Отличный повод, чтобы бросить

сильный мороз. он жжет каждый открытый участок тела, оставляя после себя красные отметины, коснись которых, и их обладателю сразу станет больно. щёки, кончики ушей, кончик носа и, конечно же, кисти рук - всё это на теле Ильи имело красные отпечатки, оставленные после долго пребывания на покрытой снегом улице вечерней Москвы. дай бог, если скоро стукнет девять часов, а небо уже темнее тёмного и можно подумать, что на часах давным-давно прозвучала цифра двенадцать. кроссовки почти полностью мокрые, но продолжают наступать в небольшие сугробы, даже не смотря, куда именно направляются. тонкие джинсы не спасают от сильного ветра, что бил по ногам почти каждый его шаг, будто пытался поставить подножку. а ему всё равно. ноги уже почти не чувствуются, что уж говорить о каком-то ветре, порывы которого он и вовсе не ощущает. трясущиеся пальцы максимально медленно достают смятую сигарету из кармана пуховика, а быстрее они и не могут, ведь холод почти буквально заморозил каждую мышцу в его теле. - ра-аз, блять.. ещё ра-аз, - протягивает уже совсем сиплый голос, комментируя попытки добиться пламени из чужой спизженной зажигалки. совсем не чувствуется боль на коже, когда большой палец в очередной раз крутит древнее острое колёсико, что в итоге даёт последнюю искру и позволяет небольшому огоньку разрастись. за ним довольное "наконец!" и прикуренная сигарета, запах от которой въедался в ноздри так сильно, что заставлял сморщиться. теперь уже бесполезное огниво падает вниз, прячась глубоко в снегу и слушая ругательства о том, какое же оно никчемное. бесцельные блуждания продолжаются. голова совсем уж тяжелая. она принимает как можно больше попыток свалить шатающееся тело в ближайший сугроб, чтобы, валяясь в нём, уже окончательно закоченеть и помереть, но единственное, что у неё выходит, так это сбивать с курса, поворачивая тело то влево, то вправо. Илья смеётся, представляя, как он выглядит со стороны и сразу же начинает тираду о том, что абсолютно плевать, как он там выглядит и что о нём подумают. может, он действительно не замечал, что на улице кроме него были только машины, бордюры и асфальт, которым уж точно все равно, что сейчас делает очередная алкашня. никотин бьёт по горлу, но оставляет после себя приятное чувство глубоко в груди, что явно было не таким уж и приятным для повидавших уже всякого лёгких. замёрзшие уши, оставшиеся без так сильно нужного сейчас тепла шапки, ведь она валяется где-то дома, улавливают рингтон телефона в кармане, но опьяненный разум тотально его игнорирует. весь день сегодня названивают, почему-то. мысли сейчас заняты тем, как аккуратно пройти так, чтобы не поскользнуться на льду, на котором он всё таки поскользнулся. по пустой улице вновь разразился смех, вперемешку с матом. оттряхивая пуховик от налипшего снега, Илья кинул печальный взгляд на случайно уроненную сигарету и продолжил свой путь, в котором не было точек "А" и "Б". ноги сами вели его, куда глаза глядят. он положил руки на батарею, устремляя взгляд в замызганное окно, которое явно давно никто не протирал. подъезд был полностью пропитан тишиной, и любое действие отражалось от стен еле слышимым эхом. Илья не знал, почему подъездная дверь была открыта, ведь такой невнимательный сейчас взгляд не заметил наклеенной на стене дома бумажки, предупреждающей о том, что домофон сломан, благодаря кому-то, кому делать нечего. когда он будет исправлен и будет ли вообще, написано не было. его ноги и руки согреваются, при этом начиная до ужаса сильно болеть. в кожу как будто тысячи иголок втыкали раз за разом, аккуратно царапали острым наконечником, вырисовывая разные узоры или даже надписи, а ему хоть бы хны. Коряков голову запрокидывает, вглядываясь в потолок и медленно оборачиваясь вокруг себя. до него начало доходить, что место уж больно знакомое. он уже не помнит, как выглядывал на улицу, узнавая знакомые парковочные места и расположение домов. уже не помнит, как нажал на дверной звонок одной из квартир и не отпускал, слушая, заглушенный дверью, противный звук, оповещающий о том, что за порогом стоит гость, который даже не подозревал, что его потеряли еще несколько часов тому назад. он смазано улыбается, рассматривая растерянное лицо коллеги, что явно не был готов к такому внезапному заявлению о себе. резко затаскивает пьяницу внутрь такой тёплой по сравнению с улицей квартиры, куртку его расстегивает и на пол бросает, не удосуживаясь тратить время на то, чтобы повесить её на крючок. дрожащие ладони накрывают почти согревшиеся с помощью