Если бы Дед Мороз был

      Близился Новый год, за мутными стёклами высоко под потолком мелькали бесконечные людские ноги, рассекающие сугробы навстречу подарочной суете. Рома сидел на заплёванных ступеньках, пялясь в тусклый белый свет. Ему тоже нужно поторопиться. У него есть всего три минуты, чтобы выкурить сигарету из общей пачки, которую принесут старшие, нельзя опаздывать на «час домашней работы». Воспитательница стерпела его отговорку в прошлый раз, по-новой игнорировать запах перегара вряд ли станет.       За спиной послышались быстрые хлопки. Так звучал слёт по лестнице в резиновых тапочках. Рома обернулся, глаза встретились с усмешкой на украшенном прыщами лице.       – Смотри, ждёт не дождётся уже, – вполголоса забавится Макар, оборачиваясь на Пашу, который остался в начале лестницы для караула.       Подросток достаёт пачку из внутреннего кармана рубашки, который он своими силами туда присобачил. Она пуста почти наполовину, свободное место занимает зажигалка. Макар сначала закуривает сам, ведь он старше, а после выдаёт палочку Роме. Не прикуривает, считает, что если не справился с колесиком зажигалки, значит и курить сегодня не будешь. Макар уважал суровое дворовое воспитание.       Рома затягивается, кашляет всего один раз. Лучше, чем вчера. Макар с Пашей не кашляют никогда. Им шестнадцать. На целых четыре года больше. Мальчик фантазирует, каким он будет в свои 16? Таким же крутым? Таким же высоким? Таким же стойким?       – Че, Ромк, уже написал письмо Деду Морозу?       Макар уже докурил и подозвал Пашу, чтобы поменяться местами.       – Деда Мороза не бывает, – хмуро отзывается Рома, отслеживая каждое движение старших, хоть они и не меняются из раза в раз.       – Хах, ладно, ладно. Тогда что бы пожелал, если бы он был?       Мальчик смотрит под ноги на крапчатый бетон и думает. Но это для вида. Ответ давно известен.       Он не просил бы много. Много просить нельзя. Даже если у тебя ничего нет, если ты стоишь пред светом в чем мать родила, нельзя желать многого. Нужно обойтись коркой хлеба и штанами из льна. Рома много думал про свою корку бессонными ночами, когда в спальню заглядывала корка луны. Будила его и донимала вопросами, прямо как Макар. Заставляла заглядывать внутрь себя, смотреть в свои собственные глаза. И понимать, что ему действительно необходимо.       Нельзя, когда просишь, обращаться к своим хотелкам. Хотеть в этих стенах отучают быстро, а в случае Ромы даже этого делать не пришлось. Но иногда он все же думал о втором одеяле и второй подушке, потому что в спальне зимой он мёрз; о каше без комочков, о личных вещах; о своей любимой игрушке, которую пришлось спрятать подальше, ведь ходить в обнимку с куклой уже не солидно; о школьной форме по размеру, о том, чтобы набить рожи одноклассникам в ответ; о шоколадных конфетах, о собственной комнате, о семье. Список не влезет в конверт. Даже если заталкивать насильно. Поэтому, нужно выбрать одно, что действительно важно. Что компенсирует невозможность желать.       Рома прикован здесь ещё на добрых восемь лет. Ему сильно помогло бы, если бы Дед Мороз существовал.       Время заканчивается, сигарета тоже. Свет затекает в подвал совсем лениво, похожий на туман. Паша курит по две сигареты, потому что это он достаёт пачки. Старший сплевывает на пол, его слюна теряется среди мешанины пыли и грязи. Мальчик умело копирует жест.       – Ничего б не пожелал, – отвечает Макару, который уже сучит ногами, дожидаясь свою медлительную компанию.       – А я б вот коньяк заказал, – ржёт парень и получает толчок в спину от друга, – Да че такого? Сам как будто не хочешь!       – Хорош орать, дебил.       В парадном коридоре, куда они выходят из глубины лестницы, уже две недели стоит ёлка, которую нельзя трогать. Подарки под ней из пенопласта. На втором этаже Рому уже встречает Раиса Захаровна с полным багажом брани. Она любила публичные унижения. А ещё писать ходатайства. Рома ненавидел ее. Ненавидел до кипения крови в венах. Ненавидел каждую секунду, пока стоял перед всеми, кто делал уроки в общей комнате, под душем из отборной ругани от престарелой воспиталки и терпел прилетающие подзатыльники.       Если бы Дед Мороз был, Рома пожелал бы стать сильным.