Свой среди чужих

***

      Мозг всё ещё затуманен. Глаза хаотично бегают из стороны в сторону под опущенными веками, а руки покалывают из-за небольших разрядов электричества. Всё тело ослабло, нет сил пошевелить даже пальцем. Чимин в растерянности. В нос забивается запах каких-то лекарств и трав, это наводит его на мысль, что он в больничном крыле. Однако вокруг нет ни малейшего признака, что кто-то присутствует рядом. Гробовая тишина, разбавляемая лишь постукиванием капель воды, которые срываются из плохо закрытого крана, оглушает сонный мозг.       Горло першит, а голова слабо пульсирует, отдаваясь неприятными ощущениями где-то в глотке. Сколько он уже тут? Час? Два? Или же несколько дней?       Обрывки прошедшего накрывают с головой. Он отчетливо помнит, как сиганул с башни. Помнит, как металл обрушился. Помнит слова Сокджина. Но отчетливее всего помнит именно Чонгука. Тот был хмурым, что-то вечно недовольно бурчал. Только вот… Прижимал к себе крепко, будто боялся выронить. Так странно.       Чимин пришел в себя на подступе к академии, а когда его занесли в лазарет, мир будто окунулся во тьму. Всё, что Чимин помнит — напряженные лица Юнги и Джексона, и собственный, душераздирающий крик. А после, яркая вспышка и мрак. Пак лишь надеется, что никого не ранил…       «— Надеюсь, всё в порядке. Не хочу больше причинять боль…» — подумал он перед тем, как вновь забыться в костлявых руках своего ночного кошмара.

