Свой среди чужих

Ruelle — Monsters

      Машина неслась по лесной дороге. И чем дальше она отъезжала от трассы, тем темнее и холоднее становилось вокруг. Высокие деревья скрывали за своими кронами лучи летнего солнца, а толстый слой мха будто впитывал в себя все окружающие звуки.       В салоне машины стояла гробовая тишина, и лишь поскрипывание ржавых подвесок разряжало гнетущую атмосферу. Мальчишка шестнадцати лет устало смотрел в окно, пытаясь фокусировать свой взгляд на окружающей его обстановке. Его лазурно-голубой взгляд то и дело судорожно скользили по пролетающим мимо деревьям, а руки сжимались в кулаки. Его пугала, но в то же время, завораживала представшая перед ним картина. Вдали от города он чувствовал себя свободнее и спокойнее. И лишь мысли не давали ему до конца расслабиться и отпустить себя.       «— Там тебе будет лучше. Там все такие же, как и ты!»       Эта фраза болезненным воспоминанием крутилась в его голове, норовя пробить черепную коробку. Она отдавалась глухой болью предательства в районе солнечного сплетения. Каждое слово было пропитано ненависть и презрением и отравляло его внутренности. Он медленно умирал, каждый раз открывая глаза и вспоминая сказанные, самыми близкими людьми в его жизни, слова. Ясные, как небо, глаза почти всегда наполнялись слезами от болезненных спазмов в груди. И лишь сегодня слез не было. Эти великие океаны будто иссохли, оставив после себя неровный ландшафт, усеянный камнями, разломами, трещинами и мертвыми мечтами о светлом будущем.       — Мы на месте.       Эта фраза, как гром среди ясного неба, вывела всех находящихся в машине из угнетающего транса. Мужчина и женщина первые выбрались из машины и, похрустывая гравием под ногами, двинули в сторону величественных железных ворот, не дожидаясь своего ребенка. Лишь шофер, грустно улыбнувшись юноше, помог выбраться тому из машины и подал ему его вещи.       — Вы сильный, господин. Так оставайтесь таким же, — прошептал пожилой мужчина, который с самого рождения мальчишки, не спускал с него взгляд, всячески помогая и поддерживая ребенка, когда родителей не было рядом. Он после вынул из кармана небольшой сверток, — Это амулет моего почившего отца. Он был таким же, как и Вы, — шофер продолжал нашептывать слова удивленному парнишке, — И он был прекрасным человеком. Прошу, возьмите его. Он убережет вас от опасности. Носите его не снимая, пока не будете уверены, что Вы в полной безопасности в этом месте.       — Спасибо, мистер Франк, — прохрипел молодой господин, забирая сверток из морщинистых рук, — Прощайте. — он в последний раз посмотрел на мужчину из-под длинной темной челки нечитаемым взглядом, а после развернулся на пятках и неуверенно двинулся в неизвестность.       — До встречи, господин Пак! — прошептал шофер, тяжело вздыхая.

***

      Ступая по широкой тропинке меж каменных постаментов, Чимин не мог перестать оглядываться, чувствуя на себе множество заинтересованных взглядов. Все ученики, как один, перешептывались, обсуждая странного новенького и его внешность. Мальчишка же пытался отвлечь себя изучением прилегающей к замку территории. Взглядом скользил по каменным аркам, которые скрывали за собой многих учеников, решивших отдохнуть на свежем воздухе. Чимин был удивлен, заметив множество деревьев и растений, как и был удивлен, заметив небольшую тренировочную площадку, на которой существа увлеченно отрабатывали удары. Тут и там слышались крики и смех. Жизнь учеников кипела на всю катушку, в то время, как сам Чимин медленно прожигал остатки собственной. Он был потерян и напряжен. Обида всё ещё сжигала его изнутри, оставляя после себя лишь пепелище ненависти и презрения к самому себе.       Ступая по широким каменным ступеням, Чимин обвел взглядом серое здание, покрытое мхом и плющом. Ему эта атмосфера мрачности нравится, но он всё ещё чувствует страх и опасение, когда подойдя к резным дубовым дверям, сталкивается с каким-то парнем, зрачки которого моментально вытягиваются, а ноздри раздуваются. Тот смотрит пристально, принюхивается. А после довольно улыбается и молча спускается вниз, тем самым позволяя Чимину выдохнуть.       Широкие деревянные двери, метра три в высоту, с резным рисунком, распахнулись перед новоприбывшим учеником. Холод, исходящий из самого сердца старинного замка, окутал своим мраком и отчаянием юное тело и расшевелил черные густые волосы, завязанные в небольшой хвост на затылке. Мурашки стаей пробежались по бледной коже и заставили все тело содрогнуться. Чимин вновь устало прикрыл глаза, пытаясь абстрагироваться от громких голосов учеников, которые бродили в фойе заведения. Он ненавидел шум. Его голова буквально была готова взорваться, пульсируя дикой болью в районе висков.       — Не стой столбом! — отец одернул Пака, вырывая того из очередных болезненных ощущений, а после сморщился в отвращении и двинулся вперед. Чимин уже успел привыкнуть к такому отношению.       