Молчание как стоп-слово

      Вэй Усянь всегда много говорил.       С Цзян Ваньином он когда-то любил поспорить, да так, что на другом конце Ордена были слышны крики и проклятья. Он часто дразнил его, а после, до боли в животе, хохотал над красным, то ли от раздражения, то ли от смущения, шиди. Он подговаривал его на шалости, а после вместе с ним получал наказание за них.       Вэй Усянь дорожил и дорожит братом: отдать ему своё золотое ядро не было трудным решением. Будто ядро не было чем-то, чем он гордился, будто он не любил ощущение от полёта на мече, не любил похвастаться своим поистине превосходным фехтованием, будто этот золотой огонёк не был тем, к чему стремится каждый заклинатель, а потеряв, утрачивает смысл жизни. Цзян Чэну нужнее. Возможно, даже, не потому что он Глава Ордена, не потому что стал по сути обычным человеком и мог потерять свой статус в мире заклинателей. А потому что Цзян Чэн выглядел слишком уставшим, слишком бледным, слишком похожим на мертвеца. Вэй Усянь любил брата, поэтому он отдал ему своё золотое ядро без сомнений…       …и поэтому ничего не сказал.

***

      Вэй Усянь часто учит юных адептов различных кланов, объясняя всё так легко и понятно, что даже те, кто казалось безнадёжны, понимали о чём речь, а если даже так не получалось донести до юношей истину, то тогда уже показывал на примере и ещё больше говорил, объяснял, помогал. Дети полюбили Вэй Усяня за это. За то, что он не ругает, не унижает, не ставит крест на их будущем из-за одной маленькой ошибки, будто ошибаться не нормально, а постыдно, будто если ты не идеален с самого начала, то ты никто и станешь никем. Наоборот, он поможет разобраться, найти самому то, в чём ошибся. Он не накричит, лишь посмеётся и намекнёт, направит. Он никогда не скупится на слова, в его уроках всегда полно примеров: красочных, ярких и понятных. Тем не менее его наставления на самом деле невероятно ценны, потому что, несмотря на, казалось бы, безобидный образ, он по-прежнему оставался Основателем Тёмного пути — Старейшиной Илин. Вэй Усянь может выглядеть безобидным из-за тела Мо Сюаньюя, может шутить с подростками и сам казаться таковым, но в момент опасности, когда очевидно, что юноши не справятся сами, он действительно тот — на кого можно положиться.       Вэй Усянь скорее сам подставится под удар, чем позволит своим ученикам пострадать. Да, его не ранят: просто не смогут. Никто не способен ранить сильнейшего тёмного заклинателя. Но страшно. Потому что юные заклинатели прекрасно понимают, что если это случится: он не скажет. И вроде как — это нормально. Взрослые и не должны возлагать на плечи детей ответственность за них, но…       …Вэй Усянь тоже человек: он может переутомиться и упасть в обморок, потерять сознание из-за кровопотери или банально устать. Большинству адептов он и вправду стал дорог. Хотя бы просто как учитель или наставник. Его пренебрежение собственным состоянием, настолько наплевательское отношение даже не напрягало. Оно пугало. Пугало, что наставник, несмотря на всё могущество, всё-таки будет ранен и… не скажет. Улыбнётся и сделает вид, что всё в порядке, что он превосходно себя чувствует, а после уйдёт. Уйдёт и не вернётся. Потому что окажется, что рана оказалась слишком серьёзной, а тело Мо Сюаньюя всё ещё слишком слабое.        Юные адепты и правда боятся. Боятся, но ничего не могут с этим сделать.

