scars are also an art.

-Ксавье, ты не мог бы переодеть толстовку? Тайлер сталкивается взглядом с чужими зелёными глазами, и чувствует, как падает в желудок его сердце. Он держит в руках поднос с кофе, который ему нужно отнести на дальний столик, и чувствует, что тот готов выпасть из его хватки, так что приходиться вцепиться в края, и с силой сжать пальцы, до боли в костяшках. Ксавье не скрывая своих раздражения и неприязни, враждебно смотрит прямо на Тайлера, кажется, пытаясь прожечь взглядом дыру, явно не собираясь идти с ним на контакт, и дело не только в том, что он относится с подозрением ко всем жителям этого городка, что называют таких как-он «уродами», «фриками» и дальше по списку; и даже не в чёртовой Уэнсдей Аддамс, что уже с самого утра успела нагрузить его мозг ненужными мыслями, и очередными бредовыми предположениями и догадками, которыми он уже сыт по горло. Но Тайлеру не важна причина. Он ни за что не признает, что чувствует некий дискомфорт и может быть даже страх, находясь рядом с «изгоями», потому что это навязал ему отец. Мужчина постоянно твердит, что им нельзя доверять, и тем более заводить дружбу. Что он обязан держаться подальше от таких людей, и не имеет права ослушаться. Возможно, в отголосках сознания Тайлер и понимает, что всё это — глупые предубеждения. Что у всех, и в том числе у учеников Невермора, есть чувства и страхи. Что они также сталкиваются с не меньшими проблемами, а может даже и с намного большим количеством, учитывая свою сущность. Что им также, порой, нужна помощь и поддержка, и требуется понимание и тепло, которых так сильно не хватает на протяжении всей жизни. Тайлер прекрасно понимает это. Но пока просто не готов возразить, и вынужден подчиняться. Но, прости господи, как же ему тошно от всех этих правил, вечной мании контроля и гиперопеки, без которых он и шага ступить не может. -У кафе есть обязательная униформа.-продолжает он, с каждой секундой, ощущая, как уходит его уверенность, под скептическим взглядом собеседника напротив.-Если босс увидит тебя, то.. -То, что? Выгонит меня с работы?-Ксавье поднимает бровь вверх.-Я, если ты вдруг не заметил, вроде как бесплатно работаю здесь сегодня. Тайлер поджимает губы, не находя, что ответить на этот вполне весомый аргумент, и опускает глаза на поднос. Он слышит, как фыркает Ксавье, в чём отчётливо слышится «Так и думал.», и тот идёт к стойке, дабы начать выполнять свой рабочий долг. -И твои волосы..-всё же восклицает Тайлер в догонку. Ксавье сжимает челюсти, и со скрипом в зубах, поворачивается к парню, делая самое «слушательное» лицо, на которое он только способен, изображая, очень внимательного и заинтересованного собеседника. -Можешь собрать их в хвост или что-то типа того? По технике.. -Круто.- только и выдаёт с безразличием Ксавье, обрывая его, и возвращается к кофемашине. Тайлер замирает с открытым от шока ртом, полностью обескураженный таким отношением к собственной персоне. Нет, он предполагал, что особо теплого отношения от «изгоев», а особенно от Торпа, ему ожидать не стоит, но он же не думал, что всё так критично. Казалось, что это жители Джерико презирают и ненавидят всех учеников Невермора, но похоже, это работает и в обратную сторону, что, в принципе, не так и удивительно, учитывая, с какой травлей им приходится сталкиваться, при каждом визите в этот «безумно дружелюбный» городишко. «День сближения» нацелен на логичное сближение двух сторон, но каждый год происходит одно и тоже. К концу дня обязательно окажется, что кто-то успел напакостить либо городу и его обитателям, либо приезжим «помощникам», что, очевидно, усиливает, и так не малую, вражду между ними. Тайлер прекрасно помнит, на какие зверства способны его соседи, кем управляет страх неизведанного и неспособность принять всех такими, какие они есть, и какой отпор могут дать в ответ «изгои», не собирающееся терпеть постоянное ущемление и травлю в свою сторону. Не такая и не невидимая война, которой, кажется, нет конца, потому что никто не хочет идти навстречу другому. И тут и проявляется людская сущность обоих сторон, ведь несмотря ни на какие различия, они всё равно часть одного целого; мира, в котором им приходится стараться уживаться бок о бок. Ведь люди навсегда останутся теми, кто, без причины, ненавидят друг друга, просто потому всем страшно. Страшно быть отвергнутыми, и остаться одному в этом полчище змей, что тут же накинутся на тебя, дай им только повод. Но на деле, внутри каждого сидит маленький ребенок, которому пришлось слишком рано повзрослеть и познать суровость окружающего мира, рушащегося твоё счастливое и беззаботное детство. Все давно мертвы внутри, нуждаются в помощи и поддержке, но слишком боятся и устали, для того, чтобы просить об этом. Порочный круг, не имеющий никакого конца, пока хотя бы одна шестерёнка, деталь всего механизма, не решится нарушить, установленные непонятно кем, правила, и пойти наперекор всем и даже себе, дабы изменить хоть что-нибудь. Но каждая эта деталька будет до конца надеяться, что это сделает кто-нибудь другой. Вот и получается. Извечно повторяющийся «день сурка». Только это уже не день, а целые века. И века — очень кровопролитные. -Помой руки хотя бы.-с плохо скрываемым отчаянием стонет Тайлер, с болезненной гримасой наблюдая за, мало успешными, попытками Ксавье элементарно включить этот «невозможно сложный аппарат». Конечно Тайлер не думает, что они живут в каком-то поселении без света и интернета, но эта неспособность просто сварить кофе, уже начинает постепенно вырабатывать в нём нервный тик, и подтверждается, тем, что у него уже дёргается глаз. Возможно ему стоит отправить Торпа на кухню, но в голове не перестает орать сирена рядом с горящей панелью «Это плохая идея!!!». Да, скорее всего, как и в любом школе-пансионе, там есть столовая, и ученики сами вряд ли притрагиваются к готовке; да и почти со стопроцентной вероятностью, многие из родителей «особенных детишек» имеют при себе не маленький денежный капитал, и скорее всего, такие избалованные, по мнению Тайлера, подростки, как Ксавье, вообще не знают, что такое проблемы в жизни, не говоря уже о умениях приготовления пищи. Если повезёт, Торп хотя бы осведомлен, как сделать бутерброд, в чём Тайлер очень сомневается. Но он очень хочет надеяться, что эти стереотипные предубеждения — очередной бред, навязанный ему отцом. -Ладно.-не без раздражения отвечает Ксавье, отпуская из своих лап бедную кофемашину, и, кажется, можно услышать, как та облегчённо выдохнула.-Где туалет? Тайлер ставит поднос на стол и зовёт одного из своих коллег, чтобы тот помог выполнить начатый им заказ, и кивает Ксавье, чтобы тот следовал за ним. Пройдя в другой конец кафе, они оказываются в небольшом коридоре, который ведёт в две уборные. Тайлер открывает нужную дверь и замирает, пропуская Ксавье внутрь. Тот, в свою очередь, доходит до кранов, и не спешит включать воду, оглядывается на замершего на пороге Тайлера. -Что?-не понимает тот, чувствуя дискомфорт, от пристального взгляда Ксавье, что постоянно смотрит именно так, казалось что, только на него. -Выйди. -Зачем? Эта навязчивость и какая-та детская глупость, в перемешку с раздражающим любопытством, и тягой лезть, куда не просят, заставляет Ксавье сжать зубы так сильно, что появляется ощущение, что ещё чуть-чуть, и те вовсе сломаются. -Эта просьба настолько непосильная для твоего понимания?-он облокачивается ладонями на керамическую поверхность раковины, и поворачивается лицом к Тайлеру. -А ответ на мой вопрос настолько непосилен для твоих обширных способностей творческой натуры?