Bernadette

У Сяо часто были проблемы. Непроработанные травмы, загоны, частые депрессии, упадок сил, невозможность встать с кровати. Сяо всегда был немного грубым человеком. Будь его воля, он бы не с кем не общался. Ему это не нужно было. Сейчас волновало то, что в его мыслях не было идеи влюбляться. Правда, ему это не нужно. В его голове была установка, что отношения не нужны, что сейчас, нужно сначала хотя бы сейчас понять себя, что ему нужно, постараться не отвергать то, чем он живет. Меняется работа, общение. Это как яд, проникающий глубоко внутрь, вся установка правильного человека душила. Воспоминания не приносят ни радости, ни покоя. Именно так говорил он, рассказывая о своем прошлом. Будто это так важно. Людям всегда важно знать, какое было прошлое человека, будто таким образом они лучше узнают его. «Люди эгоисты, к тому же идиоты.», — каждый раз думал он, когда какая-то девушка смотрела на него приторно-любовным взглядом. Парень ни разу не испытывал каких-либо чувств к кому-то. А когда его спрашивают про свой первый опыт в этом, он лишь раздраженно закатывал глаза, уходя из комнаты, разговора и будь его воля, он был сделал всё, лишь бы никогда не испытывать такие эмоции, как любовь. Она была другой. Ангел светлый, благословенный небесами. Звезда, сошедшая с небес. За спиной хихикали, видя лицо Сяо, как он смотрит на неё, как следует. Её плавные движение в танце. Они учились в одном корпусе одного университета, на одном курсе одного направления. Девушка ходила на различные внекурсовые занятия, профессор Чжун Ли ставил девушку в пример. Сама она лишь смущалась при виде любой похвалы в её сторону. Танцы. Вот что она любила больше всего. После очередной репетиции они встретились за углом танцевального клуба. Кажись, она балерина. Сяо был смущен, когда девушка с улыбкой окликнула его, пока тот курил. Быстро потушив сигарету о стену, парень прокашлялся и похлопал себя по куртке, надеясь найти упаковку с жвачкой. Боялся осквернить, оттолкнуть своим запахом. — Сяо, как ты поживаешь? — спросила с доброй улыбкой Люмин, в припрыжку подбежав к нему. Как Зайка. — зачем ты со мной разговариваешь? — резко спросил Сяо. Черт, это было слишком грубо для неё. Она уйдет, оттолкнет, скажет о грубости. В его голове были разные сценарии, как она будет плакать, говорить, что он грубиян и с ним невозможно общаться. Кого было удивление парня, получив в ответ тихий нежный смех и — «ты такой спокойный, мне с тобой нравится находиться, от тебя очень спокойная энергия исходит.» — Сяо встал в ступор. Это был комплимент. Нельзя сказать, что Люмин стала его другом в той мере, в которой принято считать. Просто общение, много общения. Бесконечные «Доброе утро», “ как дела?», «хочешь погулять?». Их дорога в универ совпадала, они сидели вместе за партой, вместе обедали. Благодаря ней Сяо наконец понял, как важно кушать между парами, а не выбегать каждую перемену в курилку за углом. Курить он не перестал, всего лишь одна длинная перемена выделялась у них на обед, а после на курение Сяо. Не факт, что они не опаздывали, но было как-то всё равно. Сяо показывал рисунки, эскизы и свои новые татуировки, а Люмин видео с репетиций, так же рассказывала о сложности балета. Он с восхищением рассматривал каждые движения девушки. Общение переросло в нечто большее, что заставляло Сяо вставать с кровати, умываться, кушать, не пить кофе и не курить, писать сообщения с смайликами. Люмин. Это было для него впервые и чтобы не показаться глупым, он просто молчал. В его жизни стало много Люмин, она была и правда звездой, помогающая в многих делах. Но загоны никуда не ушли. Начались частые разговоры, о том, что Сяо нужны друзья, общение и хоть каплю уверенности. Но для него это будто было пусто, ему нужна была только сама Люмин, её нежные прикосновения, милая улыбка и звонкий смех. Мы одни, и это все, что нам нужно. Балет. То, чем жила Люмин. Сяо был ценителем искусства, он имел для него своё понятие, и в последнее время это понятие переобразовалось в одно слово — Люмин. Сейчас лишь ему хотелось вновь её увидеть. Видя, как она живет своим делом, захотелось отдать дань уважения и поделиться своей уверенностью. Услышав это, Люмин заливалась смехом. «Да! В тебе уверенности хоть отбавляй!» — смеялась девушка, откидываясь назад. Сяо сидел с каменным лицом, но в душе всё порхало от её смеха. Хотелось чаще её веселить. «Лебединое Озеро. Сцена третья, «зал в замке». Черное па-да-де». Люмин играла главную роль — Одетту. Сцена была крайне мрачной. Все танцоры были в черном, говоря прямо о трагедии, которая через пару мгновений случиться. Сяо был в напряжении, он смог почувствовать боль героини, которую играет его любимая. Хотелось врезать актеру, играющего Зигфрида, за такую боль. Кажись, Сяо начинал путать реальность с игрой. Она была прекрасной. Моя свобода. Движение нежные, гладкие, она будто порхала над сценой. Грация. Любое движение давались сердцу Сяо приятной болью. «мне нравиться смотреть на тебя.» После спектакля, Сяо встретил Люмин у черного входа, через который выходят актеры. Они мило беседовали, приятно было слышать, как девушка смеялась над очередной фразой про уверенность. Никакой грубости, никакой надоедливости, только она. Нежная, хрупкая Одетта. Люмин. Бернадетт. -ты моя свобода, я благословляю тот день, когда ты изменила мой ход истории, — проговорил Сяо, рассматривая светлое лицо своей возлюбленной. — мы одиноки, жизнь и смерть всегда приводили лишь к любви и сожалению. Но у тебя любые ответы на мои вопросы, моя свобода. — а у тебя, ключ от моей двери, — с нежной улыбкой ответила Люмин, положив руку на холодную щеку своего беззащитного Сяо и затянула его в нежный поцелуй. Bernadette. You`re my liberty.