Прости своего учителя

      В одночасье Оби-Ван почувствовал, как задрожал весь Мустафар. Гнев и эмоции, накопленные Энакином Скайуокером за долгие годы, вылились в его ярости, и заставили огненную планету задрожать, в том числе и Оби-Вана. Что-то пробило его твёрдую джедайскую оболочку. Он почувствовал всю боль Энакина, которую он за долгие годы накопил, и продолжал махать перед лицом своего бывшего учителя световым мечом.       Оби-Ван вдруг осознал, что не хочет причинять боль своему бывшему ученику, тем более, когда его идеальный мир рухнул, а от джедаев и их великой Силы осталось только одно слово.        — Я не враг тебе Энакин. Я понял как тебе больно, прости, что не слышал тебя, — сказал Оби-Ван убирая, меч.        — Вы… вы не будете сражаться?! — удивлённо спросил Энакин.        — Говорю, что не хочу с тобой драться, брось меч, и мы поговорим, — сказал Оби-Ван.       Энакин нехотя убрал световой меч. Он почти стоял у самого края вулканической реки Мустафара, казалось река вот - вот поглотит его целиком. Оби-Ван протянул руку и, схватив Энакина за рукав, вытянул его на возвышенность. Скайуокер был удивлён этим. Он первый раз увидел, как учитель протягивает ему руку, а не отдёргивает её.        — Ты чуть не сгорел, давай выбираться и искать выход из сложившейся ситуации, — сказал Оби Ван своему ученику.       Энакину после всего высказанного полегчало. Словно туман из головы ушёл, он подошёл к учителю, и попросил прощение. По глазам текли слёзы, он говорил, что не желал смерти джедаем и юнилингам, и что он совершил большой грех, и тёмная сторона силы теперь навсегда с ним.        — Ты раскаялся мальчик мой, так, что ты её избежал, но что толкнуло или кто толкнул тебя на это? — спросил учитель.        — Палпатин, — сдавленно проговорил Энакин.        — Значит, он на самом деле перешёл на тёмную сторону, — печально сказал Оби-Ван. —       А я этого не заметил за рассуждением о том, как остаться на светлой стороне.        — Все эти джедаи только видимость, Оби-Ван, вы ведь до этого тоже были обычным человеком? — спросил Энакин.        — Я уже и не помню, но в момент приземления на Корусант я почувствовал, что-то необъяснимое, — улыбнулся Оби Ван.        — Да уж, было дело, мы чуть не погибли, меня удивило, как вы сказали: — «Мягкая посадочка», — улыбнулся Энакин.       Казалось, он уже забыл все обиды, и теперь не только раскаялся, но и заново обрёл человечность, как и Оби-Ван. Он сам раскаивался в том, что, обещав заботится о юном падаване Квай-Гон Джину, у которого была своя методика воспитания новобранцев, он своей закрытой душой чуть не погубил Скайуокера, оставаясь немым к его мольбам.       Оба бывших джедая выбрались с огненных скал планеты, и сев в двухместный корабль, полетели в неизвестном направлении, нужно было обдумать, что делать дальше. От джедаев ничего больше не осталось, только бывший учитель и ученик. Оби-Ван был так озадачен, что ничего придумать не мог, идею подсказал Энакин, он предложил заново создать орден, но уже с другим учением, где есть больше человеческого.        — Для начала, нужно отвоевать республики, и как-то вернуть их веру в светлую сторону, — сказал Оби-Ван.        — Это точно, и как они мне поверят, ведь наверняка пустили слухи обо мне, — озадаченно сказал Энакин.        — Это скрыть невозможно, как и не возможно бросить тех кого любишь, мы придумаем как вернуть веру в тебя, постой… — осёкся Оби Ван.        — Да, — сказал Энакин.        — Падме — вот кто до сих пор в тебя верит, она может рассказать о твоём раскаяние и возвращении на светлую сторону, — улыбнулся Оби-Ван.        — Точно, в таком случае летим на Корусант, она ещё там, — улыбнулся Энакин.       Развернув корабль, Оби Ван вместе с Энакином вернулись на Корусант, где их ждала радостная новость, Падме — родила двух близнецов — Люка и Лею Скайуокеров. Энакин очень переживал за то, как чувствуют себя дети и их мама, на что врачи сказали, что дети целы, а мать не очень, по каким-то причинам она теряет волю к жизни.        — Пустите меня, это я виноват в том, что она в таком состоянии, но я верну её к жизни, ведь я сам вернулся к ней, — сказал Энакин.       Он буквально вбежал в палату к умирающей жене, и, положив руку на её еле вздымающуюся грудь, поделился с ней своей Силой, окончательно разделив с ней не только свою Силу, но и судьбу.        — Ты жив, — улыбаясь, сказала Падме.        — Да, теперь всё будет по-другому, обещаю, я верну свободу республикам, и все мы будем жить свободно.