-парирует за ним тот. Ксавье начинает ощущать, что ему приходится спорить с надоедливым маленьким ребёнком. Ну почему так сложно просто заткнуться и уйти? -Просто. Выйди.-процедил он. Тайлер хочет продолжить эту, уже не очень, забавную игру, но при виде бешеных глаз Ксавье, его маленький ребенок забивается в угол, и вся тяга к ребячеству тут же пропадает. Он разворачивается на пятках и спешит убраться подальше, предварительно закрыв дверь, словно она смогла бы спасти его от гнева «изгоя» по другую сторону. Тайлер старается, как можно быстрее, выкинуть этот странный момент из своей головы и полностью сосредоточиться на работе, ведь, в отличие от Торпа, ему за это платят. И так же спокойно могут урезать зарплату, если босс посчитает, что он недостаточно работал сегодня.А босс, и сам по себе, не самый приятный человек. К удивлению, когда возвращается Ксавье, дальше всё проходит достаточно нормально, без каких-либо инцидентов. Торп, не смотря на первое впечатление, удачно справляется со всеми поставленными задачами, отчего складывается впечатление, что он подобным уже не в первый раз занимается. Хотя Тайлер не может быть уверен в этом, так как он работает в «Флюгере» около полугода, а «День сближения» это не первый, так что вполне вероятно, что Ксавье уже бывал здесь в прошлые года. Но любой идиллии приходит конец, и имя этой «катастрофы» — Уэнсдей Аддамс, которая пулей залетает в кафе, успевает перекинуться парой, не очень дружелюбных, слов с Ксавье, попросить помощи у Тайлера по поводу своего личного расследования, и так же быстро уйти, оставив неприятный осадок, как минимум, у одного из парней. Стоит закрыться двери «Флюгера», как Тайлер слышит какой-то грохот, и оборачивается на звук, видя недалеко от себя Ксавье, у ног которого лежат остатки разбитых чашек и поднос, пока он сам с, непонятно откуда взявшимися, злостью и раздражением, сжимает пальцами края слишком длинных рукавов своей серой толстовки, что были заметно промокшие от горячего кофе, и наверняка это оставило ожоги. Тайлер спешит на помощь, и пригнувшись прямо перед Ксавье, начинает собирать осколки. Через пару секунд к нему присоединяется и сам виновник беспорядка, и краем глаза Тайлер замечает, как на первых порах, Ксавье тут же, по неосторожности, режет указательный палец, и даже не вздрогнув, как ни в чём не бывало, продолжает своё занятие. Тайлер замирает с, похоже что, дном от чашки в руках, и ожидает, что Ксавье наконец-то обратит внимание на свою «проблемку». И даже не одну, учитывая насквозь промокшие рукава. -Э, Ксавье?-не выдерживает он. Ксавье поднимает на него вопросительный взгляд. -Ты, эм, кажется, порезался. -Я заметил. Тайлер активно моргает, полностью не понимая такого безразличия. Нет, он, разумеется, не ожидал, что Ксавье сейчас закатит истерику, как пятилетний ребёнок, что случайно поцарапался о какой-то почти не острый предмет, но и такая реакция вызывает у него не малый ступор. -И рукава..-бормочет он.-они.. -Тайлер, я не слепой. Что-то ещё? Ксавье убирает последний осколок на поднос и поднимается на ноги, нависая над зависшим, словно компьютер первой сборки, Тайлером. -Ты, э, ты не хочешь переодеть толстовку? И пластырь, кажется у нас оставалась парочка в аптечке.. -Круто.-с привычным безразличием отвечает тот, и заправляет свободной рукой волосы себе за уши. Тайлер мысленно отмечает, что ему очень идёт, и теперь он может полноценно увидеть безумно красивый зелёный цвет глаз Ксавье, с нормальным освещением, что не загораживается прядями волос. Он чуть не сморозил какой-нибудь комплимент, понимая, что тогда его уже точно будет ожидать удар по лицу, а ещё только начало рабочего дня. И как он доживёт до вечера? -Так, я, э, пойду принесу пластырь, хорошо? Ксавье пожимает плечами, давая понять, что ему всё равно, лишь мельком осматривая повреждённый палец, убеждаясь, что ничего смертельно опасного не произошло. Тайлер, незаметно для себя, практически добегает до подсобки, и находя нужный предмет, открывает аптечку, наспех роется среди прочих лекарств, и найдя пластырь, пулей возвращается назад, словно Ксавье сейчас тут мечется в предсмертной агонии. Но уже находясь в основном зале, Тайлер понимает, что не может найти Торпа, и думая, что тот решил всё же промыть рану, идёт в туалет, ожидая, что застанет его там. Но там тоже оказывается пусто. А вернее нет — один из коллег, который, к облегчению или к шоку(Тайлер пока ещё не решил), узнаёт, что Ксавье ушёл покурить. «НЕТ, СЕРЬЁЗНО? ПОКУРИТЬ? ИМЕННО СЕЙЧАС? С КРОВОТОЧАЩИМ ПАЛЬЦЕМ???» Уже около чёрного выхода, Тайлер понимает, что возможно слишком сильно озабочен произошедшим, и в принципе каким-то «изгоем», но это же простая человечность, да? Ничего больше. Просто беспокойство за, эм..друга?Нет, за просто знакомого. Хотя и на «просто знакомых» они слабовато тянут. Открывая дверь на улицу, он видит прислонившегося к кирпичной стене Ксавье с сигаретой, зажатой между указательным и средним пальцами, что, кажется, мысленно где-то далеко отсюда, поэтому не сразу замечает появившегося Тайлера. -Ксавье. Торп вздрагивает и начинает кашлять, явно застигнутый врасплох, словно, это был не Тайлер, а его мама, которая всегда была против его «увлечения», и устраивала большие скандалы по этому поводу, зачастую привлекая ещё и отца, который и без того, не испытывал особо теплого отношения к своему чаду. -Я, эм, пластырь принёс, но не смог тебя найти, и пошёл в туалет, а там был Кристиан, но ты наверное его не знаешь, но не важно, он сказал, что ты пошёл покурить и я... -Дай.-обрывает его Ксавье, раздраженный излишними подробностями и ненужной болтовней. Тайлер смущённо поджимает губы и пытается улыбнуться, но тут же чувствует ещё большую неловкость, когда понимает, что Ксавье уже больше десяти секунд стоит с вытянутой рукой. Поспешными движениями он собирается вручить пластырь Торпу, при этом случайно выронив его из рук, ловит в воздухе, и чуть не спотыкается, чертыхаясь и бормоча себе под нос какой-то несвязный набор слов, покрывается румянцем, и наконец-то протягивает его Ксавье, что всё это время стоял с зажатой между губ сигаретой, со скептически поднятыми вверх бровями. Когда он забирает пластырь у Тайлера, то задевает кончиками пальцев чужую руку, и тут же отдёргивает, как-будто обжёгся, делая где-то три шага назад, но Тайлер всё равно успел ощутить какой холодной, словно у мертвеца, была кожа Ксавье. Почти такой она была у его матери, когда та умерла на больничной койке, прямо у него на глазах. Такая ассоциация несомненно заставляет мурашки на его теле устроить какую-то массовую потасовку, и он дёргает плечами, пытаясь прогнать неприятное ощущение. Ксавье же без особого энтузиазма лепит пластырь на, уже не кровоточащую, рану на пальце, и возвращает всё свое внимание к сигарете. Замечая, что прошло уже порядка минуты, а Тайлер всё ещё не уходит, он достает её из рта и протягивает ему. -Будешь? -А? Ксавье фыркает, коря себя за забывчивость о тормознутости Галпина. -Сигарету.-уточняет он, ловя на себе взгляд, в котором читалось «Ты шутишь?» или что-то типо того. -Не курю.-выдавливает из себя Тайлер, на что Ксавье закатывает глаза. -Все «пилигримы» такие неженки? -А ты со многими общался?- не оскорбился он. Ксавье закатывает глаза. -После общения с тобой, думаю не стоит.-он тушит сигарету о крышку мусорного бака.-А то с вами от скуки подохнуть можно. Он не даёт Тайлеру что либо возразить, и возвращается в кафе, оставляя того с очередной мыслью, что он проигрывает, в сухую, со счётом 0:3.