***

      Прошла неделя с того момента, как Тэхён в последний раз видел своего друга. Неделя с последнего этапа эстафеты, которая принесла слишком много боли и страха. Его сердце разрывалось на куски, норовя некрасивыми ошметками выйти из тела. Учебная неделя началась только вчера. Намджун огласил, что разбирательства по поводу произошедшего активно ведутся, однако это не означает, что учеба будет прервана на долгий срок. У Тэхёна же сил подняться с кровати не было. Его будто прибило к ней силой притяжения. Все конечности ныли, как и его душа. В голове крутились мысли лишь о Паке и произошедшем.       Перевертыш пришел в себя уже в своей комнате в окружении Бэкхёна, которого приставили за ним наблюдать, Хосока и Марка. Парни кратко обрисовали произошедшую ситуацию, но сказали, что посещать их друга запрещено. Никто не знал, что произошло в больничном крыле. Но каждый из них слышал душераздирающий крик Чимина. И Тэхёну было страшно. Страшно, что друга могли серьезно ранить.       Он пытался попасть в лазарет, однако Намджун ясно дал понять, что не спустит этот поступок ему с рук. И всё, что оставалось Киму — ждать.       — Долго будешь лежать, Тэхён? — вновь Чонгук приходит в комнату, усаживаясь на край кровати и ставя поднос с едой на край тумбочки.       Его брат — единственный родной человек, который не отвернулся от него. Он поддерживает его и помогает бороться с сущностью. Да, иногда он не заступается за него во время стычек, но Ким понимает почему: он должен стать сильнее без чьей либо помощи. А ещё, Чонгук чувствует его. Каждую эмоцию, каждое его слово, движение, боль. Тэхён знает, потому что сам всё это ощущает на собственной шкуре.       И вот сейчас, когда брат сидит рядом и смотрит в стену, Тэхён видит… Видит эти синяки под глазами из-за бессонных ночей. Видит всё напряжение, скопившееся в его теле. И, конечно же, видит боль.       — Он ранил тебя? — шепчет русоволосый, сжимая крепкую ладонь Чонгука в знак поддержки. — Пожалуйста, расскажи, что там произошло.       Тэхён больше не мог находиться в неведении. Каждая его клеточка тела тянулась к Паку. Хотела понять и защитить. Он хотел знать, что произошло с человеком, который стал частью него всего за несколько недель.       Такое с ним впервые. В первый раз, когда он заглянул в яркие глаза Пака — всё его нутро будто взорвалось и вновь срослось. Только вот больше не было ощущения, будто чего-то не хватает. Он стал целым. Его будто излечили и подарили шанс на новую, прекрасную жизнь с человеком, который будет идти с ним рука об руку.       Нет, Тэхён не влюблен. Это нечто большее. Нечто недостижимое для многих из них. И как же он рад, что смог достичь этого. Смог воспарить в небе и вдохнуть полной грудью. Все его тело разом наполнилось теплом и ощущением полноценности. Будто он нашел душевное равновесие. Чимин — его душевное равновесие.       Да, он часто немногословен и порой холоден с окружающими. Да, любит черное. И да, его кожа действительно холодная, как и казалось с первого взгляда. Но только он теплее, чем кто-либо еще в этих стенах. Вечно смотрит так прямо, не разрывая зрительного контакта и склоняя голову к плечу. А его улыбка? Она буквально готова растопить весь северный полюс и устроить апокалипсис. Такая редкая, но такая искренняя и обжигающая.       Говорят, что счастье в мелочах. Однако Чимин для Тэхёна отнюдь не мелочь. Он драгоценный камень. Старинный артефакт. Редкий цветок. И он так же нуждается в защите.       Поэтому Тэхёна ломает. Он ничего не знает, а брат умалчивает слишком многое. Он постепенно сходит сума, топя себя в безграничных переживаниях, и ощущая боль человека, который стал роднее, чем кто-либо ещё.       — Прошу, — слезы вновь скатываются по впалым щекам. Тэхён пытается подняться.       Парень аккуратно опирается об изголовье кровати спиной и поджимает к себе ноги. Тихо шмыгает носом, смотря в глаза, которые стали напоминать горький шоколад.       Чонгук пристально смотрит на своего брата в ответ и неожиданно все понимает. Тот запечатлен, черт возьми! Тэхён ещё полностью не контролирует свою сущность. Он последний в их семье. Однако он же и единственный, кто обрел родственную душу, которая теперь будет связана с ним навек.       Чонгук всегда знал, что его двойняшка — особенный среди них.       Брюнет тяжело вздыхает. Молча кивает парню напротив, а после снимает футболку. Пальцами аккуратно проводит по шраму, отпечатавшемуся в самом сердце в виде молнии, и вздрагивает. Он всё ещё фантомно ощущает электрические разряды, исходящие от Чимина.       