Огненный дракон

Танцующие язычки пламени искушают своей притягательностью, заставляют забыться и отдать душу таким манящим движениям. Он опять вручную развёл костёр посреди густой чащи леса, но уже не пугаясь нанесенного этим вреда себе же. Доставая откуда-то из-за пазухи древнюю, оставшуюся со времён Мексикан Дрима, гитару, он принялся разыгрывать какую-то пресловутую мелодию, услышанную в качестве колыбельной ещё в раннем детстве. Не помнит названия, не помнит текста, да и аккорды берет как-то импровизированно, так же, как запомнил. Однако, он помнит. Помнит и знает, что этот огонь - огонь костра, а не рабское пламя зажигалок, спичек, огнива и всего прочего, что придумали люди, дабы нажиться на живительном жаре, - это Огонь. Огонь с большой буквы. Искорка независимости, свободная от людских пристрастий. Такой Огонь страшен во всех своих проявлениях - бесконтролен, властен и непокорен, прямо как и его властитель. Сапнап - огненный демон, по совместительству гибрид феникса, и очень гордится своими способностями и происхождением. В детстве он только игрался с этим. Отец ругался, запрещал всяческие развлечения, как только не бился с дурацкими замашками сына - то-то и оно, сыночек то сожжёт добрую половину леса, то подпалит кошке хвост, то зажарит кухню вместо яичницы - да всё бестолку. Одумался только когда чуть не спалил собственного друга. Тогда всё же стал подходить с умом, научился управляться и контролировать умения. И ни капли теперь не жалеет. Танцующие язычки пламени искушают своей притягательностью, заставляют забыться и отдать душу таким манящим движениям, но для каждого, кто на это поведется, уготовлена одна нелицеприятная загвоздочка. – Красиво, Дрим, правда? Рядом с костром протестно, но с тем и жалобно замычали. Видимо, он был не очень-то и согласен. – Молчать, псина сутулая, – грубым тоном тут же отвлекся от перебирания струн демон. Дрим, до того запуганный, уткнулся взглядом обратно в землю. Точнее, взглядом он никак уткнуться не мог в силу обстоятельств. Тушка была полностью перевязана - руки, ноги, туловище. В каком-то роде шибари, но Ник вяжет морские узлы. Рот и глаза между тем тоже перевязаны, прямо под маской, так что веснушчатый мог ориентироваться только по звуку. – Знаешь, Дрим, я кажется, начинаю понимать почему Квакити приходил к тебе каждый день. – От одного его имени Дрим неуютно сжался, как-то уменьшился. Сапнап снова начал наигрывать какую-то из услышанных бог знает когда мелодий, а аккорды подбирал на слух. – Мне всегда нравились драконы, помнишь, Дрим? Величественные существа, парящие в восходящих потоках, неуловимые, как ветер и до упоения свободные. Они напоминали мне о пламени. Пламя напоминало мне о них. И я всегда любил драконов. Всегда любил пламя, верно же, братишка? Братишка. Они не были кровными братьями, никогда не были. Но это прозвище осталось с незапамятных времён, когда всё ещё было хорошо. Когда не было Томми, не было дисков, не было и злосчастного Л'Мэнбурга. С тех времён, которые Дрим так безуспешно пытался вернуть, но так и не смог, забывшись в собственной жажде власти. - Если бы ты мог видеть, Блоб, ты бы увидел, как прекрасно танцует огонь. Как прыгают его язычки, сплетаясь между собой, стремясь к высоте неба. Разве не блаженство? Умереть в лапах огненного дракона давно не кажется таким унизительным, ты так не считаешь? Я бы счёл это самой почетной смертью - сгинуть в объятиях у самого великолепного танцора во всём мире. Дрим тихонько покачал головой. – Ты хочешь умереть, Дрим? Голова повернулась в сторону Сапнапа, но ничего не сказала. Ни звука, ни знака - пустое молчание, не начинённое никаким смыслом. – Я тоже. Он убрал гитару. Поднялся с места. Пирочинный ножик, который он достал из сапога, перерезал все верёвки на теле мужчины. Но оба молчали и последний не рыпался, не торопился бежать куда подальше. Они только сели снова на поваленное дерево возле костра и сцепились телами, как в последний раз. Они давно так не сидели. Честно, Дрим уже и не помнил, насколько мягкий и теплый по ощущениям его друг. Поэтому сейчас он просто позволил себе понежиться в его объятиях, запомнить структуру и форму. Кто знает, может, это действительно их последний раз. Они не друзья. Им до этого много и долго. Друзья они только в мыслях, а так - ноль без палочки во взаимоотношениях. – Да, Сапнап. Тебе очень нравились огонь, драконы, а ещё ты любил танцевать. Брюнет переплел их пальцы. – Я помню, ты всё время хвастался перед Карлом, тем как ты можешь управлять своим телом. Карл с Квакити считали это здоровским ещё тогда, Сап. Они восхищались тобой. И мы все восхищались. Алиса, Калаххан, даже Джордж, по-секрету... а потом ты перестал танцевать. Дрим резко замолчал. И сразу стало видно, каким серьезным и грубым стало его лицо за всё время их разлуки. За время пыток, время заключения. Каким в корне несчастным человеком он был. – Ты чуть не поджёг меня. – Я чуть не поджёг тебя. Они замолчали. И молчание длилось не пару минут. Да, он до сих пор помнит как это было. Малолетние. Они мало что понимали. Но оба были живы и живо дышали, и живо пели, и танцевать им хотелось живо и страстно. Движения никто из них не придумывал - двигались так, как хотелось двигаться, слушали тело, слушали сердце, которое так и грозило вывалиться наружу. Чувство эйфории окутало атмосферу. Сапнап заслушался. Искры, искры, искры. Порождая вокруг себя маленькие фейерверки, он и не думал, что в руках соберётся такая мощь. Время почти застыло в великолепии. Перед глазами уже мелькали маленькие вспышки, и Сапнапу нравилась вся эта визуальная какофония, это было очаровательно весело и бесподобно красиво, он схватил Дрима одной рукой за талию, другой прихватил за щеку.... Вспышка.