***

Когда закрывается дверь и уходит последний посетитель «Флюгера», Тайлер сдерживает себя от победного «Ессс», радуясь концу рабочего дня, что выдался просто сумасшедшим, учитывая «День сближения» и безумный наплыв людей из-за этого. И всё же ему не менее сильно хотелось лечь под поезд, потому что мудак босс даже и слушать не стал о небольшой прибавке к зарплате, что и так не была особо большой. Неплохо было бы уволиться, но копейки, что тут платят, хоть что-то, ведь старший Галпин не горит особым желанием оплачивать все глупые, по его мнению, прихоти сына. Так что выбора у Тайлера не особо много (вообще нету). Попрощавшись с последним коллегой, Тайлер идёт в подсобку, чтобы переодеться и наконец-то пойти домой, и делает это почти вприпрыжку, несмотря на упадок сил. Но распахивая дверь, замирает. «Святое дерьмо..» — хочется произнести вслух, но Тайлер впервые за жизнь на самом деле почувствовал, что такое «проглотить язык». Ксавье, кажется, столкнулся с той же проблемой, не в состоянии пошевелился. Тайлер опускает взгляд на полуголое тело и ощущает, как сжимается всё внутри него. У него в действительности перехватывает дыхание, и похоже что, из лёгких пропал весь кислород, а в ушах отчётливо слышится биение собственного сердца. Сильно щемит в груди, и с каждой секундой всё сильнее, пока он неотрывно смотрит на кучу шрамов и рубцов, по всей коже парня, начиная с ключиц и груди, опускаясь до уровня пупка и, похоже, даже ниже, но край джинс не давал в этом убедиться. Линии разных размеров разбросаны по всему телу, отличались, помимо этого, цветом, что свидетельствует о глубине, совершенных когда-то, надрезов. Так же они были и на руках, а больше всего на запястьях — самые яркие и выделяющиеся на бледной коже, словно сделанные в течении последних месяцев или же недель. В голове Тайлера, что даже не в состоянии моргнуть или сделать глоток воздуха, наконец-то складываются все частички пазла, и он понимает почему Торп вёл себя так, и почему делал то, что делал. Ему становится плохо от лицезрения этой душераздирающей картины, но он не может заставить себя отвести взгляд. В голове крутится куча вопросов, и в тоже время там полнейшая пустота. Он должен что-то сказать? Что? Что вообще принято говорить в такие моменты? Почему никто вообще не говорит о том, что следует делать в таких ситуациях? Тайлер уверен, что кто-то определённо говорит, но тот факт, что он он не стал интересоваться этой темой раньше, становится фатальной ошибкой, с которой он ещё не скоро сможет смириться. -Я...-в горле безумно сухо, и это добавление к заиканию, которого у него точно раньше никогда не было .-...я д-думал здесь никого н-нет, и..я.. Похоже Ксавье начинает также постепенно отходить от ступора, поэтому хватает свою рубашку и дрожащими руками одевает её, принимаясь застёгивать пуговицы, так быстро, как он ещё никогда не делал, даже не смотря на лихорадочно трясущиеся пальцы. В это время Тайлеру всё же удаётся отвести взгляд в сторону, даже не зная, ради кого он это делает — себя или Ксавье. Но скорее всего второго. -Круто.-звучит с неким осуждением или же страхом — Тайлер не в состоянии сейчас читать чужие эмоции, ему бы свои понять.-Но я здесь. Ксавье говорит с прежней манерой речи — отличие лишь в дрожащем голосе, что он из всех старается скрыть от нежелательного внимания, которого уже и так предостаточно. Он набрасывает пиджак, являющийся ещё одним атрибутом к форме Невермора, и спешит пихнуть все свои вещи в спортивный мешок. -Ксавье. Торп делает глубокий вздох, и на мгновение прикрывает глаза, в попытках подавить бушующие внутри себя эмоции. -Да? -Я хотел извиниться. -За что?-он поворачивается с выражением недовольства и непонимания на своём лице. Тайлер опускает глаза, словно, пойманный на месте преступления, совершив какую-то непростительную ошибку, и суёт руки в карманы рабочего фартука. -За твоё граффити. Мне очень жаль, что мне пришлось его испортить. -«Пришлось»?-с осуждением уточняет Ксавье, делая шаг вперёд, подсознательно ликуя от смены темы.-Это теперь так называется? -Ксавье, я правда не хотел.-всё ещё пытается извиниться он. Оказываясь в метре от Галпина, Ксавье замирает, скрипнув челюстью. -Но ты это сделал. Тайлер старается избегать встречи с чужим взглядом, стыдливо поджимает губы, и внешне напоминает провинившегося щенка, которого грозятся выбросить на улицу. -У меня не было выбора.- шепчет он. Ксавье ядовито усмехается, стискивая руки в кулаки, с гримасой полного отвращения. -Не пытайся прикрыться оправданием, что твой папаша шериф. Это не отменяет того, что ты сделал собственными руками. -Ксавье, я знаю, что виноват, и прошу прощения. Взгляд Ксавье цепкий и пронзительный, не скрывающий снисходительности и обиды за порчу своего творения. Искусства, что является единственным способом выражения его глубоких чувств и эмоций. Неотъемлемая часть его души, которой он никогда не стал бы делится с кем-то воочию. Что-то личное и принадлежащее только ему одному, спрятанное где-то внутри его чувствительного сердца, что он не осмелится показать кому-то другому. Чувства, которые он отражает на своих картинах и, порой, на просто маленьких заурядных рисунках в углу тетради, не подлежат пониманию. И когда кто-то решается наступить, раздавить и уничтожить часть его самого — это отражается и на нём. И это то, что он никогда не сможет забыть. -А я тебя не прощаю. И Ксавье уходит. Задевает плечом Тайлера и мчится прочь от этого места. Места, где ему снова делают больно. Тайлер всё ещё прибывает в состоянии шока и полной растерянности, не знает куда себя деть и что делать. Его взгляд цепляется за, похоже что выпавшую из кармана Ксавье, зажигалку. Поднимая её, он вновь понимает, что облажался. Но игра всё ещё продолжается. И он по прежнему проигрывает, но теперь уже не просто Ксавье, но и самому себе.

