Уроки подождут

Горячо. Так чертовски горячо, их тела буквально пылали, растапливая друг друга в любви и желании. Тяжёлое дыхание над ухом и бьющееся в огонии сердце, в грудной клетке под ладонями. Тимофей мог поклясться, что под нахлынувшими ощущениями уже умер и попал в рай, хотя это не идёт ни в какое сравнение с испытываемым им сейчас наслаждением. Вечно ледяные ладони Эдгара метались по всему телу Тимофея, пока тот вбивал Костю в кровать. Тот кусал чуть припухшие от частых поцелуем губы, сжимал простыни и стыдливо прикрывал глаза (кто мог подумать что из-за проигрыша катки в бравле придётся жертвовать своим очком) , но это не мешало ему настолько блядски выгибаться и подмахивать бёдрами, что в глазах темнело даже у Эдгара, которому Тимофей перекрывал часть обзора. Костя резко притянул к себе нависающего над ним парня для поцелуя. Хотя поцелуем это было сложно назвать. Это больше проходило на схватку. Никто из них не хотел отдавать ведущую роль. — Тим… — низким вибрирующим баритоном выдохнул он, кладя ладонь на щёку Тимофея. Воронцов прижался лбом ко лбу Кости, дразня головку его члена кончиками пальцев и вырывая из груди протяжный стон. Где-то сверху раздался хриплый смешок Эдгара. — Как мало тебе надо. – усмехнулся Эдгар за спиной у Тимофея. — Не все такие привередливые, — проворчал Костя, легко пиная обнаглевшего в голень. — Что за претензии в мой двор? — возмутился Бигбулатов и аккуратно вышел из Тимофея. Снял резинку, бросил прямо на пол рядом с кроватью. Перед его глазами была чудейснейшая картина, два очень горячих парня, которых он любил так, что звёздочки перед глазами плясали. У младшего из парней блеснули глаза и в этом изменении Костя не почувствовал ничего хорошего для своей много страдал ной задницы. - Ты думаешь о том же о чём и я? – спросил Эдгар у Воронцова. — Возможно, — серо-голубые глаза глаза хитро блеснули. Костя сглотнул и попытался вылезти из под двух демонов. Но его побег прервала сильная рука прижимающая беглеца к кровати. — Куда? Неужели струсил? – блеснули две пары глаз. — Меня нельзя за это осуждать, — попытался отшутиться Исаев. — Слабак, — фыркнул Эдгар, утягивая Тимофея в поцелуй. — Так ты это имел в виду? — Костя от возмущения приподнялся на локтях и уставился на возлюбленных самым осуждающим взглядом, на который он только был способен. — Бросить меня и наслаждаться друг другом? — Нет, — Эдгар оторвался от Воронцова . Тот положил голову ему на плечо. — Даём тебе передышку. — Перед?.. — две пары глаз дьявольски сверкнули, и у кости из лёгких пропал весть воздух, то тот аж поперхнулся. — Боже. — Почти, но не совсем он, — Эдгар настолько невинно улыбнулся, что Исаев на секунду усомнился в своих догадках. Нет, ну точно Бес в нём сидит. — С какой стороны начнём? — спросил Тимофей, поглаживая пальцами подтянутый живот Эдгара. Костя ещё больше за волновался. Они его линейкой резать собрались? Так это прошедший этап, неинтересно. — А какая чувствительнее? — О, — Тимофей оскалился. — Обе. — Как вы меня заебали, — рыкнул Костя, но тут же обескураженно охнул, всё возмущение утонул под волнами нахлынувшего удовольствия, когда Эдгар внезапно оказался рядом с ним и сжал член в наконец согревшейся ладони. — Не прибедняйся, всё ещё впереди. Костя так сосредоточился на руке Бикбулатова, что не заметил тихо подтянувшегося к нему Тимофея. Костя всегда знал что Воронцова был его главным котом. Просто с привилегиями. «Боже, какой ужас», — пронеслось в голове Кости, а в следующую секунду он шумно втянул носом воздух и почти подавился им же, потому что головка его члена оказалась в плену рта Воронцова. Тот обвёл головку языком и спустился ниже, попутно обводя языком венки на члене. Тимофей спустился к основанию и размашесто лизнул по всей длине. Взяв в рот до середины он в тоже время мял поджавшиеся яички. С верху послышался полу рык, полу стон и на светлую макушку опустилась рука, которая надавила на голову безмолвно требуя взять глубже. А потом перед его глазами взорвался фейерверк. Ещё одни губы обожгли прикосновением бледную кожу школьника. Он рвано вдохнул сквозь зубы и положил ладони на пёстрые макушки возлюбленных, прижимая второго к груди, пропуская мягкие пряди меж пальцев. Всё его тело — эрогенная зона, нежная и чувствительная, вздрагивающая от одного только дыхания. И Эдгар, и Тимофей знали его наизусть, видели насквозь и могли выбивать из него очень высокие и крайне позорные писки. Исаев уже предвкушал, как будет любоваться красноватыми следами, разбросанными по плечам и груди. Ещё пару движений головой и рука крепко сжала волосы на затылке Тимофея, заставляя того заглотить член полностью. По комнате разнесли стоны от долгожданной разрядки. Перевернувшись на живот Костя прикрыл глаза. Эдгар прошёлся хаотичными поцелуями по крепкой спине возлюбленного и кинул взгляд на уставшего, но явно довольного Воронцова: — Тебе помочь? — Буду признателен, — выдохнул он, тут же чувствуя нежные руки на члене. — Ты сам как? Щёки Эдгара слегка покраснели: он всё ещё немного стеснялся таких разговоров (он старается!). — Тоже бы не отказался от поддержки, знаешь. Воронцов усмехнулся. Была у Кости забавная, но до жути милая привычка засыпать буквально сразу же после секса. Вот и сейчас он тихо сопел на краю кровати в обнимку с подушкой, пока Тимофей и Эдгар, тесно сплетясь, выводили на его коже невидимые узоры. Ну как невидимые. Оба, не сговариваясь, писали «Я люблю тебя», предназначенное для обоих возлюбленных. На телефоне высветилось сообщение: Алия Талгатовна «Почему вас троих сегодня не было на занятиях!?» (оно явно останется без ответа)