Чимин… Такой загадочный, с виду холодный, парень. А его глаза… Чонгук солжет, если скажет, что не попался в их плен. Ведь он добровольно отдал себя им на растерзание. Ещё в первый день, когда почувствовав сильную боль в районе сердца, он ломанулся на поиски брата и застал того на руках парня, чьи черные волосы были собраны в хвост, а яркие, столь теплые и лучистые аквамариновые глаза были направлены на комочек в руках. Глаза — зеркало души. Чонгук нашел в них собственное отражение. И из раза в раз, смотря в них хотя бы издалека, он ощущал волны мурашек, бегущих по его коже и забирающихся в его же душу.       Он не знает, что это за чувство. Впервые с ним такое. Чонгук не хочет отталкивать Чимина. Наоборот, хочется, как и Тэхёну, быть рядом и оберегать от всего происходящего в этих стенах. И тогда, на эстафете, он сердцем почувствовал неладное. Подумал, что это Тэхён. Только вот в помощи и защите нуждался только один человек. И этот человек оставил ему шрам на груди, словно клеймо, которое кричало, что Чонгук теперь в ответе не только за себя, но и за него тоже. И это пугало.       — Сила Чимина — телекинез? — начал издалека Гук, позволяя брату оглаживать пальцем красноватые молнии на коже.       — Ты и сам понял, что не только. Преподаватели тоже это поняли? — янтарные глаза смотрели, кажется, в самую душу, пробивая грудную клетку.       — Этот разряд… Он прошел только через меня. Я не знаю, заметили ли они это. Не было вспышек, — начал свое повествование парень, — Когда я заносил его в академию, то почувствовал электрическое напряжение. А перед тем, как зайти в лазарет, он прошептал что-то о том, чтобы никто не узнал об этом.       — Мы мало об этом говорим с ним, Гук-и, — тяжело выдохнул Ким, укладывая голову на колени брата, — Я только знаю, что он боится своей силы. Не может контролировать.       Чонгук замолкает на какое-то время, аккуратно поглаживая кучерявую макушку, которая на солнце, проникающее в большие окна, отливает золотом.       — Я не говорил никому. Да и разряд был не особо сильным. Я немного удивлен, что остался такой шрам.       — Думаю, нам стоит поговорить с директором об этом.       — Только, если Чимин будет не против, — кивает Чонгук, смотря на умиротворенное лицо брата.       — Что происходило всё то время, пока вы были в лазарете?       — Чимин кричал. Он выглядел достаточно болезненно и пугающе. А в какой-то момент и вовсе поднял все предметы вокруг в воздух, а после и себя. Юнги говорит, что так проявляется его истинная сила. Только его лицо говорило о чем-то большем. Как и лицо Джексона, который постоянно кивал, смотря на Пака.       Тэхён задумался о происходящем и попытался вспомнить хоть что-то, что могло бы быть связано с подобными выплесками силы. Он молчал несколько минут, прежде чем его осенило. Перевертыш резко подорвался с кровати, будто не он несколько дней разлагался на ней на атомы в своих переживаниях. Чонгук удивленно смотрел вслед брату, который выбежал на балкон и скрылся в собственном уголке.       Парень вернулся спустя пару минут, с хмурым видом перелистывая страницы старой книги. Он что-то бурчал себе под нос, грузно опускаясь на кровать.       — Откуда эта книга?       — Из библиотеки, — прошептал Тэхён, продолжая усердно искать нужную страницу.       — Ты врешь, Ким Тэхён. В библиотеке таких экземпляров не бывает. Где ты её взял? — Чонгук был непривычно хмур. Он закусывал губы и нервно теребил зубами пирсинг.       Тэхён обреченно выдохнул и перевел взгляд на брата. Тот всегда знал, когда он врет.       — Из подземной библиотеки. Я нашел её месяц назад, когда прятался от братьев и их компании.       Чонгук кивнул, давая понять, что внимательно слушает рассказ. Он был удивлен, когда услышал про другую библиотеку, ведь за пару лет пребывания в академии уже успел изучить тут всё «от» и «до».       — В левом крыле, насколько ты помнишь, есть пару аудиторий. Я забежал в одну из них и забился в угол. Мне было страшно, потому что Сехун был не в лучшем расположении духа.       — Почему не пришел ко мне?       — Потому что не хочу быть для тебя обузой.       Брюнет мученически закатил глаза и нахмурился, вглядываясь в профиль брата, который нервно теребил листок с какой-то иллюстрацией, запачканной чем-то красным.       — Я закрыл глаза, когда услышал громкий смех и шаги. И в какой-то момент мне стало до усрачки страшно. А после, что-то громко скрипнуло за моей спиной, и я обернулся. Кирпичи в стене раздвинулись. Я не видел другого выхода, ну и забежал туда. Там была винтовая лестница, уходящая далеко вниз. Ну, собственно, она и привела меня в заброшенную библиотеку.       — Почему именно эта книга?       — Потому что она лежала в самой середине помещения. Там были какие-то круги и руны. Ты же знаешь, я тащусь от подобного, — Тэхён пожал плечами, а после перевел взгляд на книгу в руках.