***

Как любой вежливый человек, прежде чем бестактно ввалиться в чужое личное пространство, Тайлер стучит по деревянной поверхности, и ожидает разрешения, но ничего не услышав, решает зайти, ведь его долг выполнен — он осведомил человека по ту сторону двери о своём намерении войти, остальное уже не его забота. Скорее всего, это довольно опрометчиво, но об этом Тайлер подумает позже, когда появятся последствия. Впрочем, этот раз явно не исключение. Оказываясь внутри мастерской Торпа(если конечно Уэнсдей не обманула его, но это вроде не в её стиле), Тайлер видит в дальнем углу помещения самого художника, что, похоже, не заметил появления незваного гостя, что подтверждается тем, что Тайлер видит в его ушах наушники. Ксавье, явно увлеченный процессом рисования, тихо подпевает под какую-то песню(слова Тайлеру так и не удаётся разобрать), нанося новые мазки кисточки на холст. Вся эта ситуация даёт Галпину отличную возможность более подробно и внимательно рассмотреть художника, окружного кучей портретов с изображением хайда, с головы до ног. В этот раз на нём была широкая футболка с короткими руками, что открывала вид на все его шрамы на руках, но сам Ксавье вряд ли ожидал гостей в своём персональном пристанище, так что совершенно не беспокоился об этом. Его волосы оказались заплетены в небрежный пучок на затылке, оставляя часть свисающими на плечи, и рядом, за ухом, была заткнута одна из кисточек. Его пальцы были изящными и длинными, с грацией распоряжались ею, смотрясь очень гармонично вместе — как будто так и должно быть. Тихий красивый голос был просто опьяняющим, а особенно когда не пытался грубить каждую секунду. Широкие плечи, выступающие ключицы, тонкая талия, подтянутая грудь, стройные ноги, крепкие руки, грациозная шея. Одним словом — идеальное тело. И все те шрамы совершенно не меняли этого. Тайлер и вправду так думал. И вновь, он потонул в мысленных комплиментах, которые он бы хотел сделать Ксавье, на что тот точно бы послал его, и то, это если повезёт. В худшем случае Галпину пришлось бы объяснять отцу, что он просто неудачно упал, поэтому и фингал под глазом. И всё выходит не так радужно, как представлял себе Тайлер. Когда, пока он буквально залипает на Ксавье, тот наконец-то замечает его, и в глазах художника сразу появляется паника. Он быстрыми движениями кладёт кисточку в банку с чёрной краской и ставит её на стол позади себя, после сразу же заводя руки за спину, словно это как-то поможет вычеркнуть увиденное из памяти Галпина. -Что ты здесь делаешь? -Ты, эм..-Тайлер потирает волосы на затылке, суёт руку в карман и выуживает оттуда нужный предмет, -..зажигалку оставил вчера в кафе. Я, э, хотел её вернуть. Он отчётливо видит в глаза Ксавье «Меня не волнует, что ты хочешь, меня волнует какого чёрта ты забыл в моей мастерской?», поэтому вынужден добавить: -Уэнсдей сказала, где я могу найти тебя. Ксавье закатывает глаза, явно предпочитающий оставить информацию о своём извечном местонахождении, как можно при меньшем количестве людей. -Круто.-процедил он и сделал шаг вперёд, вытягивая руку. Тайлер непроизвольно опускает взгляд на чужое запястье, ясно видя каждый шрам на бледной коже, ощущая появившийся ком в горле, старается вернуть зрительный контакт, с явно заметившим это, собеседником. Ксавье кусает внутреннюю сторону щеки, борясь с желанием ударить любопытного и неугомонного, а главное, нежелательного гостя. Тайлер ощущает дежавю, когда кладёт в чужую ладонь зажигалку, и поэтому не сразу убирает руку, задерживая дыхание, и ощущая, как по коже побежали мурашки. По непонятной причине Ксавье не сразу отходит, испытывая внутри себя эйфорию от утоления тактильного голода, который приходится подавлять уже на протяжении нескольких месяцев. Но быстро приходит осознание, в комплекте с болезненными воспоминаниями, поэтому он сжимает ладонь и делает шаг назад, поворачиваясь, и пряча досаду на своём лице, за прядями волос. Он ждёт, когда до его ушей донесётся скрип входной двери, а после оглушающая тишина на последующие часы его нахождения здесь, от которой можно спрятаться только музыкой в наушниках. Но этого не происходит. И Ксавье не уверен, что это — надежда или злость сейчас внутри него. -Можешь уходить.-словно делая одолжение-освобождение от времяпровождения с собственной персоной для Тайлера. Но Тайлер явно не торопиться оставить его одного — мнётся на месте, обводит взглядом чужие плечи и спину, обтянутые тонкой тканью, выделяя лопатки, открывает и закрывает рот, пытаясь начать говорить, но потом понимая, что ничего не получается, облизывает пересохшие губы, и сглатывает, испытывая дикий дискомфорт от сухости в горле. Ксавье кусает, и без того искусанные губы, теребит ногтем разодранную кожу на большом пальце, с бегающими по стене глазами, ощущает подскочивший пульс и своё сбившиеся дыхание, всё ещё мысленно моля бога прекратить происходящее. -Ксавье.-тихо и почти не слышно, но Торп впивается ногтями в ладонь. Он разворачивается и молниеносными шагами оказывается прямо около Тайлера, практически в нескольких сантиметрах, и с бешеными глазами смотрит прямо на щенячье выражение лица человека напротив. Он не слышит своего шумного дыхания и не обращает внимание на тепло, исходящее от чужого тела, от столь сильного близкого нахождения рядом, намереваясь поставить точку в происходящем. -Я знаю, что ты хочешь сказать Тайлер.-отчеканил Ксавье.-Но этого не будет. Мне не нужна ни твоя, ни чья либо ещё жалость. Ты можешь пытаться доказывать себе, что тебе не всё равно, и что ты хочешь помочь, но мне это не нужно. Просто выметайся отсюда, иначе я за себя не отвечаю. Тайлер ничего не отвечает, а лишь смотрит, своими чёртовыми щенячьими глазами, и снова, и снова моргает своим безупречными чёрными длинными ресницами, приковывая к себе всё внимание чужого свирепого взгляда. Ксавье пытается устоять, но не выдерживает, уходя назад, и возвращаясь к своему незаконченному портрету неопознанного чудовища, что безжалостно лишает жизней невинных людей в округе. Он стоит спиной к Тайлеру, надеясь, что после сказанного, тот точно уйдет, не предпринимая глупых и бессмысленных попыток сопротивляться, ведь Ксавье чувствует, что ещё чуть-чуть, и он просто сломается. А он не может позволить себе такой слабости. Внутри Тайлера бушуют эмоции и носятся из стороны в сторону несносные мысли и желания, но главное в них — что делать и как помочь? И почему ему не безразлично всё это? Почему так плохо из-за чужих проблем и чувств?Почему жизненно необходимо продолжать все эти жалкие усилия и своё раздражающее навязывание, явно ненужной, судя по словам Ксавье, помощи? Почему кто-нибудь не может просто сказать, что ему делать и как поступить? Идя наперекор здравому смыслу и вообще всему, он на ватных ногах подходит к столу в паре шагов от себя, и цепляясь взглядом за грифельный карандаш, пишет на краю небольшого листа, лежащего рядом. Ксавье, в чьё поле зрения не попадают все эти действия, затаив дыхание, ждёт, что будет дальше, не в силах пошевелиться, несмотря на ранее сказанную угрозу. -Если тебе понадобится...-Тайлер запинается.-понадобится помощь..ты знаешь, где меня найти. «Оставил свой адрес.» - с горечью думает Ксавье и сдерживает себя от смешка. Он слышит, как наконец-то хлопает дверь, и с тяжестью в груди подмечает, что у Галпина воистину потрясающий почерк.

