Благость свыше
1 января 2023 г., 13:53
***
«Астрид! Что, опять сбежала на Землю?! Да сколько можно-то?! Ух я эту мокрохвостку!..» — грозится седовласый мужичок, крутясь на офисном стуле. Он только что узнал по коммуникатору, что его любимая дочка снова оказалась на Земле, хотя должна делать отчёты ему в офис. Но обо всём по порядку. Параллельный мир Претория изначально позиционировал себя как обитель ангелов-хранителей грешной Земли, но потом, спустя века, перепрофилировался на просто обитель для всех фантастических тварей. Миграционные потоки сильны, тут ничего не поделаешь… Мужичка в офисе зовут Телестис Хофферсон, он состоит в верховном совете ангелов-хранителей Претории. И его авторитет несколько расшатывается из-за любимой дочери-беглянки — Астрид. Молодая девица однажды отправилась на каникулы на Землю, встретила там кого-то, и с тех пор систематически сбегает. И Телестис не понимает почему: сколько допытывал дочь, она говорит, что её туда тянет интерес. Какой именно, с точки зрения чего? Не уточнила. Её походы на Землю трудно назвать походами в научном понимании. Это чистой воды побег ради получения удовольствия, которого молодой девушке так не хватает у себя дома. Астрид достали сородичи, играющие мышцами и красующиеся новыми туниками от известных брендов. Хочется чего-то новенького, доселе не виданного ангельскому глазу! И желательно где-нибудь в другом мире. Поэтому, после дня своего шестнадцатилетия, ангелок попросилась на каникулы на Землю, к тётке-ведьме, под видом белой кошки. Что отец Телестис любезно разрешил сделать… И потом пожалел. Потому что каким-то невиданным ему образом дочь встретила нечто такое, из-за чего она теперь мечтательно вздыхает на работе, всегда улыбается; да и вообще: она стала краситься, носить больше платьев и юбок вместо любимых в прошлом джинс. Из чёрного и серого цветов в одежде Астрид подалась в красный, бирюзовый и нежно-персиковый цвета. И перестала общаться со своими старыми друзьями-мальчиками, будто их и не было в её жизни. Это напрягает старого Телестиса, но он методично молчит и копит обиду в глубине сердца. Ему не хочется верить, что его дочь, его ненаглядная умница Астрид влюбилась в какого-то замухрышного землянина! А так оно и есть. Только в глазах Астрид он не замухрышный, а очень даже приметный и хороший малый. Не будь он таким, она бы и не глянула на него как-то по-особенному.***
Это был самый первый день каникул. Астрид в образе белой кошки лежала на самом высоком шкафу дома тёти, и решила хорошенько потянуться, чтобы проснуться после сладкой дрёмы… Как неудачно соскользнула и упала на деревянный пол, как-то странно при этом вывернув переднюю правую лапку. На неё больно было наступать до крика, правый сустав своего рода плеча похрустывал и пружинил, будто вышел из суставной впадины. Громким мяуканьем Астрид позвала тётю, и та быстро заметила изменения во внешности племянницы. — Астрид, ну ты даёшь! Вывихнулась, так ещё и в таком месте!.. Боже мой, вечно с тобой что-то да происходит! — начинает причитать тётя, принимаясь бегать от шкафа к шкафу, ища что-то среди книжных полок, — У меня как назло все книжки по хиропрактике отобрали! И что мне прикажешь с тобой делать? К ветеринару везти что ли? — Миау! — громко потребовала Астрид, и тётя закатывает глаза. — Да, повезу. Только вот платить придётся Телестису, нынче ветеринары много берут… Тётя принялась обзванивать все знакомые ей ветклиники, и везде отказали в помощи в виду сильной занятости, и следующие места в записи стоят лишь на завтра и то к вечеру. Ведьма уже было отчаялась, но ей посоветовали