Большая, широкая винтовая лестница уходила далеко вверх. Железные перила и ступени не выглядели безопасно. Парнишка в голове прикинул, сколько же несчастных случаев связанных с ними повидали эти мрачные стены, окутанные леденящим равнодушием и усеянные множеством старинных картин. Аквамариновые глаза без устали скользили по полотнам, стараясь запомнить мельчайшие детали и шероховатость поверхности. Лишь бы вновь не погружаться в себя. Лишь бы вновь не будоражить пережитки недалекого прошлого. Лишь бы вновь не сорваться в пропасть своего страха и безнадеги.       Подъем по лестнице не занял много времени. Будоражащая спираль закончилась ровно через одну минуту и тридцать три секунды. Чимин шел позади своих родителей, смотря ровно им в спину, не желая сталкиваться взглядами с заинтересованными учениками, провожающими его улюлюканьями и тихими посвистываниями. Ему хватило улицы.       — Свежее мясо, — раздалось где-то справа от него. Кто-то из толпы громко захохотал, а после оттуда же раздался рокот и клацанье зубов.       Черноволосый лишь нервно дернул шеей, похрустывая позвонками. Всё тело было натянутой струной. Каждое его движение было больше механическим, чем естественным. Он пытался выдохнуть и скинуть напряжение со своих плеч. Увы, не удалось.       Шаги гулким эхом отражались от каменных стен и сливались с общим гулом безостановочного галдежа вокруг. Где-то слева раздался протяжный скулеж, а после что-то разбилось и разлетелось осколками по каменной плитке пола. Вновь этот дикий, столь противный и угрожающий смех раздался в коридоре. А после удар. Чимин замер. Он остановился и перевел взгляд по направлению шума. Его яркие глаза вдруг потемнели, а после веки наполовину прикрыли их, дабы не выдавать всё напряжение их обладателя.       Больше шума Чимин ненавидел насилие.       Кучка крупных и высоких парней образовала круг и что-то громко кричала на того, кто попался в их плен. Пак видел, как кто-то из компании пинает сжавшийся комочек шерсти на полу. Кто-то грязно высказывался в его сторону. Кто-то же вовсе плевался в его сторону и погано смеялся, выдавая тем самым свою сущность.       Аквамариновые глаза теперь цветом напоминали океан во время шторма. Небольшие ладони сжались в кулаки, а дыхание сбилось. Где-то в груди зародился неприятный червячок ненависти к этим существам. Чимин поддался этому чувству. Он полностью закрыл глаза и попытался сосредоточиться на своих ощущениях. А после резко распахнул глаза. Дикие крики обидчиков заполнили весь этаж. Каждый из подонков слезно начал хвататься за голову и падать ниц.       — Опять ты за свое, чудовище! — вскрикнула женщина и одернула Пака.       Крики резко прекратились. И лишь тихое поскуливание слева отрезвило парня окончательно. Он тихо фыркнул и высвободился из цепкой хватки своей матери, а после направился к разноцветному коту, который лежал среди, потерявших от боли сознание, парней и осколков разбитой вазы. Чимин аккуратно присел подле маленького существа, который в страхе прижимал уши к своей голове и тихо хныкал.       — Ты в порядке? — прошептал он, аккуратно скользя пальцами по густой шерсти, — Я могу взять тебя на руки?       Зелено-голубой взгляд очерчивал каждый изгиб маленького тельца в поисках серьезных травм, а после столкнулся с взглядом янтарных очей. И мир будто замер. Одинокая слеза утонула в шерсти, местами окрашенной кровью. Глаза напротив вмиг засияли, а в голове неожиданно раздался тихий, слегка хриплый голос:       «— Пожалуйста, не делай мне больно.»       Чимин гулко сглотнул, мысленно отмечая про себя, что это совсем юный перевертыш, который еще полностью не обрел контроль над своим телом и возможностями. Он аккуратно протянул руки и поднял ослабевшее тело, прижимая к своей груди. В нос ударил теплый запах иланг-иланга, который моментально позволил телу расслабиться, а головной боли отступить.              Парень медленно развернулся и направился в сторону широких дверей, возле которых стояли родители и мужчина с ярко-красными глазами. Тот не сводил пристального взгляда с него и кивал каким-то собственным мыслям. Когда Чимин подошел к ним, то вздрогнул. Опасность. Он отчетливо почувствовал ауру существа напротив и невольно сделал шаг назад. Не так близко.              — Здравствуй, Чимин. Я Ким Намджун, директор академии «Феникс», — он добродушно улыбнулся и протянул руку вперед.              — Пак Чимин, — парень пожал большую ладонь, а после перевел взгляд на притихшего перевертыша, — У вас есть лазарет? У него трещина в ребре. — он в очередной раз аккуратно провел пальцем по опухшему участку кожи на хрупком теле.              — Тэхён, опять ты встрял в неприятности? — устало выдохнул директор и потянул руки к коту. Тот в ответ лишь грозно зашипел и уткнулся носом в острую ключицу своего спасителя. — Интересно. Хорошо. Давайте пройдем в мой кабинет, я дам настойку. Обычно перевертыши исцеляются достаточно быстро и без постороннего вмешательства, — голос Намджуна был тихий, но столь успокаивающий и бархатистый. Он расслаблял и отгонял прочь напряжение, которое было вызвано его аурой, — Однако совсем юные перевертыши нуждаются в дополнительной поддержке до тех пор, пока их тело полностью не сформируется и не начнет самостоятельно бороться с травмами и болезнями. Тэхён лишь недавно проявил свою сущн…              — Извините, мистер Ким, — в разговор вмешалась мать Пака, — Можем ли мы быстрее решить вопрос с зачислением? У нас есть срочные дела.              Директор лишь тяжело вздохнул и сочувствующе посмотрел на молодого парнишку, который безостановочно наглаживал мягкую шерсть Тэхёна и, видимо, телепатически о чем-то с ним разговаривал. Перевертыш на его руках довольно урчал и пристально смотрел в аквамариновые глаза, покачивая хвостом. Сердце Намджуна впервые с момента прибытия Тэхёна отозвалось теплыми чувствами и разогнало переживания за этот маленький беззащитный комочек.              Теперь он не один.

***

      На протяжении всего процесса зачисления Чимин не отводил взгляда от Тэхёна. Тот удобно улегся на его коленях и утробно мурлыкал. Во время телепатического диалога с ним Пак узнал, что тот прибыл сюда полгода назад, но так и не смог обрести поддержку и заботу со стороны других учащихся. Его мама ему рассказывала, что любые положительные отношения помогут ему быстрее освоить свою сущность, потому что он будет чувствовать себя в безопасности. Только, вот, как-то не сложилось.       Откровения Кима взбудоражили всё нутро Чимина, который уже и забыл, когда в последний раз говорил с кем-то так легко и свободно. Он был изгоем среди своих. Всегда держался в стороне ото всех и жил в собственном, столь одиноком и мрачном мире. Он учился, изо дня в день загружал себя умственной и физической работой, изучал всех людей и «чудовищ». Чимин всегда выделялся из толпы: он был умен, красив… но столь же, как и красив, он был пугающим. Его глаза заставляли отшатываться от него, а бледность кожи придавала ему более устрашающий и отстраненный вид. И вот, спустя долгое время, его сердце вдруг ожило. Его окружило тепло и преданность глаз того, кто ранее был бы чужим для него. Теперь всё иначе.       Теперь он свой среди чужих.              Родители ушли сразу же, как только все документы были подписаны. Они лишь на прощание окинули Пака нечитаемым взглядом, а после скрылись за высокими резными дверями, которые тихо скрипнули им на прощание. Подвеска же, которая висела на шее, обожгла кожу своим ледяным огнем.              — Как ты смотришь на то, чтобы поселить тебя в правом крыле вместе с Тэхёном? — подал голос Намджун, наливая новоприбывшему ученику травяной чай. — В том крыле в основном обитают оборотни, перевертыши и химеры. Если тебе будет неком…              — Всё в порядке. Я с радостью стану соседом для Тэхёна. Но надеюсь, что другим это не принесет неудобства, — Пак перевел взгляд на вскочившего кота на его коленях и, склонив голову набок, слабо улыбнулся ему уголками губ.              «— Ты не против?» — поинтересовался он у перевертыша.              «— Ты, правда, станешь моим другом?» — слеза вновь одиноко скатилась по шерсти и утонула в мягких объятиях.              «— Если ты станешь моим.»              Намджун безмолвно наблюдал за происходящим и всеми фибрами души ощущал, что происходящее в кабинете — нечто великое, крепкое и вечное. Что-то, что в будущем будет нерушимо. Что-то, что перевернет жизни этих учеников с ног на голову.              — Знаешь, Чимин, у вас такой прекрасный вид из комнаты, — заговорил Намджун, когда чай был допит, а он вместе с учениками и помощником, несущим вещи, направился в правое крыло, — Она находится на самой верхушке башни. Высокие окна откроют твоим глазам прекрасные лесные просторы и озеро, которое находится на окраине территории академии. Летом там часто собираются ребята и устраивают пикники и купания. А ещё, ходит легенда… — директор всё говорил и говорил. Его голос ласкал слух, а жесты и мимика заставляли восхищенно смотреть на говорящего и впитывать каждое произнесенное им слово, — Когда-то это озеро было морем. И в этом море обитали русалки. Они каждодневно собирали жемчужины и кораллы, а после, подплывали к берегу и дарили их одиноким странникам, потерявшим себя. Они исцеляли души своим пением и воскрешали своими поцелуями. Иногда, в беспроглядные и бессонные ночи, ученики слышат пение и успокаиваются. Они засыпают так крепко, что наутро их очень сложно разбудить.              Чимин улыбается, когда директор добродушно хихикает, поглаживая свои длинные, пепельные волосы, которые завязаны в высокий тугой хвост. Пак невольно задумывается, сколько же лет этому мужчине? Тот выглядит молодо. На лице нет ни единой морщинки, лишь милые ямочки проявляются во время широкой улыбки.       — Мне триста семьдесят лет, Чимин. — отвечает на не озвученный вопрос.       — Вы вампир, верно?       Намджун гордо кивает головой и буквально расправляет плечи и вытягивает шею. Такой статный и величественный. Такой невероятно добрый и понимающий. Парень мысленно дает себе оплеуху за первое впечатление о нем.       — Если тебе будет интересно, какие легенды еще скрываются за стенами академии и внутри них — я всегда буду рад видеть тебя в своем кабинете.       Пак лишь благодарно кивает, а после останавливается вслед за директором. Они так быстро добрались до комнаты, в которой он проведет свои ближайшие пять лет, что Чимин невольно вздрагивает. Ему немного волнительно, грустно, но в то же время, перевертыш на его руках вселяет в него надежду на лучшее, когда своим пушистым хвостом обвивает его тонкую руку и трется мордочкой о шею. Знак привязанности и преданности.       Дверь перед Чимином распахивается. В нос сразу забивается запах иланг-иланга. Комната невероятно большая, но от этого не менее теплая. Первое, что бросается в глаза Чимину — три огромных окна от пола до потолка. Рядом с одним из окон парень заприметил стеклянную дверь, ведущую на балкон, который был столь же величественен в своих размерах, как и сама комната. Он успел разглядеть горгулий, вальяжно восседающих на ограждении, а так же небольшую зону комфорта, которую, как позже выяснится, обустроил Тэхён с разрешения Намджуна.       В правой части комнаты, параллельно входу, располагалась огромная кровать, скрытая синим балдахином. Чуть левее от нее расположились горы мягких игрушек и холсты: какие-то пустые, какие-то расписанные яркими красками, освещающими мрачный интерьер комнаты. Справа от кровати расположился мягкий диван с голубо-золотой обивкой и резными вставками из черного дерева. Он стоял возле каменной стены, украшенной яркими светодиодными лентами и мягким ковром пшеничного цвета. Перед ним расположился вытянутый деревянный стол из такого же темного дерева как и вставки дивана. Поверхность была заставлена различными книгами, кружками, канцелярскими принадлежностями и ноутбуком. И ещё был небольшой шкаф, который ломился из-за беспорядка в нем. Сразу было понятно, что это уголок творческой личности с теплой душой. Всё буквально кричало о том, что Тэхён — лучик света в этих холодных стенах.       В левой же части комнаты было пустовато. Лишь огромная кровать с красным балдахином, небольшой диван с мягкими подушками, как и в правой части комнаты. Так же был небольшой стол и шкаф. На этом, собственно, и заканчивалась эта часть.       Чимин мягко провел взглядом по комнате и остановился на, еще при входе, замеченном рояле. Пальцы начали фантомно покалывать, а в голове всплыли болезненные воспоминания.       — Со временем, если ты захочешь, мы можем помочь тебе обустроить твой уголок. Финансы академии позволят нам предоставить тебе всё нужное и необходимое для комфортного проживания здесь, — Намджун аккуратно положил свою ладонь на спину Пака и погладил в знак поддержки, — Мы можем убрать рояль, если он как-то будет мешать тебе.       — Всё хорошо, — парень опустил на пол Тэхёна, который тут же скрылся в балдахине собственной кровати, — У вас есть библиотека?       — Конечно. Тэтэ покажет тебе её, как только обратится.       — Вы так привязаны ко всем своим ученикам? — вопрос слетел с пухлых уст неожиданно даже для самого Пака, — Извините за бестактность.       — Всё хорошо. Это вполне логичный вопрос. И я даже рад, что ты его задал, — Намджун жестом руки предложил Чимину сесть на диван и добродушно ему улыбнулся, — Академия «Феникса» — это семья, Чимин. Да, у нас не все ладят, не все могут влиться в коллектив. Есть даже… Маргиналы, коих ты встретил сегодня. Но от этого не меняется тот факт, что мы — семья. Понимаешь?       Чимин молчаливо кивнул, продолжая вслушиваться в мелодичный голос директора.       — Я директор академии уже более сотни лет. Каждый учащийся для меня, словно ребенок. Каждый преподаватель — брат и сестра. Тут нет своих и чужих. Тут все единое целое. Но, чего греха таить, у каждого есть тот, кому он будет уделять больше внимания. Тот, кому он будет дарить больше любви и поддержки. Тэхён — он особенный. Да, тут все такие, но он…       — Он более особенный. Он чистый и открытый. Беззащитный.       Намджун на мгновение замирает, всматриваясь в аквамариновые глаза напротив, и видит на дне этого кристального океана лишь боль и крупицы зарождающейся привязанности и любви. Чимин — открытая книга не для каждого. Как и Тэхён. Их обоих объединяют глаза. Такие искренние и чистые, пропитанные болью и терзаниями. Но в то же время, такие лучистые и радостные. Знак судьбы?                     