***

Тайлер считает сон одной из самых приятных и необходимых вещей в своей жизни, ведь тот является единственным его способом на время забыть буквально обо всем, а главное — о своих проблемах. И несмотря на все их разногласиях с отцом, шериф прекрасно осведомлен о такой невинной любви своего сына, поэтому всегда старается не причинять неудобств, которые могут вызвать нежелательное пробуждение. И Тайлер знает об этом, поэтому оказывается весьма озадачен и не менее раздражён, когда слышит посреди ночи, вырывающий из-за сна, звонок в дверь. Мысленно упрекая отца за то, что тот наверняка забыл ключи, поэтому теперь он и вынужден лишать себя нескольких, явно не лишних минут, сна, не смотря на то, что завтра(или же уже сегодня) суббота, Тайлер идёт на шум, обращая внимание на грохот на улице, и понимая, что в такую неблагоприятную для прогулок грозу, старшему Галпину точно повезло иметь автомобиль, пусть и служебный. Но всё его негодование тут же сходит на «нет», стоит ему лишь открыть дверь, уже на этот раз не сумев сдержать «Святое дерьмо..» при себе. Тайлер не помнит сколько прошло с их последнего разговора. Возможно недели две, три? Конечно он не забыл обо всём, что произошло в те дни, и стыдно признать, он всякий день надеялся, что Ксавье всё же придёт, или хотя бы просто заглянет в кафе. Но со временем его надежда угасала, и он постоянно боролся с желанием пойти в мастерскую Торпа вновь, уже полностью наплевав на угрозы со стороны того. Ведь он заслужил каждый из тех ударов, что наносил бы ему Ксавье, и не сколько за своё навязчивое поведение, так за испорченное творение художника, что уже никогда не удастся вернуть. Но в любом случае, какие бы не были его планы, он всё равно не в состоянии дышать и думать обо всем этом, при виде Ксавье на своём крыльце. Он сотню раз прокручивал в голове, представляя, что скажет, когда увидит Торпа, но если бы всё было так просто. Поскольку мысленно, Тайлер вряд ли представлял промокшего до нитки, в грязной и рваной одежде, с слипшимися прядями волос и с красными опухшими от слёз глазами, дрожащимися губами, а главное — с кровоточащими ранами на запястья, трясущегося Ксавье. Наплевав на дождь и мокрое холодное крыльцо, Тайлер оказывается рядом с ним и хватает чужие руки, зажимая поврежденные места ладонями, чтобы остановить кровотечение, тут же услышав болезненный всхлип. Тайлер заглядывает в чужое испуганное лицо, пытаясь уловить хотя бы нотки понимания происходящего в блестящих от слёз глазах Ксавье, что не в силах вымолвить и слова. Он тянет того за собой в дом, и хлопая дверью, сдерживает себя от отчаянного крика, теряясь в собственных мыслях, ощущая опустошающую беспомощность. Тайлер бросает взгляд на телефон на столе в гостиной, но его останавливают руки Ксавье на плечах, что тот вырывает из хватки Галпина, пачкая кровью его белую домашнюю футболку. Ксавье смотрит на него с нескрываемой болью, безысходностью, и слезами в глазах, всем своим видом моля не делать задуманного. И Тайлер, подчиняется, понимая, что в таком случае Торп может умереть прямо у него в доме, но также и то, что тот доверился ему, придя сюда в таком состоянии, буквально отдавая свою жизнь в его руки. С этими мыслями и непосильным долгом спасти эту жизнь, Тайлер не найдя другого выхода, и не желая тратить лишнее время на поиск подходящей ткани, стягивает с себя, уже и так испорченную футболку, и разрывает её на две части, затем прижимая-обматывая их вокруг кровоточащих запястьях Ксавье. Спотыкаясь то ли от того, что идти приходится спиной, то ли просто от столь стрессовой ситуации, Тайлер, прикладывая все возможные усилия, доходит до лестницы, начиная мысленно проклинать тех, кто додумался делать ванные комнаты на втором этаже, когда видит, что Ксавье уже еле стоит на ногах. И не имея другого варианта, понимая, что тот в любом случае не поднимется сам от сильной слабости и потери крови, Тайлер берёт Ксавье на руки, радуясь хоть тому, что он вроде как не слишком слабо завязал повязки на запястьях Торпа, что окажет хоть какое-то давление на раны, так как Ксавье не в состоянии заняться этим сам. Моля бога, при собственном абсолютном атеизме, он старается говорить с Ксавье, чтобы тот не терял сознание, но ощущение, что их, и так не полноценный диалог, на грани лишения одного из собеседников, заставляет его ускорится. Держа на руках Ксавье, Тайлер противится холоду и влажности чужого тела, осознавая необходимость поскорее избавить Торпа от промокшей одежды, что на данном этапе гарантирует тому простуду. Хотя, кажется, незначительная болезнь сейчас самая наименьшая из их проблем. Усаживая почти бессознательного Ксавье на край ванны, Тайлер перерывает все шкафчики в поисках аптечки, и прости господи, его снова накрывает дежавю, только вот в этот раз, просто пластыря будет маловато. Ставя открытую коробку на стиральную машину, он дрожащими руками находит всё необходимое для оказания первой помощи, ликуя, что в далёком прошлом он не пропустил мимо ушей эту тему в школе. -Ксавье, сейчас будет больно, но ты должен немного потерпеть, ладно?-Тайлер не уверен, судя по виду парня, что тот вообще понимает его, но всё же получая полу-кивок, когда проходит пара минут, он снимает импровизированную повязку сначала с одной кисти, и включая кран, подсовывает чужое запятье под струю воды. В комнате тут же раздался крик, и Ксавье с силой, явно непонятно откуда взявшейся, вцепился свободной рукой в предплечье Тайлера, зажмуривая глаза, на которых уже проступили слёзы, и стискивая зубы. Тайлер чувствуя, как уже сам скоро заплачет от отчаяния, переводит взгляд в сторону, а вернее на раковину, и видя как вода, смешиваясь с кровью, окрашивается в красный цвет, понимает, что наверное, это тоже не лучшая идея, и смотрит на руку, сжатую собственными пальцами. При рассмотрении глубоких надрезов, его, вместе с приступом тошноты, накрывает осознание, что он вновь облажался. От металлического запаха в воздухе кружится голова и содержимое желудка невыносимо сильно просится наружу, но Тайлер терпит, и уже точно не ради себя. Проделывая начатое с обеими руками Ксавье, он убеждается, что кровотечение практически остановилось, и начинает накладывать марлевые повязки на чужие запястья, иногда мельком поглядывая на Ксавье, проверяя в сознании ли тот. Когда дело сделано и в мыслях проносится шутливое «Надо было идти учится на медсестричку», Тайлер не спрашивая разрешения, стягивает с Ксавье пальто, проявляя особую осторожность, при освобождении рук. Оставляя Торпа без какой-либо одежды, он помогает тому забраться в ванну и включает душ. Ксавье болезненно шипит каждый раз при попадании воды на кожу в местах, где были царапины. Тайлер хочет, но просто не готов спрашивать, и наверное слышать ответ, о причине происходящего и как вообще так вышло, что ночью в грозу Ксавье оказался у его дома, учитывая, что академия находится в двадцати минутах езды на машине отсюда. Да и Ксавье вряд ли способен сейчас говорить о чём либо. Потирая кожу мочалкой с гелем для душа, Тайлер слышит всхлипы рядом с собой, и не уверен по какой причине — от боли физической или же моральной. Имея возможность коснуться каждого шрама на чужом теле, он старается не делать этого, предпринимая всевозможные попытки не затрагивать кожу Ксавье. Но это не мешает ему смотреть. Он видит всё чётко и ясно, каждый маленький и нет рубец, часто перетекающий и сплетённый с множеством, огромных по своим размерам и длине, шрамов. И в отличие от тех, что на руках, в них чувствуется ярость и свирепость, ведь все они неровные и кривые, неосторожные, словно сделанные наспех. А на запястьях — аккуратные, с