позвонить в реабилитационный центр «Фараон», уж там найдутся специалисты, которые помогут. Так и порешили. В «Фараоне» помогали оправиться всем живым существам от лёгких ушибов до последних стадий рака. Астрид приняли радушно и с теплотой; привели в отдельную палату для осмотра. Высокий мужчина в синем халате сильно хмурится, проверяя сгиб вывихнутой лапки. Астрид шипит на него из-за сильной боли и хочет цапнуть до крови, чтобы наверняка… — Ваша питомица слишком хрупка для меня, миссис Пинкертон. Нужен кто-то поаккуратней, — заявляет врач. — Ну так позовите того, кто аккуратней вас. — Придётся подождать где-то минут сорок. Мой практикант далековато живёт… — Ничего страшного, мы подождём. — Хорошо, тогда ожидайте. Всё будет хорошо, малышка, — говорит с милой улыбкой врач, обращаясь к Астрид, чуть поглаживает по голове и следом выходит из палаты. Белая кошка шипит ему вслед, ругаясь таким образом. — Не реагируй так, сама виновата. — Фур! — фыркает Астрид ещё озлобленнее, следом кое-как отворачиваясь от тёти и удобнее ложась в буханочку на койке. Через двадцать с чем-то минут ветеринар приходит в палату с каким-то подростком в зелёной толстовке на молнии, обычных джинсах и чёрных кедах с белыми шнурками; на улице холодный ливень, хоть за окном и месяц июнь. Астрид краем глаза разглядывает парня: каштановые волосы несколько выше плеч, тёмно-зелёные глаза, море веснушек на лице и руках. Он широко улыбается, сияет радостью. — Миссис Пинкертон, знакомьтесь, это Иккинг — мой практикант. Он обязательно поможет вашей питомице. — Здравствуйте! — парень тут же протягивает ведьме руку, и та с некоторой опаской пожимает её, натянуто улыбается, — Как зовут вашу кошку? — Её зовут Астрид, молодой человек… Видите ли, она упала со шкафа, пока потягивалась, и как-то вот лапку вывихнула, — объясняет тётя непривычно мягким для себя голосом, — Я не видела самого падения, лишь слышала, да и вот плечико… Практикант тут же обходит Астрид с другой стороны, присаживается на колени перед койкой и смотрит на мордочку пациентки со слабой улыбкой; но чуть погодя хмурится, словно заметив место вывиха. Астрид всё искоса смотрит на него, почти не дышит и не шевелится. — Судя по всему вывих заднего типа. Это поправимо, — констатирует Иккинг, вставая, и далее обращаясь к Астрид, — Астрид, ты не против, если я тебя полностью осмотрю? Раз ты упала, значит могла вывихнуть ещё что-нибудь. — Она у меня боевая, так что поаккуратней, — предупреждает с нервным смешком миссис Пинкертон. — Всё в порядке, мадам, я не боюсь… Сэр, я справлюсь сам, можете идти. — Да, Иккинг, хорошо… Миссис Пинкертон, предлагаю вам выйти пока из палаты, может быть так вашей питомице будет спокойней. Ведьма тут же выходит из палаты, оставляя свою племянницу один на один с молодым парнишей-практикантом. Астрид пушится и щурит глаза, выглядит в целом враждебно, но всё же встаёт на лапки, чтобы Иккинг её осмотрел. Он аккуратненько щупает позвонки кончиками длинных пальцев, проверяет сгибы лапок, пушистый белый хвостик… «Значит только плечо… Астрид, придётся немножко потерпеть, — приговаривает Иккинг вполголоса, — Я тебя сейчас положу как мне нужно. Постараюсь быть очень аккуратным». Парень довольно ловко подхватывает кошку на руки и мягко кладёт на левый бочок, держа при этом ладони на уровне лопаток. «За что мне это наказание?» — проносится мысль в голове кошки, когда Иккинг прощупывает место около вывиха, будто сверяясь. Далее кладёт подушечку большого пальца на острый край вышедшего сустава, чуть давит, и Астрид в свою очередь тихонько шипит, как бы уведомляя, что ей становится