«Среди ночной темноты разверзнется небо. И выпустит оно силы, ранее никому невиданные. Молния озарит все пространство. Вспыхнет пламя. И среди этого пепелища окажется тот, кто своими небесными глазами озарит мир каждого. Тот, кто отдаст жизнь во имя любви и дружбы. Тот, кто принесет мир и покой в жизни каждого».

***

      Хосок сидел возле больничной койки и что-то увлеченно рассказывал, эмоционально жестикулируя руками. Чимин наблюдал за ним с легкой улыбкой на устах и внимательно слушал. Сегодня его очередь была сидеть с Паком. Тэхён, как самый преданный и лучший друг разделил обязанности, не желая, чтобы черноволосый оставался в одиночестве после своего пробуждения.       Прошла неделя с пробуждения. Тело Чимина постепенно начинало функционировать, однако ходить он всё ещё не мог, его будто парализовало. Юнги говорит, что это временно, пока тело исцеляется. Он достаточно добродушный парень, очень улыбчивый и понимающий. Оборотни в основном все такие. Ну, так сказал ему Мин. Когда-то и он был студентом академии. Увлекался травоведением. Поэтому, у него и не было сомнений, что он станет тем, кто будет помогать залечивать раны.       Сегодня Юнги уехал в город, чтобы передать список нужных ингредиентов для снадобий и забрать документ из департамента относительно разбирательства, которое никуда толком и не продвигается. Нет никаких зацепок. Поэтому сегодня скучать Чимину не позволяет Хосок. Он сказал, что Тэхён с Чонгуком занимаются развитием сущности последнего с самого утра. Чимин и не против компании Чона. Тот принес ему ноутбук, на котором создал специальное слайд-шоу, чтобы помочь Паку влиться в учебную колею и объяснить ему сущность его способности, как и обещал в начале знакомства. Всё для того, чтобы Пак меньше думал о произошедшем.       — Моя мама обладала телекинезом, — рассказывает парень, садясь с разрешения Пака на кровать и поджимая под себя ноги, — Она могла поднимать в воздух вещи больше тонны. Ты представляешь?       — Есть какие-то ограничения? — удивляется Чимин, смотря на приятеля.       — Всё зависит от собственной массы тела существа и уровня его способности. Я, например, пока что не могу поднимать вещи тяжелее себя. Да и более двадцати предметов за раз, если они в сумме будут превышать мой собственный вес.       — Есть два типа: физический — телекинез, и психокинез. Психокинез — непосредственное влияние именно на разум человека, животного или же существа. В науке давно не отмечали существование того, кто владеет двумя типами. Ты особенный, Чимин-а, — казалось, будто Хосок вот-вот взорвется от переполняющих его эмоций. Он столь восторженно и эмоционально говорил с Паком и смотрел на него. Это вызывало табун мурашек на коже, — Я перелопатил сотни книг. Даже звонил бабуле. Последний случай был зафиксирован более тысячи лет назад.       — Есть объяснение тому, почему именно я? Ну, я имею ввиду, мои родители — обычные люди.       — Я разговаривал с Сокджином. Они с директором занимаются этим вопросом. Но была легенда. Она связана в общем и целом с появлением существ.       Чимин кивает Хосоку, внимательно слушая рассказ и аккуратно шевеля пальцами ног, чтобы хоть как-то избавить себя от электрических покалываний.       — Это произошло тысяча сто пятьдесят семь лет назад. Была страшная вспышка на Солнце, которая через год привела к возникновению существ. Тогда один ученый…       Речь резко прерывается, когда дверь в лазарет отворяется и внутрь входит Чонгук с подносом еды. Друг приходил редко, но всегда приносил с собой еду и ждал момента, когда Пак всё доест. Он был молчаливее обычного. Однако глаза говорили всё за него. Всегда.       — Продолжай, Хосок, — кивает Пак, а после переводит взгляд на Гука и беззвучно благодарит того за принесенный обед.       — Один ученый был облучен этой вспышкой. Он был первым и последним, кто обладал двумя видами телекинеза. Он погиб во время Великой войны существ и людей. Но перед смертью успел написать книгу, в которой оставил свое пророчество. Никто не знает, сохранилась ли она.        — Откуда тебе всё это известно? — поинтересовался Ким, искоса поглядывая на Пака, который медленно поглощал пищу и внимательно слушал одноклассника.       — Предки моих бабушки и дедушки рассказывали это им. А им их предки. И так из поколения в поколение. Нет никакой уверенности, что всё это правда. Я просто рассказываю то, что знаю.       — Тебе случайно не называли имя прародителя телекинеза?       — Что-то с вестником связанное вроде, — Чон нахмурился, пытаясь вспомнить рассказы бабушки и дедушки.       — Ангелус? — произнес Чонгук, откидываясь на спинку стула.       Тэхён в очередной раз нашел приключения на собственную задницу.