долей красоты и изящества, в чём сразу видится рука творца. Тайлер не верит, что думает так, но при виде следов на чужом теле, в голове остаются лишь одни мысли, которые он попросту не может контролировать. С нежностью он проводит руками по тусклым и липким от грязи волосам, распутывая каждую всклоченную прядь, намыливая голову своим шампунем с запахам персика, что вряд ли понравится Ксавье, но другого у него нету, так что тому придётся просто смириться. Замечая, как Ксавье теребит кожу на большом пальце, Тайлер накрывает его руку своей, на мгновение задерживая взгляд на чужих болотных глазах, полных непонимания, и несильно качая головой, мысленно прося этого не делать. Но Ксавье лишь отводит подавленный взор, продолжая своё занятие, и тогда Тайлер устало поднимает руку вверх, и тянет её к переносице, но краем глаза, видит, как пригнулся Ксавье, будто ожидая удара. У Тайлера что-то рухнуло в груди, и заканчивая водные процедуры, он выключает воду и берёт с одной из полок чистое полотенце, набрасывая его на плечи поднявшегося, всё ещё дрожащего, Ксавье. Помогая тому встать на пол, он ведёт того в свою комнату. Найдя чистые футболку и штаны, кладёт их рядом с сидящим на краю кровати Ксавье и выходит из комнаты, испытывая необходимость в пареминутном перерыве желательно от жизни, и давая возможность Торпу одеться, хотя учитывая мытьё, можно было бы и не делать этого, но Тайлер жаждет сохранить личные границы Ксавье хоть в чём-то. Уже в ванной, он поднимает одежду Ксавье и закидывает, что можно, в стиральную машину, а у пальто замачивает рукава, надеясь, что их вообще удастся отстирать от пятен крови. После он пытается стереть со своей кожи все следы, напоминающие произошедшее, мельком смотря в зеркало, и подмечая, как ужасно он сейчас выглядел. Хотя когда тебя разбудили посреди ночи, да ещё и при таких обстоятельствах, это ещё лучший из возможных вариантов. Заканчивая со всем этим, Тайлер идёт на кухню и выпивает стакан воды, а потом ещё, и ещё. Запрокидывая голову назад, он сильно зажмуривается, не в силах совладать со своими эмоциями. Всё это просто слишком. К такому вообще нельзя быть готовым. Ни один человек не смог бы с ледяным спокойствием проделать тоже самое, что и он. Хотя он вправду пытался до последнего контролировать себя, ведь Ксавье сейчас намного хуже. В завершении он берёт ещё один стакан, но его уже несёт в спальню, предполагая, что Ксавье хочет пить после... после чего-то. Открывая дверь, он видит того одетого, сидящего на все том же краю кровати, с лежащими руками на коленях. Услышав это, Ксавье поднимает на него тревожный взгляд, не до конца понимая, что ему делать дальше. Он выглядел так потерянно и испуганно, что Тайлер невольно вспомнил Хатико, что они смотрели вместе с мамой, когда ему было где-то восемь лет. Ну и наревелся же он тогда. И, похоже, что если он сейчас не возьмёт себя в руки, его ожидает слезливое повторение. Тайлер, на пробу, делает осторожный шаг вперёд, и убеждаясь, что Ксавье его не шарахается, доходит до кровати и садится на противоположной стороне. Наступает молчание, хотя они в принципе и до этого ничего не говорили. Только сейчас Тайлер начал в полной мере осознавать, что только что произошло и какие могли бы быть последствия, если бы что-то пошло не так, как должно было. Его накрывает страх, но не за себя, кому пришлось бы объяснять всё отцу, а за Ксавье. И он понимает, что практически не знает ничего о Торпе. И вряд ли когда-нибудь узнает всё, что можно было бы, ведь тот никогда не станет раскрывать подробности, пускай даже самым близким людям, кого, как показывает ситуация, у него явно не много. -Хочешь лечь?-выдавливает из себя Тайлер. Ксавье заметно колеблется, но по итогу утвердительно кивает, и уже через минуту оба полусидят-полулежат у изголовья кровати. И Тайлер ждёт. Не знает чего, но просто ждёт, попросту утомившись от всего, не имея возможности даже думать, из-за, всё ещё, шока. Он вслушивается в дыхание слева от себя, заглушаемое стучащими по крыше каплям дождя, пытаясь уловить малейшие изменения, и в случае чего, снова бросится на помощь. Но это и не требуется. -Мой отец.-чуть слышно хрипит Ксавье. -Что? Тайлер поворачивает голову, пока Ксавье смотрит на свои ладони, лихорадочно перебирая пальцы, словно имея долг оправдаться, тем самым возвращаясь к удушающим воспоминаниям из прошлого. -Почти всё это сделал мой отец.-он запинается.-Кроме тех, что на руках. Их.. Тайлер видит, как блеснула в ночи слёза, летящая прямо на забинтованные запястья Ксавье, и поджимает губы. -Ты можешь не рассказывать, если не хочешь. -Но я хочу.- с полным отчаяньем и невыносимой тоской в голосе полушепчет он, вглядываясь в обеспокоенное лицо Тайлера. И Тайлер снова идёт на поводу у Торпа, уже даже не задумываясь с каким отрывом лидирует тот, ведь у него просто нет выбора и возможности сопротивляться. Он понимает, что скорее всего эта ночь оставит огромный нестираемый след у него в груди и в голове, что обернется тяжёлой ношей на плечах, которую он не факт что и вынесет. Но это нужно Ксавье. А значит он должен постараться помочь, чем сможет. Хотя навряд ли он сделает хоть что-нибудь для сломанной души, ведь такое просто не проходит, не стирается из памяти. И Тайлер это знает по себе. Все детские травмы преследуют его до сих пор, где большей частью является смерть его матери. Но ему страшно представить, с чем столкнулся Ксавье, раз дошёл до всего этого. Тот отводит взгляд в сторону, и снова кусает губы, ощущая металлический привкус у себя во рту. Тайлер колеблется между желанием что-то сказать и просто дать Ксавье время. Но тело делает всё за него, и он тянет руку, накрывая ею чужие. Ксавье вздрагивает и замирает, и Тайлер перестаёт слышать его дыхание. Проходит несколько мгновений, прежде чем тот сжимает ладонь, и Тайлер не сдерживая свой порыв, переплетает их пальцы, имея при себе мысль, что это единственное, что он сейчас может сделать, чтобы хоть как-то поддержать и помочь справиться с нарастающей тревогой внутри Ксавье. Он не знает, к чему стоит готовится, и какие эмоции будут у него после услышанного, но он чувствует, что должен сделаться это. Ведь нести любой груз легче разделив с кем-то ещё. -Это началось, когда мне было одиннадцать.-тихо начинает Ксавье с плохо скрываемым дрожащим голосом, всё ещё сжимая руку Тайлера, -Тогда...тогда я понял, что меня перестали привлекать девушки.-он нервно сглатывает, -И я рассказал об этом маме. Она ответила, что это вполне нормально в таком возрасте, и многие сталкиваются с такой же проблемой из-за начала пубертата, и что скоро это пройдёт. Я согласился и поверил ей. Но..но прошло какое-то время. К нам в школу перевелся один парень, и мы с ним подружились. Он был отличным другом и я понял, что мне никогда не было ни с кем так хорошо, как с ним. И... в какой-то момент ко мне пришло осознание. Того..того, что он нравится мне. Не как друг. И что я хотел бы в будущем большего, чем просто дружба с ним. И я снова рассказал об этом маме. Она поддержала меня, и сказала, что это нормально, ведь сердцу не прикажешь. Но...-Тайлер чувствует, как Ксавье начинает трясти.-но на следующий день, когда я пришёл со школы, меня ждал отец....Она рассказала ему обо всём. ... С того момента моя жизнь больше не была прежней. Он заставил меня поменять школу. Одну. Вторую. Третью. Потом переключился на школы-пансионы. Начал водить меня по своим знакомым врачам. Сначала психологи. Потом психотерапевты. И.. психиатры. Но и это показалось ему недостаточным и... и он поместил меня психиатрическую лечебницу. ... Это были самые худшие месяцы в моей жизни. По крайней мере так я думал на тот момент. Мне никогда и нигде не было так плохо, как там. Надо мной издевались и относились ко мне, как к дерьму, считая очередным сыном-психом богатеньких родителей, с которых им удастся выжать много денег.