i want you to be my christmas gift

Экран телефона загорается ярким светом, оповещая хозяина о новом сообщении. Симон неспешно потягивается на постели, не желая покидать теплое пристанище. Брюнет лениво берет телефон, по мере чтения сообщения, улыбка на его лице становится все ярче. — Доброе утро, соня, — первое что видит Симон в сообщении Вильгельма. — Церемония во дворце завершится ближе к обеду, а на ужин я не останусь. Этот новый год встретим вместе. Эрикссон улыбается сообщению, предвкушая сегодняшний вечер. Сара сегодня останется в Хиллерска, а мама до следующего вечера будет на работе, так что сегодня дом полностью в их распоряжении. — Жду тебя, — коротко отвечает Симон, закрывая глаза. — Жаль, что не могу услышать твоего голоса. Можно я позвоню? — Валяй. Через секунду комнату наполняет звук вибрации телефона, а улыбка не может сползти с лица брюнета. Он откидывается на спинку кресла и поднимает трубку. — Привет. — Привет. — Так люблю твой сонный голос, — шепотом произносит Вилли, и Симон знает, что тот улыбается. — Давно встал? — Неет, — подтягивается парень, зевая. — Но сон ушел, как только я узнал, с кем буду встречать эту новогоднюю ночь, — хитро говорит Эрикссон, обводя глазами комнату. Взгляд останавливается на аквариуме с рыбками, и улыбка сама расцветает на смуглом лице, при одном только воспоминании о том дне. — Приеду, как только смогу, а сейчас нужно придумать отговорку для матери. Люблю тебя. На том конце трубки секундное молчание. Вилли всегда говорил Симону о том, как любит его. Не было ни дня, когда он не пытался коснуться, обнять, поцеловать или сказать эту такую важную для него фразу. Вильгельм любил его, в этом Симон ни разу не усомнился. Он любил лежать в объятиях принца, пока тот перебирал его кудрявые волосы, вырисовывал на голом торсе пальцами узоры, и постоянно слышать такое родное: «Люблю тебя». Когда тот оставлял дорожки поцелуев на каждом миллиметре его тела, и Симон всегда смеялся от того, насколько щекотно это было. Вилли в такие моменты не отводил от него взгляда, любовавшись этой улыбкой и звонким смехом, в который влюблялся каждый раз, когда слышал. Эти моменты оба любили больше всего: так просто просыпаться вместе, дни напролет проводя друг с другом, лежать в теплых объятиях, неуклюже сплетая конечности, и слышать стуки чужого сердца. — Жду тебя вечером, — отвечает Симон, вешая трубку. За все из месяцы вместе он едва ли сказал эту фразу раза три, в то время, как Вильгельм говорил ее постоянно. Принцу и не нужно было чаще, его огромной любви всегда хватало на двоих. Нет, Симон тоже любил его, просто, наверное, не так часто показывал и говорил об этом. Дневное время пролетело незаметно, пока Симон погряз в домашних заботах, минуло уже четыре часа. В отличии от многих других парней, парень обожал готовить и часто не замечал, как за этим делом у него уходило много часов. Он не мог не приготовить любимое блюдо принца, который всегда нахваливал кулинарный способности парня. Стол уже был накрыт, а высокая наряженная ёлка мерцанием огоньков освещала комнату. Здесь было так уютно, по-домашнему. Симон видел и королевскую ель. В тот день они с Вильгельмом приехали на семейный ужин, и Симон жутко нервничал перед встречей с родителями принца. Но, держа чужую теплую руку в своей, он понял, что пока Вилли рядом, он не боится ничего. Вспоминая тот день, Симон всегда улыбается. Кажется, улыбка — то, что стало сопровождать его каждый божий день после знакомства с Вилли. Он помнит, как тот украдкой воровал у него поцелуи, пока король и королева были чем-то увлечены, забыв о них, как принц прижимал его у какой-то стены во дворце, когда Симон искал как попасть в туалет. В эти моменты он правда был самым счастливым на свете. *** На часах пробило десять, и дом заполнила мелодия дверного звонка. Симон быстро бежит к входной двери, минуя все препятствия на своем пути. Он открывает дверь, тут же оказываясь в чужих объятиях. Контраст температур их тел ощущается неимоверно сильно, когда разгоряченный Симон обнимает Вилли, только пришедшего с улицы. Принц снимает пальто, вешая его на крючок в прихожей, и сразу же позволяет Симону повиснуть на себе. Он подхватывает его за ноги, поднимая над землёй и тут же припадает к желанным губам. — Как же я скучал, — на выдохе произносит Симон между страстными поцелуями. — Я сильнее, — не даёт сказать больше ни слова парню Вильгельм. Он нежно сминает чужие губы, прижимая Симона к стене. Спустя пару минут они отрываются друг от друга, переводя сбившиеся дыхание. Вильгельм