Семья. Это...

Они — моя семья, они — моя семья, Может, они и чокнутые, но они — моя семья, Вы доберетесь до них только через мой труп, Вы связываетесь с ними — связываетесь и со мной.

— «Family» Mother Mother (перевод skydebris, lyrsense.com)

В воздухе витало новогоднее настроение. Правда, не считая большой зеленой ели, дом даже еще не был украшен, но оптимизма его обитателей было достаточно, чтобы никто не замечал такой детали, как новогодний декор. — Нужно купить больше мандаринов. — У нас целый ящик! Куда уж больше? — Десять уйдет на пирог, остальное — на стол. Одни только дети съедят ящик, и это еще до Нового года. Миша, пожалуйста, купи мандарины. Пятнадцатилетний Миша послушно взял деньги, накинул теплое пальто и пулей выскочил на улицу, чтобы успеть вернуться и поучаствовать в украшении ели. Валентина недовольно покачала головой и продолжила месить тесто. Ее собеседница, настаивающая на покупке дополнительных мандаринов, вытерла руки от муки и вышла из кухни, чтобы проверить, как продвигается остальная работа. Одну коробку в украшениями уже достали с антресоли, и теперь дети носились по второму этажу, развешивая искусственный снег на подоконниках, расставляя дедов морозов у кроватей и приклеивая на окна снежинки из бумаги. Алина помогла вырезать трафареты и выдала краску, взяв с учеников слово, что они не будут приближаться к комнате Валентины. Проверив, что кладовка с фейерверками заперта (и чем только думал Николай, посылая столько взрывчатых веществ), она спустилась обратно на первый этаж. — Достаем игрушки или еще рано? — спросил Мал, поймав жену, когда она пробегала мимо. Алина посмотрела на часы. — Пожалуй, пора доставать. Помощь нужна? — Да, и я знаю подходящего бездельника. Мал заглянул в гостиную и подал знак человеку, занимавшегося починкой Щелкунчика. Убедившись, что процесс по доставанию игрушек запущен и протекает без жертв, Алина вернулась на кухню. У них был целый список блюд, которые планировалось подготовить к завтрашнему празднеству. Всевозможные салаты, мясо, торты и пироги, чтобы угодить всем. Вскоре стало понятно, что без помощи они не уложатся в срок, но не было никакой возможности подключить детей к готовке до того, как они украсят ель. А с этим, судя по шуму в коридоре, возникли проблемы. — Миша, отойди, пока я не уронил коробку тебе на голову, — попросил Мал. Миша (который поставил настоящий скоростной рекорд по закупке продуктов) послушно попятился, но едва коробку достали с антресоли и передали дальше, как парень вопрошающе протянул руки. — Осторожнее, в этой коробке стеклянные шары, — предупредила Алина, вышедшая в коридор, чтобы набрать мандаринов для пирога. Миша послушно замедлился, но когда оказался вне поле зрения девушки, пулей метнулся в гостиную, прижимая к груди заветную коробку. — А здесь? Алина посмотрела на мешок, на который указывал стоящий на стремянке Мал. — Мишура. — Отлично, — удовлетворенно сказал Мал, потянув мешок на себя. Второй конец выполз за полку и шмякнулся на макушку не ожидавшего такого подвоха второго парня, помогающего доставать коробки. — Ты же понимаешь, что я ни на секунду не поверю, будто ты это случайно? — пробормотал Александр, стряхивая клочья мишуры и блестки с волос и плеч. Мал широко улыбнулся. — Да мне и не нужно. Александр прищурился. На его лице не было гнева или недовольства, но по глазам было отчетливо видно, что парень уже придумывает план мести. — Мальчики, — оба парня синхронно повернулись и посмотрели на Алину. Ни двадцатипятилетний Мал, ни познавший вечность Александр не рискнули возражать против выбранного девушкой обращения. — Если вы закончили с игрушками, то у меня еще найдется для вас работа. В руках у нее была пригоршня мандаринов, а вид настолько угрожающий, что никто не сомневался, что Алина запульнет ими в любого бездельника, даже если он ее муж или древний гриш. — Кажется, я вижу еще одну коробку, — поспешно сказал Мал. — Угу-м, — бросив последний взгляд на парней, Алина развернулась и скрылась на кухне. Мал и Александр переглянулись. У обоих в глазах читалось облегчение. — У тебя мишура в волосах застряла, — добродушно подсказал Мал, передавая Александру последнюю коробку. — Интересно, откуда бы ей там взяться?..