***

             Директор ушел лишь спустя час. Он вводил Чимина в курс дела, объяснял правила и расписания. А еще дал четко понять, что первые месяцы ему придется не сладко. Нужно будет нагонять весь материл прошедших месяцев обучения. Тэхёна же практически не было слышно, лишь тихие поскуливания и хруст костей. Возвращение в человеческую форму дается ему непросто. Это занимает практически два часа. Поэтому, Намджун посоветовал его не беспокоить, и лишь присмотреть в период перевоплощения, так как для этого процесса нужна полная безопасность.              Чимин лишь понятливо кивал на каждое предложение, а после ухода директора принялся разбирать свои немногочисленные вещи. Он разложил одежду в шкаф, положил на стол стопки тетрадей и книг, а после заправил постель, закрепляя балдахин крупными золотистыми веревками. Он аккуратным шагом прохаживался по комнате, голыми ступнями ощущая мягкость ковра на полу, а после прошел к двери, ведущей на балкон. Она скрипнула под напором его руки и впустила в комнату свежий весенний воздух.              Парень мягкой поступью шагает по каменной кладке, подходя вплотную к перилам и опуская на них свои ладони. Голоса учеников почти не слышно на этом этаже башни, что не может не радовать больную голову Пака. Он прикрывает глаза в наслаждении и шумно выдыхает, желая воспарить в небе, словно птицы, кружащие над острыми пиками замка. Всё тело расслабляется, будто многотонный груз упал с его плеч.              Чимин приоткрывает глаза и идет в сторону уголка Тэхёна. Там стоит небольшой диванчик желтого цвета, заваленный огромным количеством подушек и пледом салатового цвета. Правее от дивана, ближе к перилам, стоит метровая музыкальная колонка, на которой располагается чайник и одна кружка с изображением леса. Пол под диваном укрыт ворсистым серым ковром, на который ступает черноволосый парень. Он ощущает ступнями мягкость полотна и нежно улыбается. Взглядом цепляет справа от себя небольшую книжную полку и мысленно благодарит Тэхёна.              В целом, весь уголок так же отражает сущность нового друга. Это радует. Теперь, наверное, где бы Чимин не оказался, увидь он подобное, сразу будет вспоминать разноцветного кота с янтарными глазами и хриплым голосом.              Пак берет первую, попавшуюся под руку, книгу и садится на диван, поджимая под себя холодные ступни. Поднимает взгляд наверх и искренне радуется, что Тэхён предусмотрел прозрачный навес, который укроет его в случае, если пойдет дождь. Он вновь возвращает взор на свои руки, которые держат толстую книгу в кожаном переплете, и читает название: «Не такой, как все». От нее пахнет старым пергаментом, местами страницы подзатерлись, а листы пожелтели. В голове возникает мысль, что эта книга, скорее всего, взята из библиотеки.              Чимин начинает читать. Страница за страницей. Минута за минутой. И в какой-то момент он доходит до части, где должна быть иллюстрация. Только та была наполовину испачкана чем-то красным, местами коричневым, похожим на засохшую кровь. Пак не придает этому значения, продолжая читать и впитывать строки, словно губка.              В книге идет речь об «избранном». О том, кто раз и навсегда прекратит войну между людьми и существами. О том, кто в один прекрасный день отдаст свою жизнь во имя мира и спокойствия. Во имя любви и дружбы.               Прошел как минимум час с момента начала чтения. Аквамариновые глаза начали болеть, буквы становились размытыми. Чимин в очередной раз потянулся и, встав с дивана и поставив книгу на полку, направился в комнату. Тэхён уже вот-вот должен вернуть прежнюю форму. Паку не терпелось увидеть его. Вновь заглянуть в янтарные глаза и почувствовать тепло, разливающееся по всему телу.              Войдя в комнату, первое, что бросается в глаза — балдахин соседа был расправлен, кровать пустовала и была в полном беспорядке. Местами на простыни виднелись капли крови. Кима же видно не было. Скорее всего, тот ушел в душ в конце коридора, чтобы смыть с себя следы боли.              Чимин сел на диван в части Тэхёна и легонько улыбнулся, смотря на рамку с фотографией, на которой было двое взрослых и четверо детей. Он взял в руки фоторамку и начал изучать. Однако улыбка быстро сошла с его лица. Он обратил внимание на то, что небольшая часть фотографии была оторвана. Будто кого-то решили стереть с общего воспоминания. И Чимин надеется, что это не его друг. Только вот надежда испарилась слишком быстро. Он не нашел его глаза. Сожаление и тоска накрыла его с головой.              