Путь к островам

      В назначенный день Леви приехал в центр, припарковал машины за пару кварталов от издательства и отправился до работы пешком.       — Добрый день, редактор Аккерман, — поздоровался с ним Силькэ, когда они случайно пересеклись возле университета.       — Добрый день, — ответил Леви.       — Поздравляю с успехом проекта.       — Спасибо.       — Иза сегодня тоже в издательство придёт?       — Да.       Они шли по улице в сторону издательства, пока не заметили спешащую на противоположной стороне Аки. Она быстро шагала, сжав пальцы в кулаки, не обращая ни на кого внимание.       — Тоже в издательство спешит, — заметил Саламон. — Не нравится мне это. Она будто не в себе.       — Согласен, — кивнул Леви.       Подходя к перекрёстку они увидели Изу. Она ждала сигнала светофора, потом достала телефон и стала что-то искать.       — О, вот она, — сказал Силькэ, кивнув в сторону, где стояла Вукоя.       — Подожди, — произнёс Леви, насторожившись. В сторону Изы шла Анико. Это было не к добру.       Когда Иза запоздало вышла на переход, Аки на мгновение замерла, потом подняла голову и с дикими воплями кинулась к ни о чем не подозревавшей Вукое. Леви бросился к ней, Саламон застыл в недоумении, из-за угла на скорости выехала машина, Аки толкнула Изу и она попала прямиком на капот, ударилась об лобовое стекло и отлетела на асфальт. Тело Вукои откатилось к бордюру. Из головы стала медленно течь кровь, а после маленький кровавый ручеёк соединился с кровью из спины Изы.       — Получай! — кричала Аки страшным, нечеловеческим голосом, пока её не повалили несколько человек.       Леви поднялся на ноги, чувствуя острую боль в правой руке.       Он не успел спасти Изу.       — Алло! Срочно пришлите скорую помощь на адрес… — кричал Саламон, прижав к уху телефон. — Тут человек толкнули под машину!       — Чёрт, — прорычал Леви, подбежав к Вукое. Она не двигалась, лежа в луже собственной крови. Тёмной и пугающей.       Пелена из образов прошлого застилала глаза Аккермана и оживляла образы из кошмаров. И в этом мире от крови не скрыться. За ним по пятам следует смерть, выкашивая дорогих людей, забирая их по любому поводу. Упав на колени, он проверил работающей левой рукой пульс и, убедившись, что Иза всё ещё жива, немного выдохнул. Его не волновала кричащая страшным голосом Аки, которую скрутили прохожие, ни закончивший вызывать скорую Саламон, спешащий к ним, ни побелевший водитель машины, под которую попала Иза. В ушах стоял звон столь громкий, что не позволял разобрать слова. Сняв галстук, он затянул руку, чтобы остановить кровотечение.       — Отпустите меня! ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! — орала Аки, пытаясь вырваться.       — Ты что сделала? — подошёл к ней Саламон. — Зачем?       — Я? — подняла она голову, показав лицо из-за растрёпанных волос. — Я ничего не сделала. Вообще ничего! Отпустите меня! — продолжала вырываться Аки. — Да отпустите меня! Она сама прыгнула под машину! Причём тут я?       Саламон огляделся и нашёл телефон Изы, который вылетел из её рук и, пролетев по асфальту, ударился об стену дома, остановившись. Он поднял его и нажал на активацию экрана. Убедившись, что телефон работает, он подошёл к Леви и сунул его ему в руку.       — Думаю, нужно будет разрешение от родственников, если будет оперировать, — чётко проговорил Саламон, отделяя каждое слово.       — Понял, — кивнул Леви.       Саламон опустил взгляд и внутри все его органы сжались от увиденного: из правого предплечья Аккермана выглядывал небольшой кусочек кости, прорвав хлопковую рубашку. Лицо Леви не подавало вида о боли. Может, он находится в шоке и не чувствует боли.       Стали доноситься сигналы скорой помощь. Казалось, что едет две машины. Прохожие оборачивались, смотря в сторону, откуда шёл звук.       На улицу выехала скорая помощь и полиция.       Фельдшеры быстро разузнали ситуацию, положили Изу на носилки. Леви шёл следом. Его так же увозили в больницу из-за, как оказалось, открытого перелома. Водители и Анико же приняла полиция.       — У меня на лобовом регистратор! — повторял он, надеясь, что запись всё-таки посмотрят и большое наказание минует.       — Нам всё равно надо ехать в участок, — настаивал офицер, пока истерящую Анико садили в полицейскую машину.              Когда скорая тронулась, Леви сидел рядом с носилками, смотря как Изе надевают кислородную маску. Над ней склонились фельдшеры. Давление и пульс стали пропадать. Началась реанимация.       Невольно Леви вспомнил, что во время перелёта Иза говорила о чувстве скоро конца времени. Неужели так оно и будет? Кто бы то ни был: автор или же, если можно так назвать, бог этого мира точно решил убить Изу в любом варианте событий. Леви же никогда не верил в бога. Как это так — создатель всего живого убивает «своих любимых детей».       — Кем вы являетесь пациенту? — спросил один фельдшер, когда состояние Изы стабилизировалось и дало надежду доехать до больницы.       — Я её начальник, — ответил Леви.       — Начальник? — переспросил фельдшер.       — Она писатель, а я её редактор.       — Понятно. Вам очень дорога подчинённая, если вы бросились под машину, чтобы спасти её.       — Вы правы. Она очень дорога для меня, — кивнул Леви.       — Вы можете связаться с её опекунами? Если понадобится операция, нужно разрешение родственников.       — Понял.       — Это надо будет сделать в больнице.       — Да.       — Позвольте осмотреть вашу руку.       Леви кивнул и подвинул перетянутую галстуков правую руку.       — Вы очень хорошо наложили жгут, — немного покивал головой фельдшер. — Но у вас открытый перелом.       Он быстро обработал рану из которой торчала кость, за тем вколол обезболивающее.       — Что рекомендуете?       — Я могу сказать, что вам необходима операция и рентген для определения степени тяжести травмы. Это уже произойдёт в больнице, — сказал фельдшер. — Пока что я наложу стерильную повязку.              ***              Саламон оставшись на месте происшествия подошёл к полицейским, сообщив, что был свидетелем и был знаком с Аникой Сепп.       — Вам стоит так же поехать в участок, — ответил полицейский, выслушав короткий рассказ.       — Да, — кивнул он.       — Идёмте, — махнув рукой, полицейский повёл его ко второй машине.       Когда они сели в машину, включились мигалки и поехали за второй машиной, где находилась Анико и водитель. Мельком увидев напуганное лицо водителя, Саламон пожалел человека, который невольно оказался на пути знаменитого автора Аки.       — Сумасшедшая, — проговорил себе под нос полицейский. — Сегодня будет геморрой…        Саламон про себя согласился, за тем достал телефон и написал редактору Эглэ о том, что он сегодня не сможет прийти в издательство.              ***              Приехав в больницу, Изу сразу отправили на скорое обследование, а Леви — на рентген руки. Всё делалось очень быстро.       — Свяжитесь с опекуном, — попросил врач, когда снимки руки Аккермана были сделаны. — У госпожи Вукои перелом черепа и перелом пары рёбер. Надо как можно скорее провести операцию.       — Да. — Леви кивнул, разблокировал телефон Вукои и нашёл в контактах номер матери. Нажав на вызов, он стал ждать, когда ответят.       — Что? — раздался в трубке раздражённый голос.       — Это госпожа Вукоя? — спросил Леви.       — Кто вы? Это моя старая фамилия. Я теперь Молнар. С кем я говорю? Откуда у вас телефон моей дочери?       — Меня зовут Леви Аккерман. Я редактор автора Изы Вукои.       — Автора Изы? — с удивления тон женщины сменился на злобный. — Не разыгрывайте меня!       — Она сейчас находится в больнице, так как попала в аварию и сильно пострадала. Не могли бы вы подписать согласие на оперативное вмешательство? — продолжил Леви, стараясь спокойно проговаривать слова.       — Я сейчас не в городе, — увильнула от ответа женщина.       — У Изы перелом черепа и пары рёбер.       — Я ни как не могу приехать в город, — стояла на своём госпожа Молнар.       — Вы можете подписать разрешение электронно.       — У меня нет электронной подписи. А вы подписать не можете?       — Я не являюсь опекуном.       — Что вы от меня хотите? Я же сказала, что не могу приехать. Подпишитесь от моего имени. Всё. До свидания, — сказала госпожа Молнар и положила рубку.       Леви убрал телефон от уха и тихо руганулся.       — Могу ли я подписать соглашение? Опекун не может приехать, но дал добро мне подписать.       — Пожалуй, — немного растерялся молодой врач из приёмного отделения, — вы начальник пострадавшей и считаетесь за официального представителя.       Леви согласился и перед тем как самому отправиться в операционную, подписал документ разрешающий хирургическое вмешательство Изе Вукое.       Её увезли в операционную первой, а Леви же отправили подготавливаться к операции.              ***              К полицейскому участку подъехала дорогая машина. Она остановилась на ближайшей парковке и из неё вышла пара среднего возраста. Мужчина в брендовой одежде в проступающей сединой на висках медленно скрываясь в медных волосах и женщина в деловом костюме. Немного переговорив, они направились к участку.       Ожидая своей очереди на допрос Саламон наблюдал за ними из окна.       — Атмосфера накаляется, — протянул он, покачав головой. Эта пара была родителями Анико. Он видел их на выпускном и впечатление о них осталось неоднозначным.       Они зашли в участок и направились в кабинет, где проходил допрос Анико. Она всё отрицала, мотала головой и переходила на крик, за тем роняя голову на стол, заливаясь слезами. Следователь уже не знал как правильно заговорить с Сепп. Она отрицала очевидные доказательства, запись с регистратора и обвиняла во всём Изу Вукою.       — Я не виновата! Меня это заставила сделать она! — повторяла Анико, смотря на следователя заплаканными глазами.       Понимая, что всё это бред, следователей опустился на спинку стула, продолжая наблюдать. Ведь едва он открывал рот и начинал говорить, его захлёстывало бессмысленным потоком слов.       Когда дверь открылась, Анико притихла и медленно обернулась. Увидев родителей, она ощутила ледяной холод, пробежавший по всему телу, заморозивший каждую мышцу и остудив кровь.       — Мама… Папа… — прошептала она.       В это время Саламона вызвали на допрос в соседний кабинет, из которого вышел бледный как бумага водитель машины.       — Здравствуйте. Можете назвать своё имя и фамилию, и начать рассказывать о том, что увидели? — устало спросил следователь.       Саламон представился и начал свой рассказ.              ***              Заперев дачу, ребята вместе со своими вещами пошли в сторону автобусной остановки. С большими рюкзаками и авоськами они дошли до скамейки и присели на неё с усталыми вздохами, будто бы были не молодыми людьми, а глубоко пожилыми людьми.       — Какая жара, — протянул Матс. — Я будто снова в шахте без кондиционера.       — На улице всего лишь +32. Это не +40, — весело заметил Ацо не без издёвки в голосе.       — Жарко, — повторил Матс, откинув голову.       — Действительно жарко, — согласилась Ана.       — А мне нормально, — довольно произнёс Рико.       — Всегда знал, что лаборанты немного долбанутые, — сказал Матс.       — Может к Изе зайдём? Она сегодня на первом месте уже укрепилась. Обошла знаменитую Аки даже! Я читала пару её проектов. Интересные истории, но мне что-то не так хорошо заходят темы средневековья или XIX века. Да и хочется чего-то более реалистичного. У Изы это больше получается.       — У неё талант, — согласился Петер. — Думаю, ей стоит пойти на гуманитарный факультет, а не на химию. Там её заметят и помогут развить писательство.       — Она и так пишет. Даже без филологического, — заметил Рико.       — Да… Но я бы очень сильно хотел прочесть «Путь к островам» в бумажном варианте, — вздохнул Петер, посмотрев в сторону, откуда должен был приехать автобус.       — А какие планы на первый рабочий день? — сменил тему Рико.       — Идти на собрание, — одновременно ответили ребята.       — А потом?       — Отсидеть на собрание, — продолжил Ацо.       — Ну, а потом?       — Пойдём на собрание участков, — ответила Ана.       — У вас там постоянно собрания?       — Да. Потому что мы производство, — кивнул Матс.       — Ладно. Сидите на своих собраниях.       — Да ладно. Нас будут мучить только до пяти вечера. Потом мы свободны, — рассмеялся Матс. —       — Тогда куда-то пойдём? — предложил Рико.       — Я согласна, — взметнула вверх руку Ана.       — А остальные?       — Мы идём куда-то ужинать и это не обсуждается. Все становимся перед фактом и идём, — огласил Ацо. — Надо только Изу оповестить.       — Я ей позвоню. Она как раз должна была освободиться и ехать домой, — вызвалась Ана и набрала подругу.       Последовали длинные гудки, но никто не ответил. Ана опустила телефон и посмотрела на экран. «Вызов завершён».       — Хм. Может она ещё в издательстве сидит? — задумалась она.       — Так долго? — удивился Матс.       — Наверное о чём-то важном говорят, — предположил Петер.       Подъехал автобус и ребята со всеми рюкзаками и авоськами зашли в салон, покупая по очереди билеты у водителя.              ***              Операция продлилась пару часов и Изу перевели в реанимацию, чтобы поддерживать состояние, которое оценили как стабильно-тяжёлое. Ещё без сознания она не слышала тихую работу аппаратуру, дублирующую звуковым сигналом пульс. Среди других коек с пациентами различной тяжести, отгороженными друг от друга белыми занавесками, тихо проскальзывали медсёстры в белой форме. Иза лежала на койке не двигаясь. Подключённая к аппаратам для мониторинга состояния она будто бы спала. Голова была перемотана бинтом из-под которого местами проглядывали короткие кучерявые волосы. Под глазами появились тёмные синяки. Она была очень бледной, но всё ещё теплой.       — Новенькая? — подошла к медсестре её коллега.       — Да. Пару часов назад привезли, — кивнула она.       — Черепно-мозговая?       — И перелом двух рёбер. Сказано, попала под машину.       — И как можно быть такой не аккуратной? — перекрестила руки первая. — Вот именно из-за таких невнимательных у нас полно работы.       — И не говори, — вздохнула вторая. — Но наша задача им помочь. ***       Леви очнулся от наркоза и огляделся. Его перевели в обычную палату, в которой находилось ещё несколько человек. Рука ныла. Повернув голову, он внимательно рассмотрел палату, потом присел и попытался поднять правую руку, которая уже была в гипсе. Она заболела в разы сильнее, заставив опустить её на кровать.       В палату зашёл врач.       Он сразу заметил, что Аккерман очнулся.       — Здравствуйте. Я доктор Торконг — ваш лечащий врач, — представился он.       — Добрый день, — сквозь зубы поздоровался Леви.       — Мы провели операцию по сбору лучевой кости предплечья, но болевые ощущения будут оставаться ещё некоторое время. Во время последующей реабилитации настоятельно рекомендую не напрягать правую руку. Мы притянули кости с помощью спиц, но организму необходимо время и покой для восстановления, — сообщил врач. — Пару дней рекомендую провести в больнице под наблюдением. Если пойдёт воспаление, мы его быстро устраним. А далее, на моменте реабилитации, вам следует приезжать в больницу каждую неделю на осмотр.       — Понятно, — кивнул Леви. — Что с Изой Вукоей?       — Вы про пострадавшую, которая поступила вместе с вами? — уточнил врач.       — Да.       — Вы приходитесь ей кем?       — Официальный представитель.       Мгновение доктор Торконг молчал, а после ответил:       — Операция пройдена успешно. Её перевели в интенсивную терапию. Когда состояние улучшится, она будет переведена в обычную палату. Её состояние на данный момент стабильно-тяжёлое, но, я уверен, через время оно улучшится. Помощь была оказана вовремя.       — Ясно, — с облегчением кивнул Аккерман. ***       — Нет! Я не виновата! — кричала Анико, пытаясь вырваться из крепкий рук служащих участка. — Она меня заставила! Она!       — Кто? Госпожа Вукоя? — в который раз уточнял следователь. Он уже понимал — то, что говорит Анико Сепп, является бредом и бессмыслицей. По показаниям автора Силькэ можно было примерно составить картину происходящего: неконтролируемая злость и прожирающая до костей зависть, страх потерять первое место в рейтинге и ещё несколько факторов, которые пока что оставались неизвестными.       — Прекрати! — прикрикнул господин Сепп и Анико тот час замолчала. — Ты несёшь околесицу. Не могу слушать. Если так сильно боялась уступить первое место, то придумала бы что-то более интересное.       Глаза Анико заблестели.       — Дорогой! — воскликнула госпожа Сепп. — Так нельзя! Ты не видишь, в каком она состояние?       — Я прекрасно вижу, — сухо ответил он. — Только истерика не решит той проблемы, которую она создала. — Отвернувшись от дочери, он подошёл к следователю и спросил: — Я не буду как-то оправдывать её поступок. Это крайне ужасно. Особенно из-за того, что пострадали люди. Но какое наказание может ожидать Анико?       — Пожалуйста, отнеситесь с пониманием! Она очень молода и ещё не замужем. Она ещё ребёнок! Пожалуйста, не надо отправлять её в колонию!       — Я бы хотел проверить её на вменяемость, — ответил следователь. — Исходя из виденного мной поведения, тут явно что-то не так. В случае, если невменяемость подтвердится, её отправят на лечение и, тем самым, наказание не будет столь сильным.       — Мы выплатим все компенсации!       Госпожа Сепп прижала руки к груди и умоляюще смотрела на следователя, который уже устал выслушивать истерики Анико и мольбы её матери. Единственный, кому он импонировал — господин Сепп. Он сохранял холодность ума и не позволял эмоциям взять верх.       — Хорошо, — кивнул господин Сепп. — Проверяйте. Я даю вам согласие. Какие-то документы надо подписать?       — Что? — замерла Анико, уставившись на отца. — Почему? Ты думаешь, что я психованная?       