зоро.       Это были смертоносная точность и стремительная скорость, атаки, направленные на то, чтобы смертельно ранить или убить. Ичи был смертоносным и эффективным бойцом, который, несмотря на свою обычную невозмутимость, любил острые ощущения от битвы.       В отличие от Ниджи, Ичи никогда не был связан с Санджи напрямую. Он был типично отчужденным, никогда не мучил Санджи, но и никогда не протягивал руку помощи. Его присутствие было присутствием молчаливого стража, следящего за тем, чтобы Ниджи никогда не заходил слишком далеко, но не заботящегося о том, чтобы вмешаться.       В детстве Санджи испытывал сложные чувства к Ичи. Какое-то время он восхищался им, будучи таким же сильным, как и он. Но это чувство было запятнано горечью беспечности этого человека и холодным страхом перед своими возможностями.       Санджи только однажды видел Ичи в настоящем бою, и он помнил всё это слишком отчетливо. Его брат сражался как одержимый, с маниакальной радостью и лёгкой доблестью. Жажда крови волнами накатывала на него, и Санджи вспомнил, как окаменел в детстве, наблюдая за этим.       Возможно, Ниджи и избивал его в детстве, но именно Ичи подпитывал его самые мрачные кошмары.       Он чувствовал то же насилие со стороны Зоро, особенно сейчас, после разлуки в течение двух лет. Фехтовальщик, очевидно, наслаждался ощущением битвы и, столкнувшись с сильным противником, излучал такую же ужасающую жажду крови.       В хороший день, когда они с Зоро спарринговали, Зоро помнил, что они только тренируются, и жажда крови не всплывала на поверхность.       Санджи мог справиться с этим, и, очевидно, отдавал все силы, чтобы одолеть другого человека. Однако, когда Санджи или Зоро погружались в боевой настрой, происходило ощутимое изменение.       Глаза Зоро то сужались, то заострялись. Его губы трогала акулья ухмылка, а движения становились быстрее, точнее. И Санджи некоторое время не отставал, пока Зоро не встречался с ним взглядом, и всё его тело не начинало дёргаться.       Обычно, когда это случалось, Санджи находил предлог остановиться. Он говорил, что ему нужно заняться ужином, или пойти проверить тушеное мясо (даже если тушеного мяса не было) и уходил.       Зоро был тупым, но не глупым, и это всегда оставляло фехтовальщика в плохом настроении. Он дулся, пока Санджи не приносил ему бутылку саке и онигири в качестве извинения.       Однажды всё закончилось не так невинно. Это был момент взаимного ужаса, и он помнил это с кристальной ясностью.       Зоро не ожидал, что Санджи так внезапно застынет, и почти начисто отрезал Санджи руку. К счастью, Санджи удалось увернуться на чистом инстинкте. Он был вознагражден только глубокой раной на бедре и чуть не заплакал от облегчения.       Зоро мгновенно вышел из задумчивости, вызванной боем, выражение его лица сменилось на растерянность, ужас, а затем гнев. Он подошел к Санджи, схватил его за воротник и притянул к себе, буравя взглядом.       — Что, чёрт возьми, это было, говнюк? — выплюнул Зоро с очевидным гневом. — Почему ты перестал драться?       Всё ещё слегка контуженный, Санджи попытался скрыть дрожь, охватившую всё его тело. Он знал, что, пока Зоро так близко, не сможет солгать.       — Черт возьми, Маримо, неужели ты даже не можешь принять свою победу с достоинством? — Санджи старался быть бесстрастным, но хрипота его голоса выдавало его.       Зоро разозлился ещё больше.       — Не сдерживай меня, когда мы будем драться, слышишь? — Зоро был явно в ярости. Затем, на удивление: — Почему ты всегда убегаешь, когда всё начинает получаться?       Санджи усмехнулся.       — Не зазнавайся. Я не могу сражаться с тобой весь день. В отличие от тебя, у меня есть работа.       Зоро оттолкнул его, и Санджи поморщился от боли в бедре.       — Жалкий.       И когда Зоро ушёл, Санджи почувствовал очень сильное желание рухнуть прямо на палубу.       Вместо этого он вытащил сигарету, прикурил её дрожащими руками и глубоко затянулся. ***       — Ты меня боишься? — однажды спросил Зоро, когда вся команда легла спать, а Санджи проводил инвентаризацию на кухне.       — Нет, — ответил Санджи, не глядя на него. Отчасти это было правдой. — Убирайся с моей кухни.       Зоро не двигался.       — Лжец. Я видел, как ты иногда смотришь на меня, когда я тренируюсь. Не говоря уже о том, как ты замираешь, когда сражаешься со мной. — Зоро сделал паузу. — А потом было то, что произошло на днях.       Похоже, Зоро был более проницательным, чем он думал.       Звуча разочарованно, Зоро продолжил:       — Из всех людей, я бы не подумал, что ты будешь бояться меня. Может быть, Усопп. Но не ты.       Санджи повернулся, чтобы посмотреть на Зоро, впервые с тех пор, как тот вошел. Его исцеленное бедро болело, напоминая о случившемся.       Зоро неловко стоял за столом, впервые не выглядя таким собранным. Его глаза метнулись от лица Санджи, в сторону, а затем обратно. Он поминутно теребил рукояти своих мечей. В целом, он выглядел бесконечно неуютно, как будто он физически заставил себя прийти сюда и вести этот разговор. Санджи предположил, что, вероятно, так и было.       И, что удивительно, именно здесь Санджи увидел в Зоро скорее отличия, чем сходства.       Потому что его братья никогда бы не искали его таким образом, никогда бы не подвергли сомнению его действия. Их гордость не позволила бы им быть эмоционально уязвимыми, не так, как Зоро сейчас. Ичи и Ниджи никогда бы не заботились об этом достаточно.       Санджи моргнул и впервые за долгое время не увидел Ниджи или Ичи в Зоро. Он просто увидел Зоро.       Вспыльчивого, алкоголика, сильного и страшного, да. Но и тот, у кого рис прилипал к щекам без его внимания, кто каким-то образом всегда терялся на прямой дороге, кто возился со своими мечами, когда нервничал, кто ласково улыбался Чопперу, Усоппу или Луффи, когда они не смотрели, и защищал команду всеми силами.       — Я тебя не боюсь, — сказал Санджи, на этот раз более уверенно. — Я боялся… нет, неважно. Это не имеет значения.       Зоро подозрительно смотрел на него мгновение или два, как будто решая, верить ли этим словам. Затем его поза расслабилась, а сутулость вернулась.       — Если ты так говоришь. Просто не тяни свои удары снова. Потому что в следующий раз я действительно могу убить тебя, — сказал Зоро.       Санджи закатил глаза.       — Только попробуй, Маримо.       По-видимому, это и было нужно Зоро. Он повернулся и направился к двери.       — Я по-прежнему жду бутылку саке сегодня вечером. Ты ещё не прощён.       — Кто сказал, что я хочу быть прощенным тобой? — Губы Санджи скривились в игривой усмешке.       Зоро остановился, положив руку на рукоятку.       — Что, собираешься потребовать, чтобы я готовил и для тебя тоже? — спросил Санджи.       Зоро молчал несколько секунд, но когда он заговорил, его ответ полностью удивил Санджи.       — Кто бы это ни был, кто заставил тебя так чертовски бояться, просто побей его в следующий раз, когда увидишь, — сказал Зоро, не оборачиваясь. — И если ты не можешь, тогда мы сделаем это за тебя.       Совершенно ошеломленный и немного тронутый, Санджи улыбнулся. Он не часто улыбался мечнику. Впрочем, Зоро этого не заметил.       — Кто сказал, что я не могу? — возразил Санджи.       Он мог слышать усмешку в голосе Зоро, когда тот ответил.       — Луффи — человек, который станет королем Пиратов. Он не может иметь в своей команде какого-то пугливого повара.       Затем Зоро ушёл, и Санджи остался размышлять о количестве откровений, полученных только что.