больно. «Да, я знаю, Астрид, но потерпи, пожалуйста», — просит Иккинг в ответ. Практикант давит на то же место ещё два раза, и на третий вправляет с некоторой силой сустав; звучит закономерный громкий хруст, и Астрид невольно вскакивает на лапы, встаёт в боевую стойку и угрожающе шипит на Иккинга, что показывает ей открытые ладони, миленько при этом улыбаясь. Молодой кошечке пришлось постоять с минуту, чтобы понять, что ей уже не больно, да и вообще: она стоит на лапках и ничто её движений уже не сковывает. «Полегчало? — спрашивает Иккинг, опуская руки на колени и таким образом опираясь, — Я рад, что тебе лучше». Тут в палату заходит миссис Пинкертон с тем ветеринаром. — Всё успешно прошло? — интересуется врач у Иккинга. Парень угукает с кивком. Астрид несколько расслабляется и внимательно всматривается в своего лекаря, наклонив при этом голову на бок, — Миссис Пинкертон, принимайте здоровую питомицу. — Ой, спасибо вам большое, мальчики, что бы я без вас делала! — хлопает в ладони ведьма, далее обращаясь к Иккингу, — Сколько с меня, дорогой? — Нисколько, это безвозмездно, — отмахивается юноша, — Я всего лишь практикант… Да и с хозяйки такой красивой кисули не возьму ни гроша. — Ой, да что ты! — невольно краснеет тётка-ведьма, — Ты прилетел к моей Астрид на помощь как ангел с небес, как же мне не заплатить тебе!.. — Иккинг у нас кошачий ангел, — усмехается ветеринар, — всех кошек только ему одному и поручаем, особенно с вывихами… — В таком случае… может быть заглянешь к нам на чай в свободный денёк? — предлагает миссис Пинкертон, мельком глянув на Астрид, что всё поедает Иккинга широко открытыми голубыми глазками, — Уж от чая ты, думаю, не откажешься? — Нет, самое главное, чтобы вы не были заняты, миссис Пинкертон. Как насчёт в эту субботу в обед? — Самое то, дорогой! Тогда будем тебя ждать в гости! Астрид, пойдём! Астрид всё сидит, не моргая и не шелохнувшись. Иккинг смотрит на неё таким мягким, нежным взглядом, что ангелочку как-то не по себе… в приятном смысле слова. Именно так на неё ещё никто не смотрел, и плевать, что сейчас она обыкновенная белая кошка с голубыми глазками. Тётя насилу берёт её на руки и уносит с собой. Пройдёт два дня, и Астрид вывихнет лапку снова… Но на этот раз нарочно. Ей нужно удостовериться, что Иккинг посмотрит на неё снова таким же блаженным взглядом, как и в первый раз. Что не сделаешь, чтобы понять землян… «Это плохо, что ты себя не бережёшь! Знаешь как потом это аукнется, когда ты станешь постарше? — Иккинг читает ей нотацию перед вправкой уже левого плечика, и Астрид шипит ему в ответ, — Не надо мне тут шипеть, просто прими мои слова к сведению, Астрид… Я готов хоть каждый день тебя лечить, но хозяйка твоя переживает… Зачем нам это, правильно?». На этот раз после вправки сустава Астрид не вскакивает, а встаёт спокойно, будто привыкшая. Иккинг на это улыбается с приятным удивлением в глазах, спешит погладить кошку обеими руками по голове, по спинке, за ушками, приговаривает: «Какая ты умничка, Астрид!». Его ладони такие горячие и мягкие… И смотрит он на кошку с точно таким же блаженством в глазах. Ангелок буквально растаяла под лаской Иккинга, даже упала на бочок и громко-громко заурчала. Парень как-то по-детски хихикает на это, всё не прекращая гладить кошечку. Это длилось бы вечно, если бы не зашла госпожа Пинкертон. — Балуешься с моей Астрид? — Это она меня так благодарит, наверное, — улыбается Иккинг, пряча свои ладони в карманы толстовки, — Только вы за ней приглядывайте повнимательнее. Это не хорошо, что она так часто падает. — Постараюсь… Чаепитие ещё в силе, — подмигивает ведьма, ловко хватая племянницу-кошку на руки и унося с собой домой. С этого самого момента юная кисуля теперь всегда ждёт новой встречи с этим интересным, немножко симпатичным землянином. Не просто же так он на неё так тепло смотрит и так нежно ласкает…***