Господин Сепп промолчал, подписав документ на диагностику.       — Папа? — всхлипнула Анико. — Ты мне не веришь? Почему? Я же не виновата…       Он молчал.       — Но нас надо будет допросить ещё одного свидетеля, который на данный момент находится в больнице, а после — пострадавшую, но это займёт намного больше времени.       — Почему? — чуть не плача спросила госпожа Сепп.       — Пострадавшая находится в интенсивной терапии.       — Хватит, — тихо проговорила Анико, опустив голову. — Прекратите.       — Понятно, — проигнорировал её господин Сепп, кивнув на слова следователя. — Давайте побыстрее закончим с этим. Мы находимся в участке уже десятый час и ничего не смогла добиться, — намекнул он на Анико.       — Почему ты такое говоришь? — зарыдала она, обливаясь соплями. — Это потому что я тебе не родная дочь?       — Не хочу это слушать, — устало вздохнул он. ***       Иза очнулась на третий день после аварии.       Открыв глаза она долго не могла понять где находится. Странное помещение с белыми стенами, пикающей аппаратурой и едким запахом лекарств. Первое, о чём она подумала — это работа.       — Я заснула на смене? — спросив саму себя она попыталась привстать, но не смогла. Голова пошла кругом. Всё тело заболело.       — Ох, господи, я переработалась что ли?       Она подняла правую руку и обнаружила датчик пульса на пальце и катетер капельницы на кисти. По спине пробежали неприятные мурашки от одного представления, как в её вену вставлена игла.       — Боже, — только и смогла выдать Иза и стала пытаться рассмотреть место, в котором находилась. Ко всему прочему жутко захотелось в туалет. Заметив проходящую мимо медсестру, которую она приняла за одного из коллег в форме для стерильных помещений, Иза попыталась пошевелиться, но из-за острой боли только закряхтела. — Извините, пожалуйста, — изо всех сил прошептала она.       Медсестра тут же подошла к её койке.       — Вы очнулись, — констатировала медсестра. — Как вы себя чувствуете?       — Избито, — честно ответила Иза. — Эм, простите за такой наглый вопрос, — она говорила медленно, так как дышать было слегка больно, — а почему вы ходите в форме для бокса по помещению? И почему я нахожусь тут?       — А где вы находитесь? — спросила медсестра.       — Не знаю. В начале я думала, что заснула на работе, но, судя по капельнице, я далеко не на работе.       — Вы находитесь в Восточной больнице, — сообщила медсестра и добавила: — Сейчас подойдёт ваш лечащий врач.       — Эм, хорошо, — согласилась Иза, всё ещё не понимая что происходит. — Но у меня тут такое дело…       — Какое? — спросила медсестра.       — Мне нужно в туалет.       — Вам не стоит переживать. У вас стоит мочевой катетер.       — Чего? — переспросила Иза.       — У вас стоит мочевой катетер, — с каменным лицом повторила медсестра.       — А. Оу. Отлично, — выдавила Вукоя. — Спасибо. Теперь я в курсе. Угу. Дайте мне время. Мне надо побыть одной. Да. Спасибо. ***       — Госпожа Вукоя очнулась, — сообщила Леви дежурившая медсестра. — Если вы хотите, то можете её навестить и поучаствовать в беседе с её лечащим врачом, как официальный представитель.       — Да. Я пойду, — кивнул Леви и встал с койки.       Он уже был в больничной робе, с зафиксированной рукой и ждал, когда со дня на день приедут из полиции. День назад ему звонил директор и докапывался с расспросами: как автор Вукоя? как он сам? Разговор занял больше часа, за то узнал всё, что ему требовалось. После директора позвонил господин Клаус и выразил искреннее желание как-то помочь, но ничем помочь не мог. А в конце дня было получено длинное сообщение от госпожи Эглэ, которая желала скорейшего выздоровления ему и Изе.       Выйдя из палаты Леви последовал за медсестрой в отделение интенсивной терапии. Там ждала его Иза.       Матрас койки немного приподняли и она могла немного посидеть.       — Здорово, — улыбнулась Иза. — Руку поднять не могу, но додумай, что я машу.       — Вижу, тебе уже лучше, — подошёл ближе Леви.       — А что произошло? Почему я тут? — стала расспрашивать Вукоя с напором прокурора. — Я же просто шла по улице… Я засмотрелась на что-то?       — Нет.       — А что с твоей рукой?       — Перелом, — ответил Леви и Иза тут же забеспокоилась.       — Ой, это из-за меня, да? Я засмотрелась на что-то?       — Нет, — ответил Леви.       — Тогда что случилось?       — Позвольте мне ввести вас в ход дел, — вмешался врач. — Госпожа Вукоя, вы были госпитализированы из-за того, что попали под машину. У вас серьёзная черепно-мозговая травма и перелом двух рёбер.       — Понятно. Значит, меня буквально переехали, — констатировала Иза. — Я буду жить?       — Будете. Вам предстоит реабилитация.       — Понятно. Я смогу выспаться?       — Выспаться?       — Понимаете, я сейчас в отпуске, но он вот-вот закончится. Через пару дней будет собрание. Исходя из данной ситуации, я ухожу на больничный. Я смогу выспаться на этом больничном или боли будут адскими?       — При соблюдении надлежащего лечения вы сможете спокойно спать.       — Хорошо, — закивала Иза.       — А как долго мне прибывать в больнице?       Леви молча наблюдал. Он боялся, что Иза впадёт в коматозное состояние из-за повреждения головы, но она была очень бодрой и даже шутила.       — Рекомендую минимум месяц, — ответил врач.       — Моя страховка это покроет? — сразу же спросила Иза.       — Да.       Когда ушёл врач, Леви присел на стульчик рядом с койкой.       — Скажи, я же должна была умереть? — спросила Иза.       — Да, — кивнул он.       — Но я жива.       — Верно.       — Как так вышло?       — Не знаю, — ответил Леви. — Скорее всего я успел тебя оттолкнуть от машины и это не дало получить более серьёзные травмы.       Иза выслушала его и улыбнулась.       — Спасибо, — сказала она. — Знаешь, я всю свою сознательную жизнь боролась, полагаясь только на себя. Даже когда встретила тебя, у меня в голове не появилась мысль, что можно положиться на тебя, а ты всё повторял: «Редактор должен заботиться о своём авторе». Мне было не понятно: как можно вверить свою жизнь кому-то?       