-он закрывает глаза и переходит на шёпот, заглушающий слезы. -Я умолял маму забрать меня...но...всё было бесполезно. Я просто ждал, когда всё это закончится. Но как же я тогда ошибался. Через несколько месяцев я вернулся домой, и отец был очень зол, ведь и вправду потратил очень много денег на моё содержание там. А это...не помогло. Не изменило меня и я по прежнему остался ошибкой природы и его самым главным позором. Сын гей, который разрушил бы его репутацию, если бы об этом узнала пресса.-он замолкает, ожидая, что Тайлер вскочит и уйдёт, ударит и выгонит, да просто любой негативной реакции. Но Галпин всё ещё держит его за руку и молчит.Тогда Ксавье продолжает с комом в горле и слезами на щеках, невидящим взглядом смотря перед собой.-Он начал бить меня. По началу всё было невинно и без особых последствий. Но, когда он понял, что и это не помогает... то стал бить сильнее. Всё было настолько плохо, что он прекратил моё домашнее обучение, и со мной стала заниматься мама, ведь он не хотел, чтобы кто-нибудь видел меня таким, а то мало ли..-он горько усмехается,-..узнает пресса и подпортит его репутацию.-Но сущий ад начался после этого. Когда он понял, что я уже не реагирую на все побои, то начал использовать более изощрённые способы.-и кладёт свободную руку себе живот.-В один раз я потерял слишком много крови и угодил в больницу. Он рассказал врачам, что я сделал всё это сам. Я был в настолько беспомощном состоянии, что не мог возразить. Он назвал меня психически неуравновешенным. Ему посоветовали отправить меня подальше от людей. Как будто это сможет помочь. На деле это была лишь возможность избавить его от ненужного груза, ведь с каждым годом я становился таким для него. Сын, что испортит его чёртову репутацию.-он грустно улыбается сквозь слёзы.-Так я и оказался здесь, в Неверморе. Но легче не стало. Я не мог заводить знакомства и был совсем один. Тогда я понял, что могу воспользоваться этим, и придумал себе маску, которой смогу отгородиться и спрятаться от боли. Другую личность, что позволяла мне выживать в обществе. Но даже с появлением «друзей», меня всё ещё не отпускало прошлое. Я начал причинять себе физическую боль, надеясь заглушить моральную. Меня постоянно преследуют кошмары о отце. ... Я вижу, как он снова и снова причиняет мне боль. А с недавних пор к этому прибавился и неизвестный монстр-убийца, которого я стал рисовать через какое-то время, после того, как он начал снится мне. И мне страшно.-Тайлер слышит всхлип, и Ксавье прячет лицо за прядями волос.-Сегодня это произошло снова. Я пришёл в себя посреди леса. И я боюсь, что Уэнсдей права.-он поворачивается к Тайлеру, и со слезами безысходности в глазах, смотрит на него.-Вдруг это на самом деле я? -Ксавье..-только и может выдавить из себя Тайлер, слыша хрипоту собственного голоса, что подавляет порыв зареветь. Он не знает, что сказать, ведь после услышанного, у него в голове твориться полный хаос, а в груди образовалась огромная дыра, и ему кажется, что ещё чуть-чуть, и он потеряет сознание. -Посмотри на меня.-он перемещает ладонь на щеки и шею Ксавье, заставляя того поднять взгляд на него.-Ты не монстр. Как бы это не звучало, ты не похож на человека, кто может превращаться в какое-то чудовище и убивать людей. И ты не ошибка природы. Ты нормальный. Ксавье опускает мельком взгляд на чужие губы и тут же отворачивается, пытаясь вырваться из рук Тайлера. -Я правда пытался измениться..- шепчет-плачет он.-перестать быть таким..но у меня ничего не получается. -Ты и не должен.-продолжает Тайлер,не сводя глаз с Ксавье,и придвигаясь ещё ближе.-Ты такой, какой ты есть, и если кто-то может принять тебя таким, то это уже не твоя проблема. Ты потрясающий, Ксавье.-он с нежностью проводит большим пальцем по чужой щеке, собирая влажную дорожку слёз.-Ты безумно талантливый и сильный, смог пережить всё это, очень красивый, чувственный, добрый и ранимый, мягкий и мечтательный, чуткий и внимательный, идейный, нежный и целеустремлённый, очаровательный и милый, с глубокой душой и мыслями, яркий, живой, и самый удивительный человек из всех, кого я знаю. Они знакомы так мало, но Тайлеру кажется, что он знает Ксавье всю свою жизнь. И он безумно сильно жалеет, что не появился у того в жизни раньше. Не помог справиться со всем этим. Он был один. Запуганный и загнанный в себе ребенок, которому всегда требовались понимание, забота и любовь. Никто не смог дать этого, лишая всего прочего, оставляя с разбитым сердцем и сломанной душой. Тайлер не представляет, как можно пережить подобное. Он не смог бы любыми словами передать и описать свою гордость за Ксавье. Такого сильного и прекрасного мальчика, которого хочется лишь обнять и больше никогда не отпускать в этот жестокий мир, в котором, с этого дня, Тайлер бесповоротно разочаровался. -Я боюсь, что он вернётся и снова сделает мне больно.-мучительно шепчет Ксавье. -Пока я рядом, этого не будет.-практически сразу же отзывается Тайлер.-Я никому не позволю причинить тебе боль. Обещаю. Он тянет Ксавье на себя, позволяя тому положить голову на чужую грудь, и прижимает его к себе. Тайлер клянётся, что с этого дня он сделает всё для него. И ничто и никто его не остановит.

***

Не успев продрать глаза от сна, Тайлер зажмуривается от яркого света и начинает моргать, пытаясь придти в себя и проснуться. Что, кстати, получается быстрее, чем он думал, когда он замечает в дверях своей комнаты старшего Галпина, что с выражением немого ужаса и замешательства, смотрит прямо на них с Ксавье. Тайлер поворачивает голову и замечает, что последний ещё спит, прижимаясь всем телом к чужому, и сквозь сон цепляется за его руку. Понимая, что времени до эмоционального всплеска отца осталось критически мало, старается, как можно осторожнее и тише выбраться из чужих объятий и ступая по холодному полу, выходит в коридор, закрывая за собой дверь. И конечно, не проходит и секунды, как на него налетает шериф. -Что это?-с яростью в голосе шипит мужчина.-Что происходит, Тайлер? -Папа, потише, прошу.-он тянет отца подальше от своей комнаты, но тот ожидаемо сопротивляется. -Я в своём доме, и ты притащил сюда одного из них!Из этих уродов! -Ты не имеешь права говорить так ни о ком из них. Донован слегка опешил от такой реакции. -Вот как ты теперь заговорил.-отвечает он, и несильно щурит глаза.-А мне казалось, что ты был другого мнения, когда пару лет назад пакастил этим...«ученикам» вместе со своими бывшими дружками. Тайлер на мгновение оглядывается назад на дверь. -Это в прошлом.-оправдывается он.-Я изменился, и сожалею о том, что делал. -И именно поэтому затащил в постель одного из них?-с нескрываемым отвращением произносит старший Галпин и указывает рукой в сторону.-Ты, что, - он делает заминку.- один из «этих»? -Дай мне объяснить.. Донован перебивает его: -Господи, лучше бы ты уже был с этой Аддамс, но это.. -Папа!-не выдерживает Тайлер.-Ты не слышишь меня. Опять. Ты никогда не хочешь слушать меня. Тебе ведь плевать на все мои слова и чувства. Но хоть раз в жизни, прекрати игнорировать меня и послушай. Ему нужна помощь, и он останется здесь столько, сколько будет нужно. -Мне кажется, ты забываешь, что живёшь в моём доме, а пока это так, он не останется здесь. Я звоню в академию. -Нет. -Что? -Если ты сделаешь это, то я уйду вместе с ним. -Ты это не серьезно, Тайлер.-с насмешкой отзывается мужчина, держа в руках телефон. -Хочешь проверить?