Иккинг пришёл ровно в три часа, в самую жару дня, одетый в лёгкую рубашку поло зелёного цвета, песочного оттенка пляжные шорты и обыкновенные кожаные сандали. Астрид только сейчас осознала, насколько он худ и смугл внешне. У неё самой кожа почти белая, как фарфор, с еле видимыми веснушками на лице, а у него веснушки рыже-чёрные, рассыпаны хаотично и плотными тучками; солнце похоже больше любит землянина, нежели ангелочка. — Ух, какой ты загорелый! — невольно восклицает тётка-ведьма, — В солярий ходил что ли? — Не-не-не, я всегда такой, — усмехается Иккинг, проходя внутрь обширной квартиры и всматриваясь в пространство, — я уже родился загорелым. — Интересненько, однако… Прошу в зал, чайник как раз только вскипел! Присаживайся, пожалуйста. — Спасибо… Мне зелёного чаю, если можно. — Отлично, я сама его буду. Вдруг Иккинг слышит рядом с собой тихий кошачий «ур», и он невольно подпрыгивает сидя, не издав при этом ни звука. Увидев кошечку, тут же расплывается в милейшей улыбке, приговаривает: «Привет, Астрид! Давно не виделись!». «Мы не виделись три дня, но да ладно, это было давно», — думает Астрид, показывая хвостиком своего рода приветствие, клонит также голову на бок, всматривается в его зелёные глаза. — Астрид больше не спит на шкафу, я её отучила, — заявляет миссис Пинкертон, заходя с чайным подносом. Иккинг кивает на это, всё продолжая разглядывать кошку. — Она у вас умничка… Я заметил, что кошки порой намного умнее котов. — Да, тоже замечала. Астрид — моя самая умная кошка. Она прекрасно меня понимает, слушается… Бывает, конечно, вредничает, но куда ж без этого… «Кошачий ангел»… За что такое прозвище, Иккинг? — Я всю жизнь ухаживаю за кошками, мэм. Моя мама держит котокафе, и там всегда было больше кисуль… За это меня прозвали ещё «Любителем кисуль». — Как мило! — Это скорее издёвка, — натягивает левый уголок губы Иккинг, — все мои одноклассники любят в основном собак, а я влюблён в кошачьих… до безумия. — В каком смысле?.. — недоумевает ведьма. — Однажды у мамы в кафе серьёзно заболела её любимица, ну и я её очень сильно любил… Я с ней на руках носился целыми днями, почти не ел, лишь за ней следил, ухаживал, таблетки давал… Все надо мной смеялись, а я ведь не могу по-другому, понимаете?.. Это такое же существо с душой, и ему нужна забота!.. Да, может быть во вред себе, но мне плевать! Если бы не я, эта кошечка умерла бы на маминых руках ещё лет семь назад… — Она ещё жива? — Конечно, — кивает Иккинг, — Ей уже двенадцать лет. — Престарелая мадам, получается, — делает вывод миссис Пинкертон, отпивая чаю. — Да, но она всё так же молода телом… Мейн-кун, золотистая такая… Не переживай, Астрид, ты красивее, — подмигивает рядом сидящей кошечке Иккинг, и чуть смеётся, следом тоже отпивая чаю. Астрид садится буханочкой рядом с Иккингом, а чуть погодя кладёт свою голову ему на ногу. Он сначала не реагирует, но заметив умиляется и кладёт свою ладонь на спинку кошечки; через минуту-другую чувствует рукой приятные урчащие вибрации откуда-то издалека. — Ты ей приятен. Редкое явление, — отмечает ведьма, мило улыбаясь, — Обычно она всегда сторонится чужаков. — Я её лечил два раза, наверное поэтому она так себя ведёт. Её можно понять. Астрид вдруг встаёт, потягивается вверх, стоя на лапках, жмурясь и двигая усиками при этом, далее становится на худые ноги Иккинга