***

      Братья Санджи в настоящее время смотрели на него с презрением. До свадьбы оставался всего один день, и среди суеты на корабле Биг Мам братьям Винсмок удалось загнать его в угол.       Санджи лежал на земле у их ног, не в силах пошевелиться от нанесенных ими травм.       — Отец недоволен. — Голос Ичи был полон презрения. — Но он готов позволить тебе искупить свою вину этой свадьбой. Так что не облажайся.       Санджи сплюнул кровь изо рта на ботинки Ичи, получая болезненное удовлетворение от реакции, которую это вызвало у Ниджи.       — Ты ублюдок. — Ниджи сильно пнул Санджи в живот, и боль, пронзившая его, была огромной.       Санджи свернулся калачиком — его детский страх угрожал всплыть на поверхность. Он подавил его. Санджи был взрослым мужчиной. Ему больше не нужно было бояться.       Теперь у него была настоящая семья.       — Ты остался всё таким же жалким. — Ниджи усмехнулся, вытирая ботинок об одежду Санджи. — Я понятия не имею, почему папа решил женить тебя. Может быть, он думал, что эти уродливые Ёнко съедят тебя.       Ниджи злобно рассмеялся про себя.       Санджи удалось поднять глаза и посмотреть в лица людей, которых он когда-то называл братьями. И, несмотря на ситуацию, он мог думать только о том, насколько они похожи на Зоро, но и в то же время ни капли.       — Возможно, вы оба были слишком уродливы, чтобы считаться кандидатами в супруги. — Санджи знал, что это была детская реплика, но получил ответ, которого ожидал: ещё несколько болезненных ударов.       — Достаточно, — сказал Ичи через мгновение, и Ниджи немедленно остановился. — Его нужно оставить в живых до свадьбы.       Санджи закашлялся кровью. Наверняка у него где-то было внутреннее кровотечение.       — Он червь, который предал семью, сбежал и стал каким-то жалким пиратом. Он позор, — разглагольствовал Ниджи. — Почему отец выбрал его? Ему следовало умереть.       — Несмотря на это, решение отца является окончательным. — Ичи говорил с холодным презрением. — Мы не можем его убить.       Ниджи зарычал, прежде чем поставить ногу на руку Санджи и больно надавить. Санджи сильно прикусил губу, отказываясь издавать звук.       — Кажется, на этот раз ты легко отделался. Но ты действительно должен контролировать свой рот. Если бы это был отец, он, возможно, просто убил бы тебя в конце концов.       Затем давление исчезло, и братья ушли.       — Увидимся на свадьбе, брат. Мы так рады за вас, — пел Ниджи, когда они уходили. — Но если ты упадешь замертво до начала, то невелика потеря.       Они ушли, а смех Ниджи повис в воздухе позади них.       Санджи тяжело дышал, прижимаясь к земле, пока всё его тело кричало от боли. Это было нормально, ему пока не следовало двигаться.       Он лежал там, казалось, целую вечность, приходя в сознание и теряя его, прежде чем тихий звук вырвал его из его мыслей.       С большим усилием Санджи перекатился на спину, съёжившись, когда горячая боль обожгла его торс. Ушиб ребра, наверняка, если не перелом.       Он сунул руку в карман своей окровавленной куртки и вытащил маленькую улитку-транспондер. Бедняжка выглядела почти такой же избитой, как и он.       Кача.       — Эй, Завитушка, ты здесь?       Санджи бы усмехнулся, если бы это не было так больно. Так получилось, что всё болело слишком сильно, чтобы говорить в данный момент. Ему действительно не помешала бы сигарета.       — Повар, ответь мне.       Голос Зоро был настойчив.       — Я здесь, — удалось прохрипеть Санджи удалось. — Чего ты хочешь, Маримо?       — Ты говоришь как дерьмо.       Санджи не мог смеяться, но ему хотелось.       — Спасибо. — Он громко закашлялся, и из его рта хлынула ещё одна струя крови.       — Просто держись. Луффи и другие идут за тобой.       Голос Зоро звучал грубо и резко. Это был способ Санджи понять, что мечник был обеспокоен.       — А я-то думал, что ты сам о себе позаботишься. Бровастый идиот.       — Отвали, моховая голова.       — Ты кажешься полумёртвым, но тебе по-прежнему удаётся оскорблять меня. — Теперь Зоро звучал раздражённо. Санджи задавался вопросом, когда он так хорошо научился читать голосовые реплики другого человека.       Санджи долго молчал, обдумывая ситуацию. С какой стати Зоро позвонил ему? Чтобы сказать ему, что помощь уже в пути? В этом не было необходимости.       — Повар? Ты же не отрубился, правда?       Похоже, он не был частью группы, которую Луффи вёл сюда. В этом был смысл. Кто-то должен был остаться на Зоу, в конце концов. Им ещё предстояло разобраться с Кайдо.       — Ой. Ответь мне, дерьмовый повар.       Так зачем он звонил?       — Санджи?       Это поразило его.       — Зоро, — ответил Санджи хриплым голосом. — Я не смог этого сделать. Я пытался, но не смог.       Зоро на мгновение замолчал, но когда он заговорил снова, его голос был полон гнева и решимости.       — Что я тебе говорил? Если ты не сможешь, мы это сделаем.       Санджи улыбнулся.       — Гнев Луффи подобен циклону, и его цель прямо сейчас — ты. Я боюсь за любого, кто встанет у него на пути.       Санджи знал это. Он слишком хорошо это знал.       — Так что просто держись и жди его. Не смей умирать.       А потом он повесил трубку, и Санджи остался в тепле, несмотря на холодный твёрдый пол.       Иногда, размышлял Санджи, Зоро напоминал ему его братьев.       Но иногда нет. И, честно говоря, именно это имело значение.