***

Гости прибыли, когда елка была почти полностью наряжена. Алина предложила им приехать за день до Нового года, чтобы они могли как следует отдохнуть перед празднеством (и при необходимости отвлечь детей от попыток пролезть на кухню и стащить вкусняшки). Женя потащила Давида в гостиную, желая поучаствовать во всеобщем хаосе, а уставшая с дороги Зоя скрылась на кухне — опустошать запасы алкоголя и лечить потраченные на дорогу нервы. — Почему вы всегда наряжаете елку в последний момент? — поинтересовался Николай, снимая тяжелое пальто и вытирая ноги о коврик. Мал фыркнул. — Как ты думаешь, долго ли простоит елка в доме с двенадцатью разновозрастными детьми? Они прошли в гостиную и встали у двери, где оставалось хоть немного свободного пространства. Ель была достаточно большой, чтобы в ее украшении мог поучаствовать каждый ребенок, и к этому времени уже половина сидела на полу: уставшая, но довольная. Миша и Оксана спорили, нужно ли вешать стеклянный шарик с символом-животным прошлого года. Накошка, которой не дали уронить ель, довольствовалась тем, что рвала оставленную кем-то на диване мишуру. Двое детишек, чьих имен Николай не помнил, развешивали шары со стороны стены, чтобы ель была красивой не только спереди. — Знаешь, это все еще выглядит дико, — признался Николай, наблюдая, как Александр поднимает семилетнюю Сашу к верхним веткам. Девочка смеялась и никак не могла выбрать, куда именно она хочет повесить шары, а заклинатель теней крепко держал ее и улыбался. — Дарклинг, живущий в вашем доме. Помогающий по хозяйству. Играющий с детьми. — Ну, если бы честным, с детьми в основном играю я, а он их учит. Мне не хватает терпения, — Мал отскочил в сторону, когда мимо него стрелой метнулась Накошка. Через секунду на кухне раздались проклятья Зои, на которую кошка совершила нападение. — Но я понял, что ты имеешь в виду. Я тоже иногда не верю в то, что вижу. Саша задрыгала ногами, и Александр послушно поставил ее на пол. Секундой спустя девочка уже была на коленях у матери и копалась в очередной коробке с украшениями. Алина потрепала дочку по волосам, а затем подняла голову и обменялась с заклинателем теней долгим взглядом, смысл которого был понятен только им двоим. Николай смущенно покашлял. — Мы практически это не обсуждали, и я даже не знаю, как это случилось и как ты справляешься, — сказал Николай, понизив голос. — Я хочу сказать, Алина твоя жена, а она и Дарклинг… — Николай, давай ты не будешь поднимать темы, о которых я ничего не хочу знать и уж тем более думать, — Мал поморщился, и король неожиданно понял, что между Алиной и Дарклингом сейчас действительно что-то есть. — Они же не… — Как там твои дела с Зоей? — сменил тему Мал. Настала очередь Николая морщиться. — Что-то не похоже, что все идет к свадьбе. — Намек понят. Я не говорю о них, ты не говоришь обо мне и Зое. Идет? Мал оттолкнулся от стены и выпрямился, увидев, что к нему направляется Саша. — Что-то мне подсказывает, что не говорить о них у тебя не выйдет, — пробормотал Мал, прежде чем полностью переключить внимание на дочь. — Пап, смотри, что мы нашли в коробке, — Саша протянула отцу фигурку жар-птицы. Краска потрескалась и частично слезла, но в царском размахе крыльев и густом оперении безошибочно угадывался персонаж многих сказок. — Ее бы подкрасить. — Ага, мама сказала, что займется этим, если останется время. Здрасте, дядя Коля, — добавила девочка, заметив, с кем именно разговаривал отец. Николай улыбнулся. — Привет, крошка. Вижу, подготовка к Новому году идет полным ходом. — Ага, — согласилась Саша, изучая фигурку у себя в руках. Иногда Николай задумывался, как много ей известно о прошлом своих родителей, но это снова была не та тема, которую можно было безопасно поднимать. Он задумчиво перевел взгляд на Александра, который к этому времени закончил помогать украшать верхушку ели, куда дотягивались не все дети, и теперь направлялся к компании у двери. Когда он проходил мимо, Женя напряглась, но коротко кивнула ему. На лице Александра мелькнуло что-то, похожее на сожаление. — Николай. — Он неуверенно протянул руку, словно