подъездной батареи руки, пальцы ощупывают, видимо, пытаясь разогнать кровь, но почти тут же бросают это дело и захватывают в крепкие объятия. Илья чувствует, как ему в шею дышат часто, как дыхание постепенно успокаивается вместе со своим хозяином, что только молча прижимал ничего непонимающего недо алкоголика к себе. - Вов, ты че? вышеупомянутый впадает в ступор и поднимает голову, отчаянно хлопая глазами. замешательство в лице напротив Коряков посчитал очень забавным. - ахахах, бля, да че ты зашуганный такой? обидел кто? так ты только скажи, а я с левой, с правой, - он поочередно ударяет кулаками в воздух, хихикая себе под нос. его отпускают и ведут на кухню, не сказав за всё время ни единого слова. в ноздри впивался аромат только что заваренного чая, со всех сил пытаясь сбить едкий запах сигарет. за стенами соседней комнаты слышалось играющее на компьютере видео, и судя по содержимому, это был чей-то подкаст, который Вова не стал прерывать, даже несмотря на то, что к нему пришли гости. он все так же не любит тишину. горячая кружка стояла в объятиях все еще немного онемевших пальцев, нагло крадущих всё тепло, что она имела, но Илье не холодно, а если точнее, то холода он не чувствовал и не чувствует вовсе, поэтому в горячем напитке не был заинтересован. всё его внимание сосредоточено на Вове, последние минут пятнадцать обзванивающий нескольких людей, а всё говорил об одном и том же: "Илья нашелся и с ним все хорошо". и только по окончанию этих продолжительных звонков уже и сам Илья решил вставить своё слово. - потеряли меня что ли? улыбка слезает с лица, как только слышится короткое, полностью пропитанное тревогой "да". он хмурится, думает недолго и снова говорит: - в смысле? - в прямом, Илья, - Вова откладывает телефон и к окну подходит, устремляя взгляд за пределы не самого крепкого стекла - с самого утра бухать хуй пойми где и с кем, никого не предупредив, было не самой лучшей идеей, знаешь. - так я ж писал, этому.. Денису писал, просил вас предупредить. - ты помнишь, че написал, блять? Вова оборачивается и смотрит на Илью через плечо, а тот на него уже полминуты глядел, щурясь немного. по-честному, он в принципе не помнит, как писал кому-то, только сам факт знал, поэтому в ответ головой качает, на что слышит тихий вздох. - "Ден я сегодня бухать буду, предупреди остальных" и все. трубки не берёшь, дома тебя нет, а где искать? а вот хуй знает! он только губы поджимает и взгляд отводит, не зная, что ответить. голоса в соседней комнате резко затихают, в квартире повисло неловкое молчание. Вова коротко, но недовольно вздыхает, Илья это слышит и протягивает растерянное: "ээ..", со всех сил пытаясь придумать, чем бы тишину разбавить. но делать ему этого не пришлось. - че ты один то забухал? не позвал никого, не общался ни с кем. - да забей, это уже не важно, - он отмахивается, вскакивая с места, о чем сразу же пожалел. потеряв равновесие, руки сразу же уперлись в стену, удерживая шатающееся тело от звёздного падения. Илья, хихикая, взгляд поднимает, встречаясь с хмурым лицом Вовы, что уже стоял рядом. - не важно? не помню, когда ты последний раз пил в полном одиночестве не на стриме. - ну почему, не в полном! - вперёд наклоняясь, он снова падает, но его в нужный момент удерживают за торс - я, прикинь, я у чела сижки и жигу спиздил, ахах. - ты куда-то ходил? - да, в клуб какой-то или бар.. я вроде ещё в кальянке был, - Илья пожимает плечами, роняя голову на чужую грудь. Вова вздыхает, утыкаясь носом в его макушку. волосы влажные, от них все ещё веет холодом, пахнет улицей и морозом. заманчивый запах, расслабляет, как будто сам впервые за долгое время выбрался из дома и вздохнул полной грудью, опаляя лёгкие ледяным, но таким освежающим воздухом. он проводит ладонью по волосам, смахивая небольшие капли образовавшейся воды. они скатываются по шее, устремляясь далеко за воротник широкой футболки. Вова прижимает его голову к своей груди, а другой обнимает, не получая никакого ответа со стороны. в принципе, он и не нужен. нужен сейчас только пьяненький Илья, в уже сонном состоянии пытавшийся не свалить себя и оппонента с ног. присесть на очко он, конечно, заставил. было желание пристыдить и как следует словесно отпиздить за такие выходки. обсосать то, как это было опасно, глупо, эгоистично и необдуманно, но только появился Илья за его порогом, как весь гнев будто ветром сдуло, а режущий изнутри страх сошёл на "нет", оставляя после себя радость и долгожданное облегчение. не мог он долго злиться на своего Илюшу, тем более ругать его, тем более