Газель и чёрная лань.

      Пылающий Невермор, грел не только душу и давал тепло, но и убивал лежащую Аддамс изнутри. Лежа в склепе Крекстоуна, с ножом в животе, мрачная и на вид храбрая, неуловимая, и бессердечная Мисс Аддамс прямо сейчас умирала от потери крови, хотя… казалось бы, при чём тут кровь?       Уверена, если бы нож торчал у любого другого человека в животе, он бы уже давным-давно умер, но тут всё иначе. На это появится лишь ясный ответ от той девочки, чьё имя Среда. Несмотря на своё предсмертное состояние, она считала, что всё дело в том, что в очередной раз, всё следует канону дежурного сопливого фильма. Те самые банальные и глупые мысли, в мгновения умерщвления главного героя, о том, что она с разочарованием повторяет вновь и вновь, подавляя своё моральное состояние. «Неужели я не справилась?»       «Все будут разочарованны во мне.» - Чушь и несусветный бред, точно не про Аддамсов.       К слову, о сопливых фильмах, Уэнсдей вспомнила про оборотня. «Что же она делает сейчас?»       Наверное, выводит всех из Невермора, даже не подозревая, что её соседка умирает.       Но, эти «грустные» мысли были прерваны утратой сознания. Видимо, ещё чуть-чуть и настанет конец жизни её чёрной души. Следует признать, что это довольно оригинальная смерть — «Пала в бою с Джозефом Крекстоуном – гостем из прошлого.»                     Через пару секунд, двери склепа распахнулись и с глухим хлопком, кто-то ворвался с ноги. Это была Синклер. Заметив тело не сразу, Энид застыла, осматривая жуткое помещение, навивающее дикую тревожность и оставившее в атмосфере дым от потухших свечей и шумные отголоски прошедшего ритуала. Увидев раненную особу, она ринулась к Аддамс, которая лежала, в это время, уже в бесчувственном состоянии.       — Уэнсдей!       Та, чуть ли не разревевшись, окликнула имя почти павшей, мрачной подруги.       Между прочим, Синклер сейчас выглядела не то чтобы прекрасно. На её лице красовался сущий ужас. Почти бездыханное тело её мрачной соседки, которая была ей дорога и считала её другом, явно умирает перед ней. Неужели это не больно?       Синклер взяла тело Аддамс в руки и оглянулась, дабы что-нибудь найти. В её поле зрения попала странноватая, старинная книга. Оборотень быстро взяла её и начала листать. Страницы были усеяны буквами, которые складывали весьма размытые и не очень понятные для девушки тексты.       Конечно, прекрасный латинский она не знала, но на уроках в Неверморе, она выучила пару фраз. Найдя какое-то заклинание, уж точно не по призыву Джозефа, та пробежалась взглядом, по нужным словам, выстраивая в голове каркас из подходящих интонаций. Подбежав, к истекающей кровью, Аддамс, она положила её голову к себе на колени и взялась за нож, торчащий в теле пострадавшей. Иногда, Синклер забывала, что Аддамс обычный человек, а не изгой.       Оставив книгу рядом на полу, открытой на нужной ей странице, девушка резко, но с осторожностью вынула нож, откинув его за спину. Лезвие проехалось по окаменелому, пыльному покрытию, оставляя за собой яркий, бордовый след. Взявшись за рану, Энид прикоснулась другой рукой к фолианту, начав медленно, дабы не ошибиться, с неприятной дрожью в голосе, проговаривать миром позабытые, архаичные слова.       Стоит отметить, той было очень страшно не только за Уэнсдей, но и за её латинский. Возможно, на деле звучало смешно, но вот солёным струящимся потокам слёз, истекающим из её собственных глаз, было не совсем.       Дочитав заклятие до конца, она положила книгу и начала наблюдать за результатом своих стараний. Мгновенно, под ладонью Синклер, что-то зашевелилось. Оборотень испуганно одёрнула руку, с надеждой прожигая собственным взглядом девушку. Аддамс дышала. Её грудь смиренно вздымалась, ритмично отбивая постукивания пальцев волчицы.        Заклинание сработало. Дыра от ножа в её теле начала медленно, с шипением затягиваться, пока и вовсе не пропала. Темноволосая резко взметнула веки, задышав быстрее, заглатывая воздух так, будто пытаясь набраться запасов на всю оставшуюся жизнь. Глянув в глаза Синклер и поднявшись, та схватилась за живот, из-за которого недавно ненароком умирала. Ноги пропустили предательскую волну дрожи и пошатываясь, она отказалась от помощи подруги, что взволнованно протянули ей свои руки       К удивлению, исцеление прошло для Уэнсдей удачно, словно лишь на миг она потеряла связь с окружающим её, жестоким миром и в этом ужасе провела лишь мгновение тёмного, бессознательного сна.       Энид, улыбнувшись во все щёки, проигнорировала попытки своей соседки оградится и обняла Аддамс так, что у неё чуть кости не заскрипели. Объятие, которое длилось не весть сколько времени и было точно намного длиннее того мига, в котором Уэнсдей отметила свою кончину. Синклер была счастлива…              …А потом, они жили долго и счастливо, детишки.