сомневался, что король не проигнорирует его. Но Николаю хватило достоинства ответить на рукопожатие. — Александр. — Настоящее имя Дарклинга звучало странно и непривычно на языке. Это было негласное правило — не называть его Дарклингом при посторонних, чтобы не вызвать возмущение тех, кто пострадал от его деяний в прошлом, но даже если бы Николай включил свой бунтарский характер и решил «уколоть» бывшего врага, припомнив все его нелестные прозвища, он бы просто не смог произнести их ему в лицо. Как бы ни были сильны обиды, какими бы глубокими ни были раны, стоящий перед ним человек мало походил на древнего гриша, едва не уничтожившего всю страну. — Я буду у себя, — сказал Александр Малу. — Не хочу мешать гостям. Что значило: «Не хочу портить настроение вашим друзьям, которых я предал и пытался убить, своим присутствием.» По неизвестным Николаю причинам Мал и Алина смогли простить Дарклинга и закрыть глаза на его преступления, но другие не могли совершить такой широких жест. Саша вскинула голову. — Мы еще будем готовить печенье. — Думаю, вы справитесь и без моей помощи, — ласково ответил ей Александр. Кивнув на прощание Малу и Николаю, Дарклинг ушел. Недолго постояв рядом с отцом, Саша метнулась обратно к маме. Николай открыл рот, но затем хорошенько подумал и закрыл. — Сказал бы мне кто-нибудь, что однажды я увижу его, украшающего елку и испытывающего стыд при встрече с Женей, и я бы отправил психа в лечебницу — чтобы протрезвел, — наконец сказал Николай. — Получается, это третий раз, когда он празднует вместе с нами? Но первый совместный Новый год. А я все еще не могу поверить, что он изменился. — В том-то и дело. Он не менялся. Николай удивленно посмотрел на друга. Мал вздохнул. Бросив короткий взгляд на жену и убедившись, что она поглощена разговором с Женей, он повел короля обратно на улицу, где их не могли подслушать. Совсем недавно прекратил сыпать снег, но колючий ветер убивал всякое желание гулять. Николай замер в прихожей, думая, не отказаться ли от приглашение выйти на улицу, но соблазн узнать что-то тайное пересилил нелюбовь к холоду. — Помнишь, несколько лет назад, когда он только начал жить с нами, ты спросил меня, неужели я не хочу воспользоваться возможностью и убить его? — начал Мал, когда они отошли недалеко от приюта. — Я тогда еще рассмеялся, но не успел ничего объяснить. — Помню. — Дело в том, что я действительно хотел его убить. Когда ты привез его к нам. Когда Алина захотела, чтобы он пожил здесь неделю, дабы разговорить его. Когда он сбежал. Когда я узнал о способностях Саши. Когда он посмел вернуться сюда, будто ему здесь рады. Я даже почти его убил… Николай удивленно крякнул. — Видел у него шрам на руке? Король вспомнил, что и правда видел неровный шрам на правой руке заклинателя: тонкую линию, идущую от тыльной стороны ладони к запястью. Над ним явно поработал не очень опытный целитель, если вообще не лекарь-отказник. — Это был ты? — Когда он вернулся. — Так, постой-ка, — Николай поднял ладони и секунду задумчиво смотрел на снег. — Давай с самого начала, поскольку я уже запутался. Если ты вспомнишь, вы не особо распространялись, при каких обстоятельствах Дарклинг вернулся в приют, и просто поставили нас перед фактом, что если мы приедем на весенние праздники, то придется терпеть его присутствие. Мал почесал затылок. — Да… Кажется, я просто надеялся, что если о нем не говорить, то он исчезнет. Ладно, давай сначала. Первое время после его побега у нас все было не очень гладко. Я подозревал, что Алина от меня скрывает, насколько она сблизилась с ним, и перешептывание слуг только сильнее меня подначивало. Потом еще стало понятно, что уход Дарклинга ударил по Саше: она ходила ужасно грустная, но никогда не заговаривала о нем, подозревая, что мне это не понравится. Ситуация сложилась, мягко говоря, гадкая. А затем в деревне рядом с приютом появилась группа дрюскелей, в открытую нападающих на гришей. Мы запретили детям выходить из дома и усилили охрану, и хотя вероятность того, что фьерданцы придут в приют, казалась нам низкой, страх за наших подопечный и родную дочь съедал нас