Сигареты с твоим именем

Хёнджин десять раз уже успел пожалеть, что повёл Чана на это сомнительное мероприятие. Хван не мог найти его, не то чтобы он прям искал, да и не хотел, чтобы Бан знал, что ему не всё равно. Мысленно Хёнджин мечтал, чтобы тот снова крутился возле него, не осознавая, что делает это уже по привычке, потому что ощущает, что так правильно, так нужно им обоим. Хван решает выйти подышать - в квартире слишком душно, громко и воняет пьяными подростками, парня уже начинает тошнить. В этой ситуации балкон выглядит, как нечто спасательное. Подходя к нему ближе, он немного тормозит на пороге. Бессмысленно – его уже заметили. Чан не показывает этого и не спешит рассказывать Хёнджину, что давно научился различать его по шагам и вечно сбитому дыханию, когда Хвану душно. Хёнджин не знает, что обнаружен. Он не решается зайти, просто рассматривает Криса. Парень стоит без футболки, в одних штанах – последствия идиотских развлечений пьяных подростков. В одном ухе наушник, а между красивых пальцев сигарета. На профиль Чана красиво падает лунный свет, и Хёнджин готов поклясться, что не видел ничего прекрасней. Он всё же решается зайти, и точно уверяет себя, что начнёт разговор, когда Чан докурит. Крис не смотрит на него, наслаждаясь видом на ночное Токио. Возможно, Чан бы поспорил со всей Японией, что ни одна высотка Токио, ни один обзор, который бы открывал вид на всю ночную столицу, не сравнится с тем - что бы он ощутил, просто повернув голову вправо. Ни одна мелодия, ни один звук шумного города с его прекрасными уличными музыкантами и шумными концертами не сравнятся с тем, если Хёнджин решит просто рассказать, как прошёл его день. Чан докуривает сигарету, но Хван не решается выполнять данное самому себе обещание – тишина и молчание слишком приятны и комфортны. Да и Крис достаёт новую сигарету и поджигает. Не предлагает. Хван бы и не взял. Не заслужил. В какой-то момент тишина сменяется мыслями Хёнджина, которые он не в силах остановить. Он стоит в другом углу балкона, их разделяют всего два метра, а по ощущениям Хван мог коснуться щеки Чана, если бы просто поднял руку. Крис просто стоит и курит сигареты, одну, две, Хёджин мысленно говорит себе, что точно начнёт диалог первым, когда Чан докурит. Но у парня новая пачка, и он нацелен выкурить её всю, не потому что у него зависимость, а потому, что Крису просто элементарно больно, как и парню в двух метрах от него. Не был бы Чан таким сломанным, Хван вряд ли бы посмотрел в его сторону. Хёнджин активно борется с желанием, чтобы они вместе лечили свои травмы. Или ему больше по душе добить Криса полностью, растоптать его, разбить все его чувства и надежды? Нет… Хёнджин никогда бы так не поступил, но и с зализыванием травм он тоже бессилен. Поэтому, всё, что он может - только смотреть, как Чан без майки, лишь в чёрных штанах курит на одиноком балконе… одну…две…и до конца. Хёнджин достаёт свой плёночный фотоаппарат и решает, что если не запечатлеть этот момент, то это будет мировым преступлением против красоты и изящества в одиночестве. Щелчок всё же отвлекает Криса от бесконечных мыслей, заставляя обратить внимания на Хвана. - Сколько там уже моих фотографий? - Недостаточно, чтобы прекратить это делать. Голос у обоих охрип от долгого молчания, но никто не спешит откашливаться. - Хочешь послушать? – Чан протягивает свободный наушник, который с самого начала болтался без дела, как будто его миссией было не транслировать музыку, а ждать другого человека, который подошёл бы для него идеально. Хёнджин молча подходит и надевает второй наушник-хатико. Они долго молчат, Хван даёт себе время дослушать песню до конца, пока не осознаёт, что она уже третий раз играет на повторе. Трек совсем короткий и прекрасно мелодичный, поэтому сложно уловить момент, когда она заканчивается и начинается заново. - Кто исполнитель? – осторожно начинает Хёнджин. - The Retuses. Тебе нравится французский? - Да, красивый язык. Ты понимаешь о чём они поют? Чан отрицательно мотает головой. - Зачем? Когда я учил японский, он для меня потерял весь шарм, которым манил меня раньше и стал в каких-то моментах мне противен. Не хочу портить романтику французского, уча его. И не хочу портить атмосферу песни и искажать свои чувства при прослушивании знанием перевода. - Теряет ли свою романтику человек, - парень выделяет последнее слово, - когда ты начинаешь его понимать? - Это совсем другое, Джинни. - А мне кажется, что ты сам в это не веришь. Это ведь поэтому ты мне почти ничего не рассказываешь о себе? - А, может, я ничего не рассказываю о себе, потому что ты всем своим видом показываешь, что тебе будет на это всё равно? У Хёнджина больно кольнуло внутри. - С чего ты решил, что мне всё равно? Ты либо глуп, либо слеп. Я ко всем отношусь с безразличием, но только не к тебе, Чани. Крис отвёл взгляд и продолжил смотреть на город. - Знаешь, Джинни, в последнее время я стал очень жаден до неких вещей, - Чан полностью развернулся корпусом к Хёнджину и провёл по щеке Хвана тыльной стороной ладони, - как говорится: «что нам хочется, то нам приснится». Сказав это, он направился к выходу. Хёнджин дал себе на осознание сказанного лишь несколько мгновений, чтобы потом собраться и втянуть Чана на балкон за руку и прижаться к его губам своими, жадно, местами отчаянно, пытаясь вложить весь смысл в один поцелуй. Никто не решался двигать губами долгих десять секунд. Крис решил отодвинуться от парня на несколько сантиметров, чтобы заглянуть ему в глаза, в которых всё прекрасно читалось и без слов. Чану хватило двух секунд, чтобы понять, что сейчас произошло, и почему в глазах Хёнджина читается, что, если Крис сейчас не продолжит, то он расплачется. Чан накрывает ладонями лицо Хвана и жадно впивается в губы парня, сразу перехватывая всю инициативу на себя. Оба активно двигают губами, пока Чан не проталкивается языком внутрь, и из Хёнджина вырывается тихий стон. Всё это ужасно заводит обоих. Руки Хвана активно блуждают по голому торсу Криса и иногда забираются под резинку брюк. - Я ещё никогда не ощущал себя так правильно, - говорит в губы Хёнджин, - пожалуйста, никогда не останавливайся. - Не буду.

For my broken angel <3