опускает парня на землю, глядя на него сверху вниз. Оба тяжело дышат. Вилли не может оторвать взгляд с чужих приоткрытых, раскрасневшихся губ, которые блестят от слюны. Они проходят на кухню, где накрыт стол и мерцают елочные огни. Замечая свое любимое блюдо, Вилли не может сдержать улыбку. Он дарит брюнету нежный поцелуй в лоб, и они оба садятся за стол. *** Время летит так незаметно, что до боя куратнов остаются считанные минуты. — Что ты хочешь, чтобы у тебя было в новом году? — лёжа на чужих коленях спрашивает Симон, пока принц перебирает его волосы. — Ты, — оставляет лёгкий поцелуй на его макушке Вилли. — Я кстати кое-что для тебя приготовил, — тихо произносит парень, а Симон тут же радостно, будто ребенок, подскакивает. — Что же это? — хитро смотрит он на принца. — Открой мою сумку и узнаешь. Она в прихоже… — не успевает договорит Вилли, как брюнет тут же срывается в другую комнату, а уже через секунду Вильгельм слышит радостные крики. — Боже, Вилли, это же так самая игра из лимитированной коллекции, — счастливо визжит Симон, взбираясь на чужие колени. — Спасибо, спасибо, спасибо, — покрывает поцелуями лицо принца. — Я, кстати, тоже кое-что для тебя приготовил, — по-лисьи смотрит на него Эрикссон, убегая за подарком. Через секунду он заносит какую-то коробочку средних размеров, перевязанную праздничной лентой. — Ну же! Скорее посмотри, что там, — не сидит на месте от волнения Симон, не отрывая взгляда от Вилли. — Парные свитера, ты серьезно? — смеётся Вилли, рассматривая его. — Они такие классные и мягкие. — Я ради этого вязать научился, — улыбается брюнет, укладывая голову на чужое плечо. — Знаешь, какой бы подарок я бы хотел сейчас ещё? — спустя секунды тишины произносит Вилли. — Какой? — хлопает глазками Эрикссон, глядя на принца. — Я бы хотел, чтобы моим подарком был ты, — слегка улыбается Вильгельм, аккуратно укладывая Симона на диван и подминая под себя. Принц медленно, будто бы боясь напугать склоняется к чужому лицу, останавливаясь в миллиметре от чужих губ. В тишине отчётливо слышно учащенное дыхание Симона. Брюнет шумно сглатывает, не уводя глаз в сторону. Он так и смотрит на Вилли, ожидая следующего шага. Принц ждать не заставляет. Атмосфера вокруг них моментально меняется на более интимную, ту, которую привыкла видеть комната Вильгельма в Хиллерска. Ловкими пальцами Вильгельм ослабляет галстук на шее, расстегивает воротник рубашки и просовывает руку под него, чтобы потереть шею. Вильгельм цепляет Симона пальцем за подбородок и наклоняет его лицо к себе, целуя его в щеку, два коротких и один длинный и затяжной. — Ты выглядишь как чертова мечта, Вилли, — чуть громче шепота говорит Симон. Волна желания пробегает по его позвоночнику, обвивается вокруг копчика и оседает в темно-красной ямке внизу живота. Он проводит указательным пальцем по острой ключице Вильгельма. — У вас есть какие-нибудь королевские обязанности в ближайшем будущем? — Только если быть рядом с моим мальчиком, — улыбается принц. — Значит, ты не будешь возражать, если я… — Симон наклоняется и целует Вильгельма ниже мочки уха, до основания шеи. Он прикладывает губы к стыку шеи и плеча, царапая зубами, успокаивая языком. Вильгельм издает тихий горловой стон, и он проводит ногтями по коже за ухом Симона, прежде чем взять горсть его локонов. Темные глаза Вильгельма скользят по лицу, шее, туловищу и спине Эрикссона. В комнате полумрак, но Симон знает, что он может взять на себя всю ответственность за его расширенные зрачки. Вильгельм просовывает руки под толстовку парня, натягивая ее на живот. — Сними ее, пожалуйста, — говорит Вильгельм. Симон подчиняется, снимает ее с себя и скидывает на пол. Он снимает и джинсы, и нижнее белье с небольшой помощью Вильгельма, который бормочет: «Навсегда», — и притягивает его обратно, облизывая губы. Он вытаскивает рубашку Вильгельма из его классических брюк и проводит ладонями вверх по его спине, сильно выгибаясь, прежде чем потянуться, чтобы расстегнуть брюки. — Сними, — шепчет он. Полностью одетый Вильгельм прекрасен, но обнаженный он чертовски красив, чудесное сочетание долговязых конечностей и поджарых мускулов. Симон позволяет своим глазам блуждать по его телу. Длинные руки и тонкие запястья заканчиваются сильными ладонями. Плечи шире талии, медленно принимают форму мужчины. Красивые линии стройных бедер. Пара родинок, обрамляющих соски. Цветущий синяк на изящной шее. — Вилли, — торопливо бормочет он, обхватив челюсть Вильгельма и прижимая большой палец к уголку рта. И боже, он так