Пак не знает, сколько времени он бездумно смотрел в фотографию. Не знает, сколько раз провел глазами по счастливым лицам людей. И не знает, сколько раз его взгляд останавливался на одном из парней. Тот был высоким, широкоплечим, с длинными смоляными волосами и глазами, цвета молочного шоколада. В его губе был прокол, взгляд был серьезным, даже суровым. Он стоял с краю. Там, где еще должен быть он. Чимин заметил, что рука парня была отведена в сторону, будто он кого-то держит ей. Возможно приобнимает. Пак вновь скользит взглядом по фотографии и отмечает про себя, что ранее он видел двоих в стенах замка.              — Какого черта… — шепчет Пак, потирая правой рукой лицо.              — Это мои братья, — раздалось слева от черноволосого и тот вздрогнул, почти роняя фотографию.              Чимин откладывает рамку на стол и поднимается, медленно переводя взгляд на парнишку, который стоял возле дивана, заведя руки за спину. Волосы Тэхёна были пшеничного оттенка, местами пепельными. Его глаза были широко раскрыты, а губы изогнуты в квадратной улыбке. На лице рассыпались мириады веснушек, а в ушах сияли золотистые сережки с белыми капельками. Пак молчаливо обводил взглядом соседа и пропитывался теплом, исходящим от каждой его детали.              Он быстро обвел взглядом большой молочный свитер с крупной вязкой и широкие джинсовые брюки в тон. Мысленно усмехнулся, ведь сам одет в подобное, только черных оттенков. Совпадение ли это?              — Твои глаза сияют, Чимин, — голос, словно патока, окутал сознание Пака. Он вновь посмотрел в глаза напротив и увидел, что те тоже светились. Только янтарные океаны излучали тепло, в то время как его собственные, он уверен, морозную свежесть.              — Твои тоже, Тэхён, — усмехнулся Пак и протянул руки к кудрявым волосам.              В этот момент он не контролировал себя. Всё его нутро буквально тянулось к этому парню. Кима, очевидно, тоже тянуло. Он льнул к небольшой ладошке, слегка наклоняясь, так как был на полголовы выше. Его теплые глаза прикрылись в наслаждении, а откуда-то из груди раздалось урчание. Чимин был заворожен, но в то же время напуган из-за происходящего. Он не понимал, что конкретно происходит. В голове пытался сложить все паззлы, чтобы прийти к очевидному ответу. Он столько книг перечитал, и нигде ранее не было сказано о подобной связи. Позднее ему нужно будет обсудить это с директором. Может он что-то скажет. Ну, а пока, шагнув вперед и поддавшись магнетизму, он медленно уткнулся в шею Кима, втягивая носом запах иланга, и прикрыл глаза, когда крепкие руки обняли его в ответ.              Он дома.       

***

      Субботний вечер окутал всю площадь академии. Чимин с Тэхёном не выбирались из комнаты почти весь день. Они лежали на кровати Пака и разговаривали. Много разговаривали. Чимин узнал, что Тэхён — серое пятно семьи, поэтому, на фото его нет. Однако он не ненавидит своих близких. Он просто принимает их отношение, как должное. И это больше всего угнетает черноволосого. Он делает в голове какие-то пометки на будущее, а после продолжает слушать Кима, который доверительно уложил голову на его живот и позволил пальцам Пака запутаться в своих волосах.       Чимин чуть больше узнал о перевертышах, об их повадках, правилах и их обычаях. Поэтому, некоторые детали их магнетизма стали сходиться. Они будто запечатлелись друг на друге. Нашли родственную душу, которая теперь будет дополнять их. Заполнять пробелы. Такое редко происходит, если существа не одного вида. Но если происходит, по рассказам бабушки Тэхёна, эта связь закрепляется навечно.       Ким рассказал, что все его братья учатся в академии. Те, кто был в числе его обидчиков — старше на год, они давно проявили свою сущность. Тот, который с краю фотографии придерживал его — его одногодка. Они двойняшки. Если Тэхён больше похож на маму внешне, то Чонгук — пошел весь в отца. Он был примером для братьев, как старших, так и младших. На него у родителей были огромные планы. И есть четвертый брат, он младше на два года, однако, проявил свою сущность уже в десять. Тэхён был изгоем в собственной семье из-за того, что до сих пор не подчинил себе свою сущность.       Они всё разговаривали и разговаривали, тактично обходя тему семьи Чимина. Но, когда возник вопрос: «Какая у тебя сущность?», в комнате воцарилась тишина. Пак задумался, так как определенного ответа у него не было.       — Хорошо. Давай построим вопрос иначе! Что ты умеешь? — Тэхён энергично подскочил на кровати и уселся напротив друга в позе лотоса. — Та штука, которую ты провернул в коридоре…              — Я не знаю. Я просто выпустил свои негативные эмоции в их сторону. Захотел, чтобы они отстали от тебя.              — Ага. Может телекинез? Ты умеешь поднимать вещи силой мысли?              Чимин молчаливо кивает и прикрывает глаза, а когда открывает, то видит расширенные зрачки Кима, который озаряется по сторонам. Все небольшие предметы в комнате разом воспарили и закружились вокруг своей оси.              — Это круто. Ты должен познакомиться с Хосоком. Он немного странный и придурковатый, но тоже обладает телекинезом.              — Вы друзья? — Чимин говорит тихо, прикрыв глаза. Когда вещи опускаются, он вновь смотрит на перевертыша.              — Не-а, просто одноклассники. Но он, по крайней мере, не относится ко мне плохо. Мы иногда даже кушаем за одним столом.              Пак вздрагивает. Он пристально смотрит на парня напротив и удивляется тому, что в том столько добра и тепла. Как бы больно ему не было, сколько бы увечий ему не наносил этот мир, — он продолжает улыбаться и дарить свою улыбку окружающим.              — Я могу кое-что ещё… — тихо говорит Пак. Ему немного страшно, однако, он считает, что будет не честно скрывать от своего нового друга столь важную вещь.              Если бы у Тэхёна был хвост, Чимин уверен, тот в нетерпении им замотал бы. Парень выпрямился и начал пристально смотреть в ожидании чуда. Черноволосый на такую реакцию усмехнулся и перевел взгляд на свои руки.              — Я плохо это контролирую в больших объемах. Поэтому, вытяни руку ладонью вверх.              Ким моментально выполняет просьбу. Так преданно и доверчиво смотрит в аквамариновые глаза и не боится. Пак аккуратно накрывает большую ладонь своей и концентрируется. Ток проходит через все его тело и скапливается в кончиках пальцев.              — Ой, покалывает, — хихикает блондин и смотрит на сцепленные руки, а после, замолкает, когда ладошка Чимина приподнимается, а в пространстве между их руками образуются паутинки напряжения, — Чимин…              — Я знаю. Это красиво. Но одновременно с этим — убийственно, — он снова шепчет, отнимая руку до конца и смотря в янтарные очи.              — Твои глаза светятся, когда ты образуешь электричество. Ты словно фонарик. А ночью можешь освещать пространство?              Глаза Пака округляются, а после комната наполняется искренним смехом парней и миллионом шуток, в конце которых Тэхён дает прозвище другу.              — Мистер Электро? Серьезно?              — Ну, а что? Или тебе больше нравится «Мистер Лампочка»?              Чимин утирает выступившие слезы, а после вздрагивает, когда в коридорах раздается звук колокольчика.              — Пора ужинать, мой электрический друг.              Черноволосый поднимается с кровати и надевает кроссовки. Они с Тэхёном выходят из комнаты, запирая её на ключ, и направляются в сторону лестницы. Ведут незатейливый диалог, спускаясь по ступеням, в котором Пак просит никому не рассказывать про его вторую способность. Вокруг шум и гам. Правое крыло действительно очень шумное. А еще пучеглазое. Все смотрят на новообразовавшийся дуэт и что-то обсуждают.              Лицо Пака непроницаемо. Он молча обводит взглядом тех, кто тыкает в их сторону пальцем, и те моментально замолкают, видя искры на дне его зрачков. Так они и добираются до столовой, в которой почти не осталось свободных мест.              — Тут всегда полно народу, — озвучивает Ким, подходя к столу раздачи, — Хочешь покушать на улице? Тут есть прекрасное место, прямо под деревом.              — Я не против, — отзывается Пак, чувствуя, как виски вновь начинают пульсировать. Невыносимо.              Парни быстро берут подносы с едой и, не выходя из столовой, пробираются к витражной двери, ведущей на задний дворик замка. Добираются до места они за полминуты, что не может не радовать. Ребята садятся на траву и ставят подносы на ноги. Чимин обводит взглядом широкую поляну и вдыхает свежий ночной воздух. Фонарные столбы теплым светом заливают пространство перед деревом. Это приносит успокоение.              Они едят молча, наслаждаясь тихим пением сверчков и приглушенными голосами из столовой и редкими репликами ребят, которые тоже решили поужинать вне стен замка. На ночном небе начинают появляться звезды, отражающие от себя сияние Луны. Чимин на мгновение зависает, глазами вырисовывая созвездия, и думает о том, как же все так получилось… Почему он, сын простых людей, вдруг стал одним из «чужих»? И почему на смену тоски и разочарования, пришло умиротворение и радость? Столько вопросов, но ни одного ответа. Он просто надеется, что в академии он сможет узнать ответы на те вопросы, которые его волнуют.              