Не хочу объяснять откуда у меня такие взгляды. Думаю, ты и так всё понимаешь.       — Да.       Иза лежала на койке, с широкой улыбкой на лице.       — Спасибо, что стал тем человеком, которому я поверила, — поблагодарила она. — Наверное, это была судьба, которая послала тебя в мою грустную историю всё исправить. Спасибо.       — Брось, — нахмурился Леви, встал со стула и поправил одеяло. — Через пару дней к тебе могут прийти из полиции.       — Что? — не поняла Иза. — Зачем?       — Потому что произошедшее с тобой — это дело рук обладательницы третьего места в топе.       — Кого?       — Анико Сепп.       — Подожди, — мотнула головой Иза. — Как? Она же на первом.       — Уже нет. Сейчас ты занимаешь первое место.       — Ого.       Леви наклонился к ней и провёл здоровой рукой по её щеке.       — Поздравляю, автор Вукоя, — улыбнулся он.       Полиция приехала в больницу, когда Изу перевели в обычную палату. И в тот день, когда у неё и Леви брали показания, друзья просекли, где находится Вукоя и решили незамедлительно приехать.       — Иза! — ворвались они в палату, когда следователь задавал последний вопрос.       — Ой, — выпалила Ана.       — Просим прощения, — сказал Матс, взял Ану за капюшон толстовки и вытащил из палаты.       — Что? — возмутилась она.       В палату заглянули Петер и Ацо, помахав Изе. Она широко улыбнулась, всё ещё не в силах поднять руку.       Следователь почувствовал движение за спиной и обернулся, но Матс успел закрыть дверь. Силуэты были видны из небольшого окошка.       — Не обращайте внимания, — хихикнула Иза. — Это мои близкие коллеги. Они узнали, что я в больнице.       — Понятно. Что ж, продолжим, — сказал следователь.       ***       Показания брались ещё примерно час. За это время ребята у палаты начали скучать.       — Что за мода ничего не говорить, когда попадаешь в неприятности, — ворчала Ана.       — Говорит та, что пропадает на недели, — напомнил Матс.       — Что? Когда?       — Тебе напомнить?       Петер и Ацо отвернулись, чтобы не влезать в спор.       — Да, напомни!       — Ты тогда пропала и всё решили, что ты из компании ушла. Ни с кем разговаривать не хотела.       — Ой, ну, — перекрестила руки Ана. — Хватит поднимать эту тему. Я хотя бы в больницу не попала.       — Слава богу, что Иза уже в обычной палате. Значит, дела идут хорошо, — сказал Петер.       Из палаты Вукои вышел следователь и ребята повскакивали со своих мест, прихватив гостинца.       — Иза, какого чёрта ты в больнице? — не стала тянуть кота за хвост Ана. — Привет, — сразу же поздоровалась с Леви.       Остальные так же на перебой поздоровались с Аккерманом.       — Меня под машину толкнули, — с улыбкой ответила Иза. — Я сама не ожидала такого.       — Кто тебя так? — спросил Петер.       — Эх, сложно сказать… Это один из авторов издательства, — неловко ответила Иза. — Она пару раз пыталась меня подставить, потом, перед тем как улететь, я с ней виделась. Мы поговорили и я уже решила, что она услышала меня, но нет. Понятия не имею, что могло так перекрыть.       — Многое, наверное, — сказал он, поставив на тумбочку дыню. — Мы вам дыню принесли. Надеюсь, вам можно такое?       — Можно, — кивнула Иза.       — Спасибо, — добавил Леви.       — Мы ещё принесли воды, — выдвинул из-за койки пятилитровую канистру Ацо. — А то припоминаю рассказ, как Матсу пить не давали и спасла только канна с водой.       — Ну брось, — махнул рукой Матс и поправил. — Две канистры.       Они рассмеялись.       Иза долго смеяться не смогла. Рёбра напомнили о правиле находиться в покое. Она резко замолчала с натянутой улыбкой.       — Всё в порядке? — забеспокоился Петер.       — Да, — выдавила Вукоя. — Мне надо…немного…ммм.полочать.       Она медленно выдохнула, опустив голову на подушку.       — Что такое? — подошла к койке Ана.       — Рёбра, — прохрипела Иза. — Болят.       — Ой, ой, ой, — всполошилась Ана.       Леви встал со стульчика и подошёл к койке. В его силах ничего не было возможно сделать, кроме вызова врача.       — Мы отойдём. Покурим.       Встав, Матс направился к двери, но заметил, что Ана и остальные не торопятся, похватал всех за рукава футболок и вывел в коридор.       — У тебя хорошие друзья, — сказал Леви.       Иза кивнула в ответ.       Спустя месяц Изе разрешили подниматься с койки и ходить, но часто после таких прогулок ей становилось не хорошо и приходилось пересаживаться в инвалидное кресло. Периодически в больницу приезжали ребята в свои выходные, рассказывали байки с работы, помогали спуститься в фойе, где они сидели в кафетерии или выходили на прогулку в больничный парк, ведя коляску, в которой Вукое разрешилось покидать здание. Эта грустная ситуация уже стала почвой для ироничных шуток. Особо сильно доставляли походы в ближайший магазинчик, где продавали фруктовые фреши, которые было разрешено пить Изе, где в начале компания очень смущала продавцов. На их третий поход в магазинчик Изе решила попробовать дойти до него пешком. Иногда кружилась голова и ей приходилось опереться на кого-то из ребят, будь то Ана, Петер, Матс или Ацо. Иногда её несли на спине, если становилось совсем невмоготу. Эта проблема не позволяла Изе выписываться в ближайшее время. В конце концов именно переход дороги оставался единственным выходом в свет и каждый такой поход был праздником.       — Меня уже немного достала больничная еда, — призналась Иза в один из дней.       — Можем тебе заказывать бургеры прямо сюда, — предложил Петер.       — Я не против. Но будет против мой врач.       — Почему?       — Помимо того, что я поломанная, у меня ещё и с желудком большие проблемы, — вздохнула Иза и улыбнулась, добавив громким шёпотом. — У меня крайне строгая диета из крем-супов и мяса на пару без соли.       — Оу. Сочувствую.       — Да…       После того как Петер уехал, Иза сидела у себя в палате. От скуки она потянулась к телефону. На экране высвечивался пропущенный вызов от матери.       Вздохнув, она нажала на «вызов», перезванивая.       Последовали долгие гудки и спустя какое-то время раздался голос матери.       — Алло.       — Алло? Ты звонила?       — Да. Звонила.       Последовало молчание, вынуждающее Изу аккуратно спросить:       — Что-то случилось?       — Нет, — резко ответили в трубке. — Можешь не отправлять в этом месяце деньги. Я скопила и обойдусь.       В голосе матери читалась сильная злость и недовольство, конкретно намекавшее, чтобы Иза выслала условную сумму.       — Ты всё ещё в больнице? — поинтересовалась мать.       — Да.       — Когда выпишут?       — Не знаю. Одно ребро ещё не до конца срослось и голова часто болит. Есть опасность того, что под черепом скопится кровь и из-за этого меня не выписывают.       — Ясно, — последовал сухой ответ и звонок завершился.       Иза убрала от уха телефон и молча смотрела на длительность вызова. Это была какая-то пара минут, но определённо самые неприятные и горькие. Вспомнилось всё то время, когда она жила в посёлке. Иза помрачнела и опустила взгляд.       Она снова взяла телефон, зашла на почту, где было новое письмо от Элэйн, которая очень долго не писала писем. Иза не стала его читать, напечатав пару предложений: «Я в больнице уже месяц. Мама ко мне так и не приехала. А ещё я держусь на первом месте тоже уже месяц, но что-то мне от этого не легче сейчас».             Отправив письмо, Иза отложила телефон на тумбочку и легла.       — Обидно, — произнесла она дрожащим голосом и повернула голову к окну, пытаясь сосредоточиться на зависших облаках и сдержать слёзы.       Как на зло кто-то пришёл в палату. Иза надеялась, что это кто-то из соседок, но шаги проследовали до ширмы, отгораживающей её койку от остальных. Сжав губы, она хотела притвориться спящей, но в итоге отчаянно пялилась на стекло, сжимая зубы.       — Иза, всё в порядке? — спросил Леви, стоя рядом с койкой. Ему сняли гипс, но рука была зафиксирована специальными пластырями, которые были видны, когда он закатывал рукава.       — Да, — голос Вукои дрогнул и она созналась. — Нет. Не в порядке.       Леви придвинут табуретку на колёсиках и присел рядом с койкой.       — Расскажи.       — Ну что рассказывать? Мне звонила мать. Я не слышала звонка, потом перезвонила. Она мне только про деньги говорила…       Леви молча слушал.       Он не рассказал, что сам звонил её матери и каким был их диалог. После того звонка возмущение нахлынуло столь сильно, что Аккерману едва удавалось контролировать желание поставить ту женщину на место, но останавливала вероятность, что Иза узнает об этом и ещё сильнее расстроится.       — Наверное, если бы я умерла, она б только за номером счёта приехала, — всхлипнула Иза и повернулась. — Почему так?       — Так бывает, — ответил Леви, аккуратно взяв её за руку.       — Как же обидно, — заплакала она.       Пересев на койку, Леви стал пытаться успокоить Вукою, чтобы из-за сильного волнения не произошло кровоизлияние в мозгу. Но когда Изу начало трясти, он вызывал медсестру.       Спустя пару минут пришла медсестра и вколола Изе успокоительное.       — Я хочу снова уехать на Фиджи и остаться там, — произнесла она прежде чем заснуть.       Леви наблюдал за ней, продолжая держать за руку. Сегодня он хотел поговорить по поводу подписания контракта на печать «Путей к островам» в типографии. Это было предложено лично директором, который был доволен успехом проекта и количеством положительных отзывов и рецензий, а так же новость, что Изу номинировали на «Лучший дебют», но Леви так и не сообщил ей об этом. Сейчас она бы точно не обрадовалась, а наоборот — обесценила свой труд.       Несколько дней Иза прибывала в уныние и просила никого не навещать. Посещала только реабилитацию, а всё остальное время печатала на компьютере. Странная история про одинокого человека в больнице списывалась с её состояния, будто исповедь. Пока ещё это был черновик, недоработанный и сырой текст, у которого ещё не было ни изюминки, ни интриги — стандартная завязка, за которой и будет скрываться начинка из мистики. Когда это наскучило, она встала с койки и вышла из палаты, немного прихрамывая на правую ногу.       Но в один из вечеров к ней в палату зашёл Саламон с пакетом фруктов.       Ещё не зная, что это коллега, Иза, ворча, поднимала спинку кровати, что не хочет никого видеть, но когда из-за ширмы вышел автор Силькэ, осеклась и умолкла.       — Здравствуй, — поздоровался Саламон. — Как себя чувствуешь? Я хотел тебя навестить раньше, но не хотел тормошить.       — Привет. Я более менее, только всё болит, — устало улыбнулась Иза.       — К тебе уже приходила полиция? — приступил к главной теме Саламон.       Иза вздохнула. Ну а что ещё можно было ожидать от того, кто видел её падение под колёса. Хотя она сама ничего не помнила, а у Леви расспрашивать не хотела, Изу съедало любопытство, каким образом были получены такие травмы.       — Да. Приходила, — кивнула она. — Помучили меня расспросами. А толку? Я ничего не помню. По поводу Аки — то же самое. Я в шоке, что она дошла до такого. Я сама уже забила про рейтинг. Больно надо. Приятнее же писать себе в удовольствие.       — Разумно.       — Да. Когда головой ударилась, что пошли умные мысли. — Иза указала на стульчик. — Садись. Чего стоишь? Мне как-то неловко.       — Как скажешь, — улыбнулся он и присел на стульчик. — Я хотел тебя поздравить с первым местом. Это был лучший дебют. Ты большая молодец. Я до этого читал твой проект и сравнил обе версии. Вторая в разы лучше. Сюжет более цепляющий и продуманный.       — А, да, — закивала Иза, смутившись от похвалы. — В один день я села и принялась переделывать текст заново. Я же не поступила в университет. Из-за этого половину экспедиции провела в депрессии. Не знаю, как меня Леви не пришиб, когда я сидела днями на ступеньках бунгало. Время шло, а я ни как не могла себя заставить сесть за работу.       — Тебе понравилось? — улыбнулся он.       — Да, — кивнула Вукоя. — Думаю, я осталась там. Вообще, никогда не рассчитывала на поездку туда. Это было моей мечтой, которую невозможно было осуществить. А тут, оказывается, судьба мне улыбнулась. Если бы не издательство, я бы со своей зарплатой ещё долго копила на билет в одну сторону, а потом, не факт бы, что вернулась. Жила бы где-то в джунглях в старой палатке…       — Ну скажешь…       — Я серьёзно.       Иза опустилась на подушку, тихо вздохнув. Любопытство распирало. Она очень хотела узнать, как её сбили. Её вело желание описать это в новом проекте.       — Слушай, ты же видел, как меня сбили, да?       — Видел.       — Можешь рассказать?       — Зачем? — спросил Саламон. — Ты уверенна, что хочешь это знать?       — Да.       Саламон немного смутился. Он решил, что Иза не помнит момента аварии.       — Ты переходила дорогу, замерла на переходе и под выезжающую машину тебя толкнула Анико. Ты ударилась об лобовое стекло, упала на асфальт.       — Звучит очень травмирующе, — закивала Иза.       — Весьма. Особенно, когда ты упала на асфальт, тебя отбросило к бордюру. Вот так. Редактор Аккерман побежал тебя спасать, когда ты ещё не попала под машину. Ему корпус машины по руке прошёлся. Кость торчала. Открытый перелом, оказалось.       — Что-то такое я припоминаю…       Саламон смотрел на Изу и ловил себя на мысли, что она изменилась. Дело было вовсе не в больничной робе и в том, что она изрядно похудела, лишившись щёчек, который придавали ей более детский вид, а в другом — внутреннем. Взгляд стал спокойным, словно бушующее прежде пламя успокоилось, теперь спокойно горя, как огонь в печи. Хотя в этом взгляде проблескивала грусть. Едва заметная, но мерцающая. Неудачи закаляют. И Иза явно пережила одну такую неприятность.       — Главное, что все живы, — заключил Саламон.       — Согласна.       — Хотел поинтересоваться: ты поступила?       — Нет, — замотала головой Иза. — И сейчас вряд ли смогу выбраться из больницы. Помимо рёбер и голову у меня образовалась серьёзная проблема с желудком. Но это уже моя вина. Мне ещё зимой говорили, чтобы я прошла обследование, но было как-то не до этого.       — Леви знает?       — Ещё нет. Я уверенна, что выйду из больницы в хорошем состоянии.       — А ты оптимистично смотришь в будущее, — улыбнулся Саламон.       — А как ещё? Не всегда же происходит что-то плохое. Я считаю, что заслужила хорошее, а не только, — Иза запнулась, решив, что если упомянет оскорбления и нервотрёпку, Саламон подумает не об её официальной работе, а о чём-то другом, но потом выкрутилась, — драму и слёзы. А что с Анико? Где она?       — Она в психиатрическом отделении. У неё значительные проблемы с головой.       — Это понятно… Я так надеялась, что больше никогда с ней не пересекусь.       — Теперь уж точно не пересечёшься. Ей запрещено к тебе приближаться, как мне известно, — он отвёл глаза в сторону прохода, по котором хромая шла одна из соседок Изы по палате, явно пытаясь подслушать. Скука в больнице творила чудеса — все свежие новости, будь они достоверными или лживыми, расхватывались как горячие пирожки и немедленно распространялись по палатам, коридорам и, если повезёт, — отделениям. Саламон не стал говорить, что наказание Анико получила намного мягче, чем должна была. Не даром говорят, что несчастье счастье приносит. Если бы не ментальное расстройство, то, определённо, она бы оказалась в местах не столь отдалённых.       Иза немного склонила голову. Интересно, что же на самом деле было в голове у Аки?       — Что планируешь делать? — спросил Саламон.       — О чём ты?       — Твой проект завершён. Ты будешь работать над следующим?       — Наверное да. Но я ещё точно не придумала. Мне надо больше времени. По крайней мере для развития идеи.       — Рад слышать, — улыбнулся он. — Если тебе понадобятся советы или помощь в поиске идей, приходи ко мне в университет. Я могу помочь с поисками материала.       — Спасибо. Я зайду к тебе в гости, когда выпишусь. ***       В психиатрическом отделении было тихо, только по пустым коридорам иногда проходили врачи в белых халатах с бейджиками на карманах. Попасть в эту часть больницы пациентам из других отделение было невозможно, а для навещающих была выделена небольшой комнатка, где за разговором наблюдали санитары. Дверь в комнаты для встреч закрывалась на хитрый замок, не позволяющий пациентам проскользнуть в другую часть больницы. Из мебели там были только столы и стулья. Для пациентов психиатрического отделения же эта комната была неким переходом в мир реальный, где кипит настоящая жизнь, вне больницы, её порядков и законов. Анико сидела на койке, подобрав ноги. Лекарства, прописанные лечащим врачом подавляли острые эмоции, сделав её сонливой и заторможенной. Она молчала, когда приходила мать и сетовала, как тяжело ей переживать такое сложное время. Отец не приходил, только раз в неделю оплачивал стационар. Анико сильно осунулась, потеряв свою красоту. Под глазами появились большие синяки, кожа на руках потрескалась, а волосы стали ломкими. Она не укладывала их, ходя растрёпанной, коротая свои дни госпитализации в палате, зная, что выйти из этой одиночной камеры сможет только в пятницу. Она жалела себя, радуясь хотя бы тому, что сейчас находится в больнице, а не в тюрьме, пока в палату не зашла медсестра.       — Госпожа Сепп, вас ожидают в комнате Встреч, — сообщила она.       Анико подняла голову и уставилась на неё.       — Вставайте, — настаивала медсестра. — У вас полчаса на разговор, а после вы вернётесь в палату.       Анико встала и молчала пошла, убрав руки за спину.       Когда перед ней открыли дверь в комнату Встреч, она увидела сидящую за столиком у окна Изу, которая сразу повернула голову, но со стула не встала. Даже руки не подняла, чтобы поприветствовать, только наблюдала.       Анико подошла к столику и села напротив.       — Меня не на долго отпустили, — заговорила Иза. — Мне надо вернуться, иначе врач будет ругаться.       — Ладно, — вяло ответила Анико.       — Зачем ты меня толкнула под машину?       — Я… — тихо произнесла Анико, — не знаю. Я.была… Это не я сделала.       Иза насторожил ответ. Её так же пугал вид автора Аки. Она очень поменялась, превратившись из красивой девушки в тощую и посеревшую особу.       — Увы, это сделала ты в каком-то припадке, — вздохнула Вукоя.       — Тебя ещё не выписали? — поинтересовалась Анико, понемногу оживая.       — Нет.       — А что с тобой?       — Перелом рёбер и черепа. А у тебя?       — Психоз.       — Теперь понятно, почему ты так себя вела, — закивала Иза. — Надеюсь, тебе будет легче.       — Да, — согласилась Анико. — Иначе родители меня сотрут в порошок.       — Мои родители даже в больницу не приехали. Поэтому, мне тяжело понять тебя.       — Ясно.       — Я пришла в последний раз. Больше не хочу с тобой пересекаться, — сказала Иза, поправляя больничную робу. — Ты меня чуть не убила. Я этого не смогу простить. Если тогда в кафе я была готова простить тебя, пускай и через время, понимая, что это всё эмоции и твои страхи, то теперь я не смогу этого сделать.       — Да, — ответила Анико монотонным голосом, словно робот. В её голове была абсолютная пустота. Потом подняла глаза и уставилась на Изу. — Знаешь, если бы не получила Леви, то ничего бы не смогла.       — Это была судьба. Обычная судьба, обычного человека, — неопределённо ответила Иза.       — У тебя получилось влюбить его в себя.       Вукоя вздохнула.       — Я не влюбляла его в себя. Мне было совсем не до этого.       Вернувшись в палату, Анико легла на койку и долго размышляла о том дне. Ведь можно было сдержаться и не попасть в психушку, отец бы не был в ярости, а мать — спокойно жила дальше, гордясь своей дочерью. Первое место рано или поздно вернулось, а сама бы Иза ушла из издательства, не выдержав конкуренции. Но последовательность побед прервалась стремительным падением, окружив холодной тишиной и белыми стенами, сквозь которые не просачивается реальность, отделив её от мира. ***       Иза вернулась в палату. Некоторые соседки вернулись с процедур и занимались своими делами. Она прошла к своей койке и присела. На тумбочке лежал телефон.       Когда она уходила в психиатрическое отделение, то решила телефон не брать, чтобы никто не отвлёк. Всё равно никто не пишет и не названивает. Иногда она пересматривала фотографии с Фиджи, вспоминая об океане. Из воспоминаний её вырвал резко открывший дверь посетитель. Громкие шаги проследовали до конца палаты и остановились возле ширмы, за которой сидела Вукоя.       — Иза, — раздался сердитый и очень знакомый голос.       Иза повернула голову, ещё не успев ответить, как белую ткань одёрнули. Перед ней стояла Элэйн с очень сердитым видом.       — Какого чёрта ты в больнице? — сразу же принялась орать она.       — Элэйн? — удивилась Иза. — Когда ты прилетела?       — Несколько часов назад, — быстро ответила Элэйн. — Месяц в больнице?       — Ну, — протянула Иза, указывая на стульчик на колёсиках, — Да. И не думаю, что в ближайшее время выпишут.       — Как? Из-за чего?       Вздохнув, понимая, что впереди ждёт очень долгий рассказ, Иза подняла спинку кровати, опустилась на неё и стала рассказывать, как стала публиковаться, как встретилась с Леви, какой он человек, как познакомилась с автором Аки, которая стала причиной госпитализации. Элэйн внимательно слушала, периодически меняясь в лице. В конце рассказа, она спросила:       — Теперь же у тебя всё хорошо?       — Пока что да, — кивнула Иза. — Думаю над следующим проектом. Никогда прежде не брала сюжеты, основанные на моём опыте и жизни. Но, смотря на результат с «Открытым окном», могу сделать вывод, что это лучше, чем полностью придумывать что-то.       — Хорошо, — согласилась Элэйн. — Ты большая молодец.       — Спасибо.       — А между тобой и Леви роман? — уточнила Элэйн.       — Да, — кивнула Иза и неуверенно добавила. — Если можно так сказать.       — Судя по твоему рассказу, то у вас весьма милый роман.       — Брось. Меня очень смущает.       — Что? Что тебя смущает? — перекрестила руки Элэйн. — То, что у тебя появился парень? Ну ты, конечно… Хотя, что можно ждать от Изы — трудоголика и мечтательницы.       — Блин. Скажет ведь, — буркнула Иза. — Ну стесняюсь я это озвучивать. И что? Ничего такого в этом.       — И как далеко вы зашли? — подпёрла голову подруга, которая часто рассказывала Изе о своих романтических похождениях и ждала такого же от Вукои, искренне забывая, что, пусть они и друзья детства, и учились в одном интернате, но жили в абсолютно разных мирах.       — На Фиджи, — ответила Иза, поняв вопрос не совсем так, как желала Элэйн. — Были на островах Лау и на Вити-Леву.       — Да я не про это! — взмахнула руками Элэйн. — Как далеко вы зашли в отношениях?       — Ну, — смутилась Иза. — Мы пару раз целовались…       — О!       Вукоя отвернула голову, сгорая от смущения.       — А он тебя навещает?       — Когда как. Он тоже тут лежал около месяца с открытым переломом, так как пошло воспаление, а теперь работает. Приходит почти каждый вечер.       — Ясно, — кивнула Элэйн.       — Где останешься?       — Сейчас напишу одному своего знакомому, у него есть свободная квартира и заберу ключи. Я на неделю прилетела. Потом надо обратно. Я рвану сразу, когда получила от тебя письмо. А ты даже моё не прочла.       — Прости. Не до этого было.       Элэйн сердито посмотрела на Изу, но та устало разглядывала хмурое небо за окном.       — Ладно. Я поеду. Завтра ещё раз навещу. Чего-то хочешь? — спросила Элэйн.       — Да, — отозвалась Иза. — Привези мне пирожное. Только пронеси так, чтобы медсёстры не видели.       Погода испортилась. Лето осталось далеко позади. Наступила хмурая и дождливая осень, а Иза всё ещё находилась в больнице: бродила по коридорам своего отделения, посещала процедуры, печатала и периодически принимала гостей.