и снова ложится в позу буханочки; продолжает тихонько урчать, когда Иккинг гладит её свободной левой ладонью. «Понятно. Теперь чёрт она от него отстанет», — думается миссис Пинкертон, когда она разглядывает свою племянницу. Так в итоге и выйдет. Когда Иккинг уже собирался уходить, Астрид впервые ему мяукнула, как бы сказала: «Я буду скучать, мой спаситель!». Парень воспользовался моментом, пока миссис Пинкертон его не видит, сел на корточки перед Астрид, обнял ладонями за спинку и быстро чмокнул в голову, аккурат между ушек. Этот тихий, но чувственный чмок Астрид ещё долго слышала в своих ушах, как эхо. Иккинг быстренько встал и поспешил уйти, лишь крикнув «до свидания». Более тем летом ангелок его не видела. Но время шло, а чувство крепчало. Астрид уже восемнадцать, она работает на отца, но периодически сбегает на Землю к своему ненаглядному Иккингу. Благодаря плану тёти ангел может видеть объект своей влюблённости хоть каждый день. Потому что под предлогом работы за рубежом миссис Пинкертон отдала свою якобы питомицу Иккингу на хранение. А он, так как поступил в колледж, живёт на съёмной квартире в другом районе, один, но с кошечкой, которую безмерно любит. Не подозревая, что это девица из параллельного мирка…***
Пока землянин сидит на парах, Астрид оставляет бренное тело своего тотемного животного крепко спать на Земле, а к вечеру или ночи ангел снова становится кошкой и встречает своего любимого милым мурчанием и поцелуями шершавым языком по губам. Иккингу это очень даже нравится, хоть он порой и ворчит. Но ворчит любя! — Сегодня меня решили подстебать, Астрид. Знаешь, что мне сказали? Что моя будущая жена будет кошкой. Прикинь как они мне завидуют! У самих девки, и целое море, а лезут ко мне с моей ненаглядной кисулей! — Иккинг всё это время лежит на диване, повернув голову в сторону включенного телевизора, и на его груди лежит буханочкой Астрид, тихо урчащая ему с еле заметной улыбкой на мордочке, — Я тебя ни на какую девку не променяю, слышишь? — Миу, — отвечает кошечка, лизнув Иккингу подбородок, а он смеётся на это, но очень тихо; кладёт ладони на спинку питомицы и медленно поглаживает белую гладкую шёрстку. — Моя умница, моя красавица!.. Моя ненаглядная кисуля! — нашёптывает парень, томно полуприкрыв глаза, — И как бы я без тебя сейчас жил, а? Умер бы от одиночества, наверное… А так хоть родное существо под боком… Да, кисуль? — и целует кошечку в мокрый носик, — Спать хочешь? — Ур-р-р, — было ему ответом, Иккинг слегка ухмыляется. — Тогда спать, пожалуй, — юноша берёт Астрид на руки, аккуратно встаёт с дивана и идёт с ней в спальню, где уже как раз всё постелено. Укладывает её на бочок, сам быстро уходит в зал, где всё выключает, и возвращается. Ложится под одеяло, левой рукой притягивает свою кошечку к себе, следом кладя ладонь на бочок, — Доброй ночи, кисуль. — Ур, — отвечает ангелок, лизнув Иккингу кончики пальцев. И так они жили два года…***
Одним вечером Иккинг вернулся с колледжа хмурее и мрачнее обычного. Астрид сразу заподозрила неладное, поспешила подойти и поластиться, но парень никак на это не реагирует по началу. Сев на диван полусгорбившись, он глубоко вздыхает и прикрывает глаза. Астрид прыгает к нему на колени, молча топчется лапками, пытаясь обратить на себя внимание любимого мужчины. «Скажи мне, Астрид, я красивый?» — Иккинг открывает левый глаз, смотрит на питомицу как-то бесчувственно. Кошка прекратила топтаться на месте, плавно виляет хвостиком, всматриваясь в лицо хозяина. Он заметно возмужал и окреп за эти четыре года, сколько Астрид его видит и знает; на лице теперь меньше