***

      Чимин вернулся в свою комнату спустя ещё пару дней. Тэхён всё никак не мог отлипнуть от друга, даже спал с ним в одной кровати, оберегая его сон от «чудовищ». Это помогло Паку окончательно прийти в норму. Директор так же часто навещал его и предлагал свою помощь и рассказывал разные истории, которые произошли с ним за все годы его долгой жизни, и то, что дело в скором времени будет закрыто из-за неимения улик. Тело существа, с которым сражался он и Сокджин — мистическим образом исчезло, пока служба разбирала завалы.       Сегодня среда. Чимин впервые за долгое время спал без сновидений. Он открыл глаза и потянулся, тут же ощущая, как крепкие руки Тэхёна прижали его к себе ближе, а ноги полностью перекрыли ему доступ к движениям.       Это так странно. Странно вот так вот лежать и не чувствовать ничего, кроме безграничного тепла и защиты.       — Пора вставать? — кряхтит куда-то в макушку Тэхён, причмокивая губами.       — Через пару минут будет колокол, Тэ, — шепчет Пак, не желая тревожить рассветную дрему в комнате.       Яркие солнечные лучи проникали в помещение через высокие окна не зашторенные с ночи. Они приятно грели кожу и отражались на сетчатке глаза золотыми всполохами. В воздухе витал всё тот же запах иланг-иланга, который позволял телу находиться в расслабленном состоянии. Этот запах позволял не думать о Сэме и его словах.       Чимину нравилось обводить взглядом утреннюю комнату. Нравилось, как солнце подсвечивает мелкие частички пыли в воздухе и слушать тихое посапывание над ухом. Его глаза часто задерживались на рояле. И, на удивление самого парня, более не было боли и плохих воспоминаний. Не было ничего, кроме интереса. Только вот, он пока не готов. Не может себе позволить вновь коснуться подушечками пальцев гладких клавиш. Когда-нибудь… Но не сейчас.       — От тебя утром пахнет дождем, — все ещё в полудреме бормочит Ким, прижимаясь к спине Пака и вдыхая запах черных волос. — Чонгук пахнет мокрым асфальтом.       Чимин лишь хмыкает на такое заявление. Слишком много в последнее время Чонгука. Особенно после рассказа Хосока. Сложилось такое впечатление, будто тот что-то знает. Однако поднять эту тему Чимин не мог. Не хотел. Произошло и так слишком многое, ему нужна моральная передышка. Да и диалог с другом не клеился. Тот будто был погружен в себя, почти ни на что не реагировал.       — Если ты сейчас не встанешь, я больше не разрешу спать со мной, — наигранно грозно произнес Пак. Однако Кима подобное и из гроба достанет. Чимин, конечно, не хочет проверять, но это факт.       Тэхён слишком сильно привязался к нему. Как и сам Пак. И им двоим кажется, что с каждым днем это всё сильнее и сильнее проявляется. Их души будто скручиваются и смешиваются в единое целое. Дыхания синхронизируются, как и мысли. И всё это, кажется, замечает каждый ученик. Часто стали разноситься по коридорам слова о том, что они словно парочка влюбленных. Только вот им не понять. Не понять, что это больше, чем влюбленность. Это полное взаимопонимание и уважение. Это безграничное доверие и защита. Это — что-то Небесное, не от мира сего. Созданное только для них.       — Ты играешь не по правилам, Пак Чимин! Как только я полностью подчиню себе свою силу, то превращусь в медведя и загребу тебя в свою нору. И хрен ты от меня отделаешься! Особенно после всего этого дерьма!       — Да-да, мой суровый друг. Непременно, — Чимин хихикнул, поднимаясь с кровати, нарочито не обращая внимания на последнее предложение друга.       Он дождался, пока Тэхён возьмет нужные вещи, и они вместе направились в душевую, где наконец-то не было столпотворения, и они смогли спокойно обсудить предстоящие уроки и привести себя в порядок.       — Ты теперь всегда будешь подражать моему стилю одежды? — между делом интересуется Пак, натягивая черные узкие джинсы и легкий серый пуловер. Он обводит друга взглядом и хихикает. Тот вновь отражает его, только в светлых тонах. И так с самого начала знакомства.       — Я не подражаю! — кряхтит Тэхён, завязывая волосы в небольшой хвостик, — Вообще ни капли! Чимин лишь игриво подмигивает Киму и тянет того на выход. Парень в ответ лишь крепче сжимает маленькую ладошку и тихо урчит от приятных покалываний электрического разряда.

