Добраться до нее.

Я выглядываю в окно под щебетание певчих птиц. Ещё не испорченный воздух вдыхаю, прикрывая глаза на несколько секунд. Смотрю в разные стороны. На пустые дороги, облезлые качели, бутылки, раскиданные около лавок и мусорных вёдер. Только под большим деревом, ростом с 4 этаж, стоит девушка, в прекрасном развевающемся белом платье. Не передать красоты ее никакими словами. Я смотрю на нее, словно на главного героя книги. Только на неё. Я успеваю увидеть лишь слёзы и улыбку на ее лице, когда горящие голубые глаза заставляют меня отвернуть голову. Я повернулся, в надежде разглядеть девушку получше, но через мгновение она пропадает. Я судорожно ее ищу, наполовину из окна высовываясь. Но ее словно не было. Лишь что-то горячее в груди остаётся, по всему телу растекаясь. Я головой мотаю и закрываю окно, не желая больше портить себе день новыми знакомствами. Лишь потом понимаю, что подобное любовью называется. То, что мне пытались рассказать и донести. Но я никогда не понимал и не хотел. Надеялся, что не коснётся это меня. Я не забывал ее ни на минуту. Эту улыбку, слёзы радости, эти яркие голубые глаза и красивое белое платье. Я надеялся найти ее снова. 6 месяцев прошли зря. С того времени становилось только хуже. Оно, словно дерево, росло. В груди становилось теплее. Настолько, что ее разодрать хотелось. Настолько, что терпеть невозможно было. Я пытался. Забыть, найти, сказать. Кожа стала бордовой от ожогов. Я смирился. Смирился с тем, что на теле моем множество ссадин. С тем, что дышать трудно. С тем, что хожу еле-еле. С тем, что никто не видит этого. С тем, что я все ещё обычный человек. Снова утро. Снова пальто и черная папка с листами. Я выхожу на улицу, где воздух хуже обычного. Оглядываюсь, осматривая дорогу на наличие машин. Но вижу её. Её. В том же белом платье. С той же улыбкой. С теми же слезами. Она бежит ко мне. Обнимает меня, словно в последний раз. Я стою. Не могу ничего сделать. Молчу, но от боли кричать хочется. Она давит на рёбра, на грудь, на все шрамы, что появились за все время. За время, когда бушующее пламя горело в груди из-за неё.