веснушек, и они стали бледнее; зато выросло много щетины на щеках и подбородке, которую Иккингу порой лень сбривать. Волосы как были непонятно уложенными, так такими и остались, но почему-то слегка потемнели. Прежняя блаженная наивность так и не исчезла с его лица и взгляда, хотя он уже мужчина в самом расцвете сил. «Какой-то странный этот твой землянин, — сказала подруга ангелочка однажды, — Вроде и взрослый, но есть в нём что-то детское». Вероятно, так кажется из-за того, что в свои двадцать лет он не общался ни с одной девушкой и отдавал всю свою юношескую любовь одним кошкам. И продолжает идти по этому пути, считая его истинно верным. Астрид тычется головой в грудь Иккинга, как бы давая утвердительный ответ. Он сразу же расплывается в улыбке, кладёт ладони на спинку кошечке, плавно гладит по шёрстке. Мрачность с лица быстро испарилась. «Просто сегодня мне одногруппница в любви призналась, а я сказал, что люблю тебя одну, — объясняет Иккинг причину, по которой задал такой странный вопрос своей любимице, — глупо, знаю… Зато не соврал… Было бы вообще прекрасно, если бы я когда-нибудь встретил девушку, похожую на тебя… Нет, не с шерстью!.. Просто такую же красивую, умную и нежную… А ты у меня именно такая! — Иккинг чуть приподнимает Астрид на руки, чтобы расцеловать её мордочку, — Моя сладкая, моя душечка, моя лапушка!..» — так он её и целовал, в перерывах между комплиментами. Астрид как ждала этого признания от Иккинга, уже всё для себя решила: завтра же днём она сбежит с работы и предстанет перед своим любимым в своей истинной форме, чтобы окончательно влюбить в себя и жить с ним веки вечные в Претории, в Раю! Да, именно так всё и будет! Он ведь так её любит, причём не первый год, и его любовь точно растёт. Астрид уже знает его всего вдоль и поперёк: его пристрастия в еде, его причуды и загоны, помнит его любимых музыкальных исполнителей и все любимые компьютерные игры, в какие он играл и играет до сих пор на выходных; ангелок знает его друзей, отца и мать, также и начальника, учителей в колледже… Одним словом: всё. Когда Иккинг спит в обнимку со своей ненаглядной Астрид, ему снится прелестный сон, в котором его голубоглазая белая кошечка обращается в небесной красоты золотоволосую девицу с глазами цвета моря. Юноша не помнит точного содержания сновидения, но помнит образ девушки, потому что влюбился окончательно… это так прелестно… И одновременно так грустно: где же он такую красавицу найдёт на этой грешной Земле? Такие бывают только во снах или в параллельных мирах, куда ему, землянину, путь точно закрыт. Открыв глаза, Иккинг вдруг видит перед собой полуобнажённую девушку, тихо спящую рядом с ним. У неё светлые волосы, будто бы фарфоровая кожа… Парень тут же садится, замирает от шока и не может даже дышать; холодный пот проступает на лбу, ноги с руками тоже невольно холодеют и тяжелеют. «Это что за магия такая?» — лишь мигает яркая мысль в туманной голове. Девица внезапно приоткрывает глаза, и увидев на себе шокированный взор Иккинга, громко пищит и спешит накрыться одеялом с головой и сжаться в позу эмбриона. Так она и замерла, не шевелится и не издаёт ни звука. — Астрид?.. — тихо шепчет Иккинг, пытаясь протянуть дрожащую руку к девушке, — Это ты, я прав?.. Господи, надеюсь это не сон!.. Я же видел тебя… — Да, я Астрид, — слышит он приглушённый девичий голос, несколько надтреснутый, — Твоя Астрид, с которой ты живёшь уже четыре года… — Так ты всё это время была… Кошкой?! — Потому что я ангел и мне не желательно показывать людям на глаза! — оправдывается Астрид, будто ожидая, что Иккинг на неё накричит, — Я