изнутри. Я видел, что Алине не хватает ее сил. Раз за разом она повторяла, что если бы она все еще могла заклинать солнце, то мы были бы в большей безопасности. Мал замолчал, и потер заднюю часть шеи. В темноте нельзя было сказать точно, но Николаю показалось, что друг покраснел. — Прежде чем я продолжу, я должен добавить, что тогда я был придурком. Ну, в некотором роде. Я нервничал из-за дрюскелей рядом с домой, беспокоился за свою семью, и не мог перестать думать, что моя жена и ребенок отстраняются от меня из-за какого-то древнего гриша, причинившего нам столько боли, — Мал закрыл глаза и глубоко вздохнул. — И в какой-то момент я чуть было не ушел. Почти бросил их одних, когда опасность подобралась так близко к воротам. Но я сходил с ума от всех этих слухов и едва мог соображать. И тогда появился Дарклинг. — Надо полагать, ситуацию это не спасло, — Николай не смог удержаться от комментария. Он четко увидел эту сцену: Алина и Мал снова ссорятся из-за Дарклинга и усилителей, следопыт собирается уйти, чтобы уже через несколько часов вернуться с извинениями, и тут одна из причин его несчастий приходит к нему домой… — И да, и нет. Я расценил это как подарок от святых: мне нужно было выпустить пар, и вот появляться замечательная груша для битья. Это потом окажется, что Саша, испугавшись нашей ссоры, послала за Дарклингом теневого гонца, как он ее учил. Но тогда это выглядело как насмешка вселенной. Я врезал ему. И еще раз. И, что самое странное, он позволил мне. Не пытался защититься, не нападал в ответ. Просто стоял здесь, у ворот, и позволял наносить удар за ударом. Я даже успел его порезать охотничьим ножом, прежде чем он заговорил. Он сказал, что понимает мой гнев, и что я имею право злиться и желать ему смерти, но он пришел убедиться, что дрюскели не тронут ни Алину с Сашей, ни других детей в приюте. Что он хочет защитить нашу семью, и что как только опасность исчезнет, он уйдет навсегда, или позволит мне убить его, если для меня это будет единственной гарантией его честности. — Я бы решил, что он ведет какую-то свою игру. Дарклинг, которого я знал, позволил бы себя избить только если бы это была уловка, — признался Николай. И тут же понял, что в этом и заключался план. — С другой стороны, это ведь и была уловка? Он знал, что ты не будешь его слушать, и поддался, чтобы вызвать в тебе любопытство. Мал кивнул. Где-то в доме раздался громкий смех, сменившийся причитаниями Валентины о позднем часе. — И это сработало. Я все еще не верил, что он собирается просто уйти, когда все закончится, но позволил ему остановиться в деревне. Трудно сказать, чем бы все кончилось, если бы я поступил как-то иначе, или если бы дрюскели не попытались прорваться в приют. Но все случилось так, как случилось. А именно: меня чуть не убили, а Дарклинг спас меня, разрезав фьерданца пополам. Казалось, подожди он немного, дай тому выстрелить в меня, и получи награду в виде вдовы и ее ребенка. Но он так не поступил. — Алина знает об этом? — Мы рассказали, что Дарклинг помог мне, но умолчали, насколько я был близок к смерти. Хотя, надо полагать, она и так догадывается, что меня чуть не убили тогда. Это же Алина — верит в лучшее, но подозревает худшее. В гостиной погасили свет. Детей уложат пораньше, чтобы они набрались сил перед завтрашним днем, а взрослые продолжат готовить и убирать, чтобы создать для них самую настоящую сказку. Свет в комнатушке над кухней горел, и Николай задумался, ее ли до сих пор занимает Дарклинг. — И это изменило твое мнение о нем. Но, к удивлению Николая, Мал покачал головой. — Не это. После стычки с дрюскелями Дарклинг ненадолго остался у нас. Ему хорошенько досталось от фьерданцев, да и не хотелось расстраивать Сашу, которая его позвала. — Кроме того, он дал тебе добро на свое убийство, — как бы невзначай добавил король. Мал смущенно прокашлялся. — Не суть. В любом случае, он остался, и я наконец увидел, как он общается с Сашей. Я не доверял ему и стал дико ревновать, заметив, что Саша куда быстрее учится с ним, а не со мной. Ведь это я ее отец, ее кровь и плоть. Я, а не он. Но именно он стал ее