сильно хочет Вильгельма. Он готов сейчас на все. — Я хочу… — говорит он в крошечное расстояние между ними. — Вилли, я хочу, чтобы ты трахнул меня. Вильгельм дрожаще вдыхает, с затуманенными глазами от вида Симона. — Да, — вздыхает он, — да, я… ​​я тоже этого хочу. Вильгельм издает застенчивый полустон и прижимается губами к шраму рядом со ртом Симона. — Горячо, — ухмыляется Симон. — Ты такой чертовски горячий. Опять этот мягкий, сдержанный стон. Это говорит Симону, что Вильгельм так же возбужден, но все еще немного стесняется выражать свое возбуждение словами. Но сейчас у них есть все время в мире для этого. Вильгельм достает из брюк шелестящую упаковку, разрывает ее и неспешно растягивает тонкий латекс по члену. Он так же достает смазку, выдавливая немного на свои пальцы, и аккуратно вводит внутрь Симона. Парень не может сдержать нежного фырканья, когда Вильгельм случайно выливает слишком много смазки в него, так что сразу протягивает ему салфетку. — Прости, — смеётся Вилли, зацеловывая парня. Через несколько минут растяжки, Вильгельм подставляет головку к узкому входу, входя наполовину, от чего с чужих губ слетает первый болезненный стон. Симон держится за бицепс Вильгельма, у него перехватывает дыхание, а глаза закрываются. Он продолжает шептать Вильгельму, чтобы он двигался медленнее: «Пожалуйста, медленнее, пожалуйста», — хотя Вильгельм более чем мягок и внимателен и всегда рядом с ним. Принц аккуратно двигается внутри, не убирая рук с талии парня. Симон откидывает голову на подушку, закрывает лицо рукой и тяжело дышит в сгиб локтя от взгляда Вильгельма, пожирающего его. — Ты в порядке? — спрашивает Вильгельм дрожащим голосом, и Симон кивает, обхватив его за взмокшую шею. — Ты? — Я в порядке. — Немного быстрее, — выдыхает Симон, как только он полностью уверен, что не порвется. — Ты можешь двигаться немного быстрее. Электричество, то горячее, то холодное, проникает Симону в кончики пальцев, когда Вильгельм ускоряет темп. Он ищет чужие губы, и Вильгельм встречает его в поцелуе, который немного нескоординирован и неряшлив, поскольку он больше касается подбородка Вильгельма, чем его губ. Симон усмехается и мельком засматривается на Вильгельма, когда тот улыбается ему сверху вниз. Он попадает в цель во второй раз, вдыхая через нос, пока Вильгельм позволяет углубить поцелуй, глотая каждый вздох и шепот имени друг друга. Симон чувствует себя все пьянее и пьянее с каждым вдохом. — Вилли… — тянет он через несколько долгих, восхитительных минут, расчесывая теперь уже неряшливую, мокрую челку Вильгельма. — Не мог бы ты… Он чувствует это всем своим телом, когда Вильгельм делает то, что ему говорят. — Вот так? — Точно — именно так, — заикается Симон, когда Вильгельм задевает этот чувствительный узелок нервов, из-за чего его брови хмурятся, а зубы стискиваются. Это божественно. Какое-то гордое спокойствие оседает на Вильгельма при счастливых, благодарных стонах, которые издает Симон, от того, как его тело отзывается на прикосновения принца. «Он мой», — думает Вильгельм. — Я чертовски твой, — выдыхает Симон, и, о боже, он, должно быть, сказал это вслух в своем забвении. Вильгельм прячет лицо в изгибе шеи Симона, пытаясь скрыть румянец, и начинает осыпать нежными поцелуями то место, где шея брюнета переходит в плечо. Но Симону нужно, чтобы он был сейчас с ним. Он так отчаянно в нем нуждается. — Посмотри на меня, Вилли, пожалуйста. Хочу тебя увидеть. Симон еще никогда не был в такой безопасности, и ему хочется плакать от того, как хорошо все в нем чувствуется. Он так любит Вильгельма, что у него от этого болят кости. Он не может поверить, что когда-либо пытался убедить себя в обратном. — Я скоро закончу, — выдыхает ему в губы Вильгельм, наращивая темп. — Все в порядке, я тоже, — успокаивает его брюнет. Через несколько секунд Вилли изливается внутрь и ему едва ли нужно касаться Симона, чтобы он тоже кончил. Ещё пара судорожных движений бедер и принц падает рядом с ним на кухонный диван. Проходит пара мгновений прежде чем они приходят в себя, фокусируясь на наступившей реальности.Свет и гул ёлочной гирлянды, беспорядок мятой одежды на полу, темно-синий цвет обивки старого дивана, розовые пятна на кремовой коже. Симон едва ли может сдержать смешок, когда принц глядя на него произносит: «Это мой самый любимый подарок на новый год». Они погружаются в уютную тишину, которая растягивается на часы, минуты, дни. Симон давно потерял счет времени, когда он рядом с Вилли. — Навсегда? — Навсегда. Их мизинцы соединяются в мягком обещании