просто… прилетела сюда отдохнуть, и вдруг встретила тебя и вот… Влюбилась! — Господи, я походу с ума сошёл! — звонко и как-то крайне радостно восклицает Иккинг; энергия бушует в нём, тело трясётся в изумлении, — Это же наяву всё?! — он больно щиплет себя за кожу рук, но пространство перед его глазами всё то же, — Да, да, я не сплю!.. Ангел жила со мной, будучи кошкой, и я!.. Боже мой, Астрид! Иккинг крепко и вместе с тем аккуратно обнимает комочек одеяла руками, бормоча при этом какие-то слова, которые трудно разобрать. Астрид всё не может пошевелиться, ей почему-то хочется плакать… Но не от грусти или злости, а скорее от удивления и тихого счастья. Хотя бы не накричал и не оттолкнул… Да, он определённо странный землянин, но зато какой любвеобильный и преданный! Да, он не без недостатков, как и всякий земной грешник, но их всё же меньше, чем душевных добродетелей. Своей любовью к кошке-ангелу он перекрыл всё то зло, что в нём живёт отродясь. Астрид наконец начинает двигаться, Иккинг спешит ослабить свои объятья, а чуть погодя и вовсе отодвинуться. Ангел чуть приспускает одеяло со своей головы, смотрит куда угодно, но только не на возлюбленного. Его глаза широко раскрыты, как у земного кота, увидевшего добычу; и он словно пытается уловить момент, чтобы накинуться и скушать небесную птичку. Иккинг терпеливо и с глубокой надеждой ждёт какой-то реакции на свой всплеск эмоций. Астрид чуть пододвигается к Иккингу бочком и кладёт свою голову ему на плечо, слегка прижимается. Она всё так же укрыта одеялом, но чувствует, как громко и часто стучит сердце в его груди. Юноша нежно обнимает ангела за голову и спину, гладит левой рукой распущенные золотые волосы, приговаривая томным шёпотом: «Счастье любит тишину, кисуль. Я никому не скажу о нас, пока ты сама не решишь, хорошо?.. Моя сладкая, небесная девочка!.. Господи, как же я тебя люблю!». И слёзы тихо полились по юношеским щекам.***
Через несколько дней Иккинг приходит в колледж не один, а под ручку с милой блондиночкой с голубыми глазами. Все в шоке пялятся на этих двоих и спрашивают: «и как давно вы, мол, вместе?». Иккинг с высоко поднятой головой отвечает, что уже четыре года как живут они душа в душу, не ссорятся, любят друг друга до ужаса. — Так ты же с кошкой жил всё это время! — Да, я же любитель кисуль… Это моя кисуля, если вы не поняли. Её зовут Астрид, — Иккинг красивым жестом представляет свою возлюбленную одногруппникам, — Она прилетела ко мне с Претории, потому что я ей понравился… И я в неё влюбился! — Но… Кошка… Ни хрена, — вся толпа будущих ветеринаров потупила взоры, раскраснелась и замолчала. Тут в кабинет заходит профессор по гистологии, и он сразу же обращает внимание на новую девицу. — Вы наша новая студентка? — аккуратно интересуется мужчина, даже чуть краснея. Астрид всё-таки ангел, и сияет неведомой красотой для земных грешных глаз. — Нет, я с Иккингом, — тихо поясняет она, пряча блаженный взгляд за ресницами. — Это моя кисуля Астрид, сэр… Вы все смеялись надо мной, а эта красотка — моя девушка! — восклицает Иккинг с победной улыбкой на лице, — Как вам такое, собачники! С тех пор все учащиеся колледжа стали тискать своих питомцев усиленнее, надеясь, что в них живут такие прелестные существа, как Астрид… Вряд ли такое с ними приключится. Но, как говорится, надежда умирает последней. И зависть душит тоже. Иккинг уводит свою возлюбленную домой, всё время целуя её прелестные фарфоровые руки. Астрид улыбается ему блаженной и какой-то загадочной улыбкой… Надо придумать план, как затащить его в Преторию и уговорить отца дать согласие на женитьбу…