***

      Вэй Усянь жив. Жив и живёт. Дышит, смеётся, капризничает, жалуется, дразнит, двигается, бегает, говорит. Его сердце бьётся: Ванцзи может даже услышать его стук. И это так прекрасно. Знать, видеть, чувствовать, что дорогой тебе человек просто жив. Что Ванцзи может прикоснуться к нему, услышать его голос, обнять его тело.       Вэй Усянь жив и любит его. Он ответил на его чувства с полной и бесповоротной отдачей. Вэй Усянь позволяет Ванцзи обнимать его, целовать, носить на руках, кормить и спать с ним. Они сделали три поклона и теперь официально супруги. Лань Ванцзи и вправду никогда даже мечтать об этом не смел. Но кое-что его тревожит.       Вэй Усянь очень добрый, вопреки своей репутации, человек. Даже слишком добрый. Это стало одной, из огромного множества причин, почему Ханьгуан-Цзюнь полюбил его. За доброту, самоотверженность, за свет, что Вэй Усянь излучает, за его улыбку, непоколебимую волю и силу характера, за желание принести справедливость и стремление достичь невозможного. Если Лань Ванцзи прячет свои чувства за отстранённостью, то Вэй Усянь скрывает их за улыбкой.       Лань Ванцзи действительно не имеет права жаловаться. Он сам не является разговорчивым человеком. Свои чувства он держит под маской безразличия, так что никогда не понятно о чём он думает. Но, если ему что-то не нравится, то он даст это знать. Скажет прямо, хоть и кратко, или просто уйдёт. Будь то его товарищ, неприятель или даже Вэй Усянь.

***

      Тело под его руками тёплое, почти горячее. Толчки размашистые, бьют точно туда, куда надо. Вэй Усянь отрывисто дышит и, почти скуля, говорит:       — Гэ..гэ, по..жалуйста, неж.. Аах~ — он не успевает договорить как стонет.       Толчки ускоряются. Тело Вэй Усяня выгибается под них, стремится быть как можно ближе, получить как можно больше удовольствия.       — Гэгээ, ты совсем не ща..ах..дишь меня, да? — даже в такой момент Вэй Усянь не может замолчать. — Аах.. Ты... скажи, честно, ммм, ты хочешь, чтобы я забеременел, не так ли? Чтобы я наро...ммм...       Не в силах терпеть этот бред, Лань Ванцзи заткнул рот бесстыдника поцелуем. Вэй Усянь с удовольствием отвечает, но стоит Нефриту оторваться от его рта, как он снова начинает нести чушь.       — Лань Чжань, Лань-эр-гэгэ, ну пощади ты этого юнца..ах.. Почему ты такой жестокий?!       Лань Ванзци неожиданно укусил его за основание шеи. Не сильно, крови нет, но предупреждающе.       — Лань.. Чжаань, ты че..го кусаешь..ся..? Ты соб..ах..ка что..ли?       Толчки не прекращаются ни на секунды. Больше, сильнее, глубже. И вдруг, Ванцзи решил попробовать кое-что.       Он резко выходит из Вэй Усяня и переворачивает его на четвереньки, после берет свой недалеко лежащий меч и начинает водить рукоятью Бичэня по спине, ягодицам, бедрам. Затем Ванцзи вынул ножны и острым концом слегка надавил на шею Вэй Усяня, так чтобы не навредить, но чтобы заставить прогнуться сильнее. Убрав кончик меча от шеи мужчины, Второй Нефрит начал проводить остриём Бичэня вдоль позвоночника. Бичэнь сам по себе излучает холод, поэтому Вэй Усянь успел за это время замёрзнуть, но тем не менее продолжает хранить молчание. В это время Ханьгуан-Цзюнь, вернув меч в ножны, начал вводить его рукоять в мужчину под ним. Сначала медленно, но постепенно ускоряясь. Но вдруг остановился.       Вэй Усянь молчал, отрывисто дыша, но старался не произносить ни слова. И Второму Нефриту это сказало обо всём. Нет смысла слушать Старейшину Илин, когда он просит о пощаде, молит остановиться и сжалиться над ним. Это всего лишь игра. Не всерьёз. По-настоящему стоит беспокоиться, когда Вэй Усянь замолкает, потому что для этого человека до смешного важен чужой комфорт. Ради удовольствия кого-то, кто ему дорог, он готов отказаться от своего. И это, как считает Лань Ванцзи, неправильно. Поэтому он вытаскивает меч и откидывает его в сторону.