Остаток ужина ребята переговариваются, обсуждая вкусовые предпочтения друг друга. За непринужденным разговором они возвращаются в столовую, сдают пустые тарелки и подносы и выходят в коридор.              — Время экскурсии? — улыбается Тэхён, обхватывая бицепс друга двумя руками.              — Только если у тебя нет других планов, — Пак кивает в ответ и двигается за прилипшим к нему парнем.              Они около двух часов бродят по безграничным лабиринтам коридоров. Тэхён увлеченно рассказывает о каждом кабинете, каждой статуе, каждом постаменте. Чимин удивляется памяти друга и внимательно слушает его глубокий бархатный голос.              Когда они заходят в библиотеку, им навстречу идет преподаватель истории.              — Сокджин-ним, — Ким кивает широкоплечему мужчине, а тот в ответ ярко улыбается и треплет его за кудрявую голову.              — Добрый вечер, ребятки. О, ты Пак Чимин?       Черноволосый молча кивает и смотрит на мужчину. Тот будто изнутри сияет добротой и доблестью. Чем-то похож на Тэхёна. Только глаза не такие яркие и теплые.       — Рад встрече, Чимин-ши, — учитель в очередной раз расплывается в доброй улыбке, — Как тебе первый день?       — Всё более чем хорошо, мистер… Э-э-э…       — Просто Сокджин-ним. Мы же семья.       — Хорошо, Сокджин-ним. Спасибо.       Тэхён с преподавателем быстро переговариваются о предстоящем на будущей неделе уроке, а после мужчина треплет парней по волосам и уходит из библиотеки.       Парни какое-то время проводят между высоких старых стеллажей, разгоняя многовековую пыль с книг, которые почти никто не трогает. Они берут нужные Паку учебники для предстоящей учебы и направляются в свое крыло.       Когда они оказываются в комнате, на часах уже около десяти вечера. Близился отбой. Взяв все нужные вещи для принятия душа, они направляются в ванную комнату. Народу, на их везение, оказывается не много. Парни занимают место на скамейке и принимаются раздеваться.       Чимин стойко терпит собственную нервозность и дискомфорт. Он избавляется от свитера, а после и от джинсов. Старается смотреть лишь в стену, чтобы не видеть воочию взгляды, направленные на него. Тэхён рядом шумно дышит, пытаясь справится со штаниной, а после резко замирает, когда где-то поблизости раздаются знакомые голоса.       — Чимин, — шепчет друг, похолодевшими пальцами хватаясь за чужую руку.       Пак понимает всё мгновенно. Он переводит свой взгляд вправо и видит компанию парней, направляющуюся в их сторону. Те что-то громко обсуждают, обтираясь полотенцами. Однако глаза брюнета цепляются за конкретного человека. Парень идет чуть поодаль от них, завязывая влажные волосы на макушке. Его взгляд не выражает абсолютно ничего, лицо так же остается нечитаемым.       Чонгук останавливается чуть поодаль и приваливается плечом к стене. Он в ответ изучающее оглядывает Пака, который повязывает полотенце на бедрах. Его губ касается странная усмешка, которая, к удивлению, не кажется Чимину неприятной и угрожающей.              Тэхён позади молчит. Он хмурит свои брови, смотря на парней, которые вплотную подошли к ним и окружили их, прижимая к скамейкам.       — О, у нашего братика появился друг? — подает голос парень, стоящий в середине.       — Сехун, отвали, — произносит Ким, выходя вперед, — Что тебе на этот раз нужно?       — Да ладно тебе! Познакомь нас с этой ледышкой.       Пак выразительно изгибает бровь, смотря на говорящего, а после, тихо хмыкает и, взяв друга за руку, проталкивается через стоящих. Не оборачиваясь, он ведет их в душевые кабины, однако останавливается, когда до его слуха долетают слова, напоминающие о болезненном прошлом:       — По твоей спине бульдозер проехался? Какие стремные шрамы.       Тэхён рядом вздрагивает, чувствуя покалывания на собственной ладони, а после видит искры в глазах друга. Он оборачивается к говорящему и злобно рычит, показывая клыки.       — А по твоему лицу прошлось стадо слонов, братец? — голос Кима столь хриплый и басистый. Рычащие нотки и клацанье зубов отчетливо отражались эхом от стен комнаты. Это привело Чимина в сознание.       Пак тихо окликает Тэхёна и дергает его за руку:              — Тебе не стоит обращать внимание на всякий сброд, эго которого идет впереди мозгов.              Чимин под удивленный взгляд друга двигается вперед, скрываясь за стенами. И лишь в последний момент, перед тем, как включить воду, он слышит мелодичный, столь волнующий его голос:              «— Твой язык наконец-то оказался в твоей же заднице, Сехун.»