-с вызовом стоит на своём тот. Донован на мгновение ловит себя на мысли, что начинает верить в слова Тайлера. -Ты всё ещё мой сын, Тайлер.-твердит он. Младший Галпин наклоняет голову в бок. -Пока что. -Это угроза? -Называй, как хочешь, но либо он останется здесь со мной, либо мы уйдём. Они неотрывно смотрят друг на друга, словно весь их спор сможет разрешиться этими по-детски глупыми гляделками. Шериф ожидает, что сейчас его сын скажет, что всё это — какая-то глупая шутка, и он решил разыграть его вместе со своим новым другом. Но видя настойчивость и твердость в его глазах, он начинает терять уверенность в своих догадках. Неужели его мальчик гей и якшается с одним из этих уродцев? Неужели он не сумел после смерти жены сохранить невинность и чистоту этого ребенка? И теперь потерял всякое доверие сына, раз тот утаивал от него такое? Что он делает не так? -Ладно.-сквозь зубы шипит он.-Но вся ответственность за него и его действия на тебе. И если к нам придут искать его, я расскажу все как есть. -Спасибо. Тайлер облегчённо вздыхает. Не то чтобы он считал, что это будет проще простого, но учитывая, что все их разногласия с отцом обычно имели достаточно серьезные последствия, и могли продолжаться аж несколько месяцев, эта ситуация не может не настораживать. Несмотря на бешено бьющееся сердце, всё чересчур странно, ведь старший Галпин просто не из тех людей, что готовы идти на компромисс. Но возможно, это шанс, подвернувшийся ему, чтобы наконец-то наладить их отношения, и вернуть то, что было в далёком детстве. Он правда не знает, но ради Ксавье, готов попытать удачу. Дожидаясь, пока мужчина спустится по лестнице, Тайлер разворачивается и возвращается к двери в свою комнату. Не желая сделать дополнительного шума к, уже и так довольно громкому, разговору, он не спеша приоткрывает дверь, надеясь, что всё это не разбудило Ксавье. -Ксавье? Он видит пустую кровать и влетает в комнату, буквально добегая до двери в ванную, открывает её и не видя ничего кроме одежды и в том числе пальто Ксавье, выходит и натыкается взглядом на распахнутое окно. Мысленно уже полностью сходя с ума, Тайлер подлетает к подоконнику и смотрит вниз, и учитывая, что это второй этаж, надеется не увидеть распластавшегося внизу Ксавье. Но на улице пусто, и на часах шесть утра, так что это не удивительно. Но Тайлера не волнуют те, кто сейчас спят дома, и в будние дни, обычно в такое время едут на работу. Он не понимает куда мог деться Ксавье, а главное что ему теперь делать. Он потерян и сбит с толку. Нет, ему это точно не приснилось, иначе вещи в ванной и разговор с отцом были бы безумным бредом его подсознания, не поленившегося выдумать ещё и это. Тогда что? Ксавье проснулся, услышал их разговор и испугался? Кажется, это больше похоже на правду, особенно после всего. Облокотившись на край подоконника, Тайлер прячет лицо в ладонях, и судорожно вздыхает. «Какой там счёт?» - с долей истерии думает он, и роняет взгляд на зажигалку, лежающую поверх одеяла.

***

Ещё одно дежавю, и Тайлер стучит в дверь мастерской, и вновь, не дождавшись ответа, заходит внутрь. В этот раз здесь никого нет. Возможно ему не стоило заваливаться сюда в восемь утра воскресения, но проведя весь прошлый день в ожидании звонка или хоть какого-нибудь знака от Ксавье, он ощущает, как начинает уже полноценно сходить с ума. Беспокойство за Торпа преследовало его всю ночь и он не мог спать, поэтому уже с самого утра, понимая, что больше не может сидеть в бездействии, пришёл сюда. Только кажется напрасно, ведь Ксавье здесь нет. Позади раздается скрип двери и Тайлер оборачивается, внутренне ликуя, что ему повезло, и Ксавье так удачно решил заглянуть в свою мастерскую. Но в последнее время его надеждам суждено разбиваться о скалы постоянных разочарований. -А, Уэнсдей, это ты.-явно огорчившись «приветствует» Аддамс он, и неловко мнётся на месте.- Ты не знаешь, где Ксавье? Уэнсдей замечая его, слово не ожидая застать здесь кого-нибудь, оказывается застигнута врасплох, хотя ей это обычно не свойственно. -Его здесь нет.-не слишком громко отвечает она и, с непонятным чувством в глазах, смотрит на Тайлера. Тот невесело усмехается. -Это я понял. Мне очень нужно с ним поговорить, эм, он снова забыл свою зажигалку, и я хочу вернуть.. -Тайлер.-обрывает его Уэнсдей, усиливая внутри него плохое предчувствие.-Ты не понял. Его нет в академии. Тайлер мгновенно впадает в панику, пытаясь это скрыть, но судя, по почти незаметно обеспокоенному, чужому взгляду, понимает, что у него никогда не получится утаить что-то от чересчур внимательной Аддамс. В голову сразу закрадывается мысль, что возможно, Ксавье так и не появился в Неверморе, но тогда появляются куда менее приятные вопросы «Почему?» и «Где он сейчас?». -И...когда он появится?-с опаской спрашивает он, ощущая дрожь, выдающую его переживания, в голосе. Уэнсдей поджимает губы, и у Тайлера падает сердце куда-то вниз, в район желудка. -Тайлер. Оглушающая тишина неприятно давит на барабанные перепонки, оставляя за собой отвратительный писк, и Тайлер не знает, как это убрать. -Его забрали. -Что?- не слышит Тайлер. -Его забрали. И Тайлер всё ещё не понимает значение этих слов, но боится повторить свой вопрос вновь. Он пытается всмотреться в эмоции на лице Уэнсдей, которых сейчас слишком много. А такого не бывает с Уэнсдей Аддамс. Никогда. -Я не знаю куда, но даже, если узнаю, то не скажу тебе. И прежде, чем ты спросишь «Почему?», он попросил.-бормочет она с несвойственной для себя тоской, что лишь усиливается, когда она видит, как меняется Тайлер в процессе услышанного. Она старается избегать встречи с чужим, полностью уничтоженным, взглядом, не желая ещё сильнее поддаваться сожалению и сочувствию внутри себя. Делая несколько неспешных шагов вперёд, Уэнсдей ускоряется и обходит Тайлера, оказываясь в дальнем углу мастерской, и останавливается перед зановешанным белой простыней мольбертом. Она явно ждёт его, поэтому на ватных ногах, почти ничего не соображая, Тайлер подходит к ней, ощущая, как теряет краски и четкость мир перед глазами, так что приходится с силой зажмуриться. Уэнсдей рывком стягивает плотную ткань, и замирает с ней в руках, предварительно сделав шаг назад. У Тайлера перехватывает, и без того не функционирующее, дыхание. Он видит портрет, на котором изображен он сам. Всё настолько потрясающе и красиво, что у него нет слов даже в мыслях. Он не замечает, но стоит какое-то время с приоткрытым ртом, прибывая в шоковом состоянии. Ксавье нарисовал его. -Он попросил передать, что ты можешь забрать его.- раздаётся из-за спины, и Тайлер чувствует укол обиды-ревности оттого, что Уэнсдей слишком много знает и общается с Ксавье, судя по тому, что тот доверил ей такую просьбу. Всё это ненадолго отвлекает его, от ранее сообщённой, новости. Но тело явно помнит, ведь по щекам покатилась предательская слёза, что он уже даже не пытался скрыть. -Тайлер? Он ничего не слышит. Он просто не хочет ничего слышать сейчас. -Я..-его голос срывается, и он спешит уйти, чтобы не показывать ей своей слабости. .-я...приду за ним в течении нескольких дней, а...у меня.. у меня сейчас дела, и.. прости, я должен идти. Он быстрыми шагами пересекает помещение и буквально вылетает на улицу. Перед глазами всё плывёт от слёз, но он всё равно идёт вперёд, наступая на ветки, и раздвигая на своём пути высокую траву и прочие лесные препятствия. В груди, как никогда, пусто. Тайлер падает на колени и зарывается руками в кудрявую копну своих волос, с силой потянув в стороны, словно это поможет заглушить нарастающую боль внутри себя.И кричит. Он соврал. Он пообещал, что поможет, и спасёт его, но не смог.