учителем и другом. — И что же послужило переломным моментом? — Ничего. Просто мы постепенно справлялись с растущими проблемами, пока вдруг не оказалось, что единственный способ держаться на плаву — это плыть всем вместе. Николай вздернул бровь. — Не знал, что ты философ. Мал усмехнулся, но быстро снова стал серьезным. — Не знаю, что ты ожидаешь от меня услышать. Что он рассказал мне душещипательную историю из своего детства? Что у меня помутнение рассудка в результате травмы головы? Я не знаю, что заставило меня передумать. Нас четверо, и мы странные. С этим ничего не поделаешь. Николай с минуту молчал, обдумывая услышанное. Картина немного прояснилась, но оставалось слишком много вопросов, на которые, несомненно, никто бы не стал отвечать. Король кивнул, решив, что рано или поздно и так во всем разберется. — Как скажешь. Вернувшись в дом, они обнаружили, что всех детей уже загнали спать, а более-менее ответственные взрослые обосновались на кухне, где во всю шла готовка. Зои нигде не было видно, а Александр сидел на полу в коридоре, вытянув длинные ноги (насколько позволяла ширина коридора), и разматывал гирлянду. Завидев подходящего к кухне мужа, Алина указала на него ножом. — Ты — найди себе занятие, но к кухне не приближайся. А ты… — ее взгляд переместился на Николая. — Могу помочь Малу искать занятие, — поспешно сказал король. Алина согласно кивнула и вернулась к нарезанию овощей. Николай понизил голос. — Почему ты отлучен от кухни? — В прошлом году мы имели неосторожность попробовать создать искусственный снег из муки, — ответил вместо Мала Александр. Он нахмурился и покрутил гирлянду в руках, пытаясь сообразить, как развязать узел. — После этого нас пустили на кухню только для того, чтобы в ней убраться, и запретили подходить к ней ближе чем на метр. По крайней мере, когда Алина что-то готовит. Брови Николая поползли вверх, но король и сам не знал, чему удивился больше: истории о снеге из муки или тому факту, что Дарклинг распутывает гирлянду с тем же упорством, с которым искал усилители. Сумасшедшие времена. Аккуратно свернув распутанный конец гирлянды, Александр поднялся на ноги. — Пойдемте вешать. «Кого?» — не удержавшись, одними губами спросил Николай. Мал только покачал головой. Шутки про смерть здесь явно не приветствовались. Ель в гостиной была величественная и ничем не уступала по высоте и размаху веток той, что сейчас стояла в Большом Дворце. Николай с тоской подумал о роскошном бале, на котором вместо него будет присутствовать его двойник, но напомнил себе, что он не просто так променял танцы на Новый год в Керамзине. Год был нелегкий, и королю требовалось хоть на пару дней забыть о политике и прочих заботах. А что устроит кратковременную амнезию лучше, чем дюжина детишек, ожидающих чуда, и старых друзей, преподносящих необычные сюрпризы? — Дай угадаю: ты никогда не вешал гирлянду? — поинтересовался Александр, глядя на попытки Николая рассчитать, на какой ярус накладывать лампочки. — Сам-то много гирлянд развесил за свою жизнь? — буркнул Николай. Не получив ответа, он поднял глаза и обнаружил, что Александр изучает елочный шар с рисунком Ос Альты так, словно никогда не видел ничего интереснее. — Не особо. Николай подумал, не случились ли все предыдущие наряжания елки за те несколько лет, что Дарклинг обосновался в Керамзине, или в его жизни когда-то была и другая семья, с которой он праздновал Новый год. Внезапно Александр обернулся. В дверях никто не стоял, и за шумом с кухни не было слышно других звуков, но он все равно спустился с табуретки, вручил Николаю остаток гирлянды и уверенным быстрым шагом вышел из гостиной. Король оглянулся на Мала. Тот выглядел так, будто ничего необычного не произошло. Минутой спустя Александр вернулся, но был уже не один. За ним, чуть ли не вприпрыжку, шла Саша. — Маме не понравится, что ты еще не спишь, — заметил Мал. — Я пыталась заснуть, но не смогла. Можно я помогу? — Конечно, — согласился Александр. Мал укоризненно на него посмотрел. — Не потакай ей. Полпервого. Ей давно пора спать. — Она все равно теперь не уснет. Отдав малышке оставшийся