сейчас. сделает он это потом, когда-нибудь да потом. - и много ты бабок отвалил? - прерывает Вова тишину, глаз не открывая. нравится ему это умиротворение, спокойствие и облегчение. только рядом с Ильёй тишина его убаюкивала, только рядом с ним он мог позабыть о своём страхе. - хуй знает, может и много, - не скрывая, отвечает Коряков, инстинктивно хлопая себя по карманам - бля, телефон в куртке оставил. - нет его там, - вспоминая, как бросил куртку на пол, он не чувствовал той самой лёгкой тяжести кармана, да и удар смартфона об пол тоже не слышал. Вова отстраняется, хмурясь вновь - ты че, телефон проебал? - я когда наебнулся, он, видимо, выпал, - Илья смотрит на него из под опущенных ресниц и снова смеяться начинает, чуть голову вниз опуская. он ещё мало понимает весь масштаб проблемы потерянного телефона. сейчас его это не особо волнует. - ну вот ты долбоёб, Илюх, натуральный. - а чей долбоёб? Вова молчит. смотрит на эту улыбающуюся физиономию и сам не сдерживается, чтобы не расплыться в лёгкой улыбке. касается осторожно его подбородка, направляя пьяное личико на себя. в глаза посмотреть хочет, в свои любимые, зелёные глаза, чей взгляд сейчас мутный и смотрит будто сквозь предметы. - а ты как думаешь? - я не думаю, - Илья обнимает его за шею, шепотом произнося - я знаю. уверенно отрезает Коряков, тут же прильнув к губам напротив. чувствует ладони на талии, крепко его обнимающие. сам он в волосы блондинистые зарывается, пальцами локоны перебирает небрежно, оставляя их растрепанными. поцелуй лёгкий, смазанный и медленный. проще сказать - совсем никакой. губы Ильи с кисло-сладким привкусом алкоголя, распознать который никак не выходит. кажется, даже вкус сигарет Вова чувствует. вкус горьких сигарет, которые он предпочитает заменять любой другой одноразкой и отказаться от этого уже не может. он отдаляется, причмокнув напоследок, будто штрих последний сделал на уже готовой картине. Илья сминает губы и языком по ним проводит, словно остатки чужих собирал, желая получить даже самую малую кроху. Вова хмыкает, ладонью по щеке его проводя. - Илюш, я правда переживал, больше так не делай. - да я просто.. - он втягивает воздух сквозь зубы, накрывает чужую ладонь своей, прижимаясь к ней - я заебался, вот и все. поэтому и пошёл один, и бухал.. один. я думал, что так лучше будет, тип, я от всех съебусь всего на денёк, сам с собой потусуюсь, но, блять.. вообще нихуя не лучше. - так а че не рассказал? мы б тебя поняли. - да я психанул чёт, на Лешу наорал, на Андрея. ох, блять, стыдно щас просто пиздец. Илья утыкается носом в его плечо, вздыхая. от Вовы пахнет кофе, зерновым, как будто, но, наверное, это была его очередная одноразка. благодаря ей у него появился самый любимый запах, который ассоциировался только с самым любимым человеком. он прижимается так близко, как только возможно, из раза в раз вдыхая этот аромат кофе, которым был готов захлебнуться. - и перед тобой стыдно, - бубнил Илья куда-то в плечо, чувствуя, как язык только сейчас начал заплетаться - как я мог тебя бедолагу одного оставить? - если кто-то из нас и бедолага, то это ты, алкаш хуев. кодировать тебя надо, - Вова усмехается, но улыбка почти сразу слетает с губ - я на тебя не злюсь, но, сука, еще раз ты так сделаешь, то, блять, мало не покажется. - не злится он, - Илья руки вперёд вытягивает, сцепляя ладони в замочек - а че ты сделаешь? отпиздишь меня? - проценты со стримов с тебя брать буду. - ой, бля, не, не надо, - он смеётся тихо - к такому меня жизнь не готовила. где-то далеко за окном поднялся ветер, сильный такой, что со стороны входной двери донесся еле слышимый свист. кажется, погода ухудшается, но она никак не коснётся двух парней, что обнимались посреди кухни в полной тишине, разбавляемой свистом, небольшим шумом от соседей, треском холодильника и прочих бытовых предметов. квартира будто живёт сама по себе, и показать она это может только когда ей не мешают посторонние звуки. забавно, если так подумать. сейчас спокойно, нет тревоги, нет страха, остальные заботы ушли далеко на второй план, словно их и вовсе не было. в его объятиях сейчас сопит любимый Илюша, который без предупреждения свалил и потерялся, сам себя нашел, при этом потеряв телефон, потратив большое количество денег в абсолютное никуда и чуть не замёрзнув до смерти, но которого он так сильно любит. - я больше не буду с тобой целоваться, когда ты бухой, - тихо говорит Вова, будто боясь сбить образовавшуюся атмосферу - вкус хуйня. Илья хмыкает, расплываясь в той самой пьяной улыбке. - отличный повод, чтобы бросить.