Удар.

Крик.

Дрим тут же свалился на землю, вереща и плача, хватая руками лицо. Да, они всё ещё помнили, как это было. Если бы не подоспевший вовремя Бэд - Дрим бы умер на месте. Шрамы были страшные. Пламя чудом не лишило его зрения. Сапнап вздрогнул. Через пробитую в маске щель он мог явственно чувствовать, как оттуда на него смотрит ядовито-зелёный глаз. – Но сомнений нет, Сапнап, танцуешь ты просто роскошно. – Станцуй со мной. – Что? - тот недоуменно отпрянул. – Станцуй со мной, Дрим, ты слышал меня. В последний раз за несколько лет, ну же? Или мне начать затирать про порох в пороховницах? – Не стоит искушать себя, друг мой. Я с удовольствием. И они поднялись. Всё так же, со сплетенными руками, и близко друг к другу. Ник смотрел на огонь, Клэй - на Ника. Нераскрепощённо, будучи разломанными, они чувствовали себя неоперёнными птенцами рядом друг с другом. Но всё заканчивается, всё начинается. И они двигались, двигались как душе угодно. Так, как подсказывали закромки костного мозга. Лихо. Шустро. Даже если они и в ссоре, это не гарантирует им вечную стену поперёк их станов - их свободный танец тому доказательство. Они просто плыли наравне с рассудком, повторяя изящные движения костра, воображая вьющееся тело китайского дракона, позволяя вырваться наружу всему, что теплилось все эти годы внутри. Кто как умел. Так, как много лет тому назад. Время застыло в великолепии. Сапнап обхватил Дрима за талию, подбросил руку до самого его подбородка, так чтоб наклонить к себе лицо. – А теперь, моя дорогая гнида, – неожиданно громко прикрикнул демон, – ты отправишься на тот свет. Дрим сию же секунду почувствовал. Почувствовал жар за спиной, и то, как же крепко всё-таки его обхватили. Надо же. Как же близко они успели подобраться к огню, а он и не заметил. Без возможности вырваться. Без возможности убежать. Сапнап одним толчком оттолкнул их обоих от земли, подрывая почву у блондина из-под ног, роняя себя вместе с ним в самое жерло, самое сердце гарева. Он давно для себя решил, что стать частью одной из прикрас адской обители - достойная гибель для него, и жалкая смерть для Дрима. После Дрима останется лишь черный уголёк, такой же чёрный, как и его скудная и очерствевшая душонка. И Дрим это заслужил - заслужил оставить после себя ничего. А он - вонзится в небесное полотно, увековечив за собой право путников доверять самой яркой полуночной звезде, и будет указывать путь заблудшим. Драконы после смерти превращаются в свет звёзды.