моток гирлянды, Николай сел на диван и принялся наблюдать, как Саша сосредоточенно обходит ель, развешивая гирлянду на свой вкус, а за ней тенью следует Александр — чтобы подправить лампочки и в случае чего подстраховать девочку от падения. Мал же стоял у стены, скрестив руки на груди и с невозмутимым лицом наблюдая за разворачивающимся действием. Николай снова подумал о том, какая же это странная картина. Было трудно поверить, что Мал так легко доверяет Дарклингу заботу о своей дочери и не испытывает при этом ревности или гнева. И все же вот он стоит, не пытается прогнать конкурента или занять его место. Закончив развешивать гирлянду, Саша сонно потерла глаза, а затем широко зевнула. — Клиент готов, — улыбаясь уголком губ, сказал Александр. Саша устало к нему привалилась, и он положил ладонь ей на затылок, прижимая девочку к себе. — Кхм. Все — кроме полуспящей Саши — обернулись. Алина стояла на пороге, уперев руки в бока. — Кажется, как минимум один из присутствующих должен был давно уже спать. Николай поднял руку. — Согласен. Но мне еще не сказали, какую комнату я могу занять. Алина закатила глаза. Мягко оттолкнув от себя девочку, Александр послал ее прямо в руки отцу. Мал подхватил дочь на руки. — Пойдем ложиться, наша маленькая помощница. Проходя мимо жены, Мал поцеловал ее в щеку, вышел из гостиной, неся на руках уже уснувшую девочку. Повисло неловкое молчание. Николай хлопнул себя по ногам и встал. — Ну, я спать. Комната та же, что и в прошлый раз? Прекрасно. Он вышел из комнаты, громко протопал к лестнице, а затем бесшумно вернулся к гостиной и аккуратно заглянул внутрь. Александр продолжал стоять у ели, а Алина уже переместилась к столу и возвращала в вазочку сбежавшие мандарины. — Наверное, мне стоило уехать. Алина вскинула голову. — О чем ты? — Ваши с Малом друзья… в их глазах я все еще монстр. Чудовище, разрушившее их жизни. Не хочу портить вам праздник ненужными напоминаниями. Мне следовало уехать, как в прошлом году. И в позапрошлом, и позапозапрошлом, и так с тех пор, как он вернулся. Когда Николай заехал в Керамзин на Масленицу три года назад, Дарклинг уже жил здесь, но избегал встреч с королем. Лишь иногда его можно было подловить за уроками с Сашей — к другим детям он не подходил либо по собственному желанию, либо из-за запрета. Миша, чья мать погибла во время налета ничегой на Ос Альту, все время ходил хмурый, и если бы он умел убивать взглядом, Дарклинг был бы уже мертв. Два последующих Новых года также прошло без Дарклинга, хотя летом он помогал готовиться к ярмарке. Только сегодня он был не просто тенью на задворках, но и принимал активное участие — по крайней мере, впервые на глазах гостей. Дети же общались с ним свободно, как со старым другом, не боясь обращаться за помощью. — Не неси чепуху, — в голосе Алины звучало недовольство. — Ты имеешь полное право находиться здесь. — Зоя и Женя явно считают иначе. На это замечание у Алины ответа не было. — Саша расстроилась, что ты пропустил прошлый Новый год. — У меня были неотложные дела. — Она не поверила в эту байку. Как и я. Лицо Алины не выражало никаких эмоций, но голос дрогнул на последнем предложении. — Алина… — Это семейный праздник, — отрезала девушка. — И ты — член нашей семьи. «Хочешь ты этого, или нет, ” — додумал Николай и задумался, было ли так на самом деле. Алина пересекла разделяющее ее и Дарклинга расстояние и остановилась перед ним. Отбросила со лба прядь черных волос, но руку от его лица не убрала. Спустя мгновение Дарклинг накрыл ее ладонь своей, прижимая к своей щеке, и закрыл глаза. Николай, чье присутствие во время этой сцены было неправильным с самого начала, попятился и метнулся в свою комнату, пока его не заметили. Он понимал, что нарушил все правила приличия, подслушивая Алину в ее собственном доме, но прокручивая в голове тот разговор раз за разом, пришел к мысли, что риск быть пойманным того стоил. Сегодня у него добавилось пищи для размышлений…

***

Николай был рад, что этот Новый год провел в Керамзине. Его веселый настрой не пропал даже после того, как он пролил на себя глинтвейн, уворачиваясь от