***

      Первым уроком была история. Сокджин увлеченно рассказывал исторические моменты становления общества существ. Он был так воодушевлен. Сразу было понятно — он любит это. А еще он любит мир, в котором живет.       Сегодня на преподавателе был вязаный свитер молочного цвета и такого же цвета широки брюки. Мужчина расхаживал из стороны в сторону, увлеченно покручивая между пальцев ручку.       — Война закончилась, когда небесная вспышка разделила обе стороны. Посреди поля, усыпанного трупами, возник разлом. В далеком прошлом этот разлом называли — разлом Сан-Андреас. Он простирается на далекие тысяча двести километров и образует тектоническую границу между тихоокеанской плитой и североамериканской. Сейчас на том месте пустырь. Разлом всё так же делит эту часть планеты на две стороны. Те, кто там бывает, говорят, что из самой глубины раздаются протяжные крики. Многие считают, что это плиты приходят в движение. Однако по легенде, в этом разломе был запечатан первый из существ.       — Ангелус? — интересуется Чимин, внимательно смотря на преподавателя.       Тот же в ответ переводит на него удивленный взгляд, но после нежно улыбается и кивает ему головой.       — Верно, Чимин-а. Ангелус — первый зафиксированный облученный. Его еще называют «Прародитель существ». В свое время он возглавлял их. К нему прислушивались и за ним шли. Было много спорных вопросов насчет его сознания… Многие считали его психически нездоровым. Но была и другая сторона медали — он был великим существом и прорицателем. Он видел во снах кровавые бойни. Один из таких снов помог ему подготовить отряд, чтобы защититься от наступления и спасти новорожденных. Только благодаря ему и небесным силам, мы сейчас здесь.       — Известно, как он выглядел? Сколько ему было лет на тот момент? — поинтересовался Чимин, внутренне уже зная ответ.       — Ему было около двадцати, когда началась война, — Сокджин на мгновение задумался, прикладывая указательный палец к губам. — Существа, которые были в его отряде, утверждали, что облик его был ярок и непорочен. Насколько мне известно, у него были темные, вьющиеся, длинные волосы, яркие лазурные глаза и… Хм… Он был высок и чрезмерно прекрасен. Словно ангельское наваждение. Люди падали перед ним ниц, боясь небесной кары.       — Из-за Ангелуса люди так боятся и ненавидят нас? — подает голос Хосок, сидящий справа от Пака.       — Ты уже ответил на свой вопрос. Дело не в Ангелусе, а в страхе. Неизвестность и что-то, что не является, по их меркам, нормой — пугает. Это их зона комфорта. Их не нужно в этом винить. Они просто пытаются защитить себя.       — При этом, даже не пытаясь узнать о нас хоть что-то и покушаются на наши жизни, — тихо произносит Чимин, сжимая под столом руку Тэхёна, который разместился слева от него.       Тишина повисла в кабинете на несколько мгновений. Все ученики мгновенно поняли и о чем речь и сочувствующе посмотрели на Пака. В то время, как сам Чимин нервно тряс ногой под столом и пускал слабые импульсы электричества в Тэхёна.       Чимин ходит к психологу. Пьет настойки Юнги. Однако в голове всё ещё крутиться тот день. В голове всё ещё отчетливо виднеется образ Сэма, который был чем-то напичкан. Чимину было страшно. Он не знал, что делать и к кому идти. Парень не хотел взваливать собственную ношу на кого-то другого. Но как самому с этим всем справиться — понятия не имел.       — Позволь спросить, — Сокджин подходит к ряду мальчишки, — Ты был среди них. И пришел к нам уже со знаниями о нашем мире. Только как тебе эти знания помогли среди людей? — мужчина ласково смотрит на парня и видит в его глазах понимание и частичку страха.       — Никак. Они помогли только моему личному восприятию.       — Правильно. Тогда спросите у самих себя — для чего людям хоть что-то знать о нас?       — Чтобы нанести удар, — неожиданно подает голос Чонгук, сидящий в самом конце аудитории, — Такое уже было во время войны. Так ведь? И такое было на эстафете. Они ненавидят нас!       — Сейчас всё иначе… — тушуется преподаватель, понимая о чем идет речь.       — Мы не можем знать. Вдруг кто-то всё-таки хочет навредить всем нам и в данную секунду изучает нас?       — Такое может произойти, Чонгук-а, — неожиданно по помещению разносится хриплый голос директора. Все поднимаются в знак приветствия, — Мы не можем отрицать, что ненависть людей может спровоцировать новую войну. Поэтому вы тут. Поэтому вы и изучаете здесь историю и остальные предметы. Так же, не забывайте, что с наступлением лета вам предстоит физическая подготовка. Это все делается для того, чтобы уберечь вас и ваше будущее.       Ученики мычат в ответ Намджуну, который сел в процессе диалога рядом с Чонгуком. Сокджин продолжил рассказ о зонах разлома, в то время как мужчина посмотрел на ученика и достал клочок старого пергамента из внутреннего кармана пиджака.       — Ты был прав. Чимин — ключ к миру.       Однако от собственной правоты Чонгуку ничуть не легче. Чимин в опасности, из-за чего всё существо перевертыша начинает скалиться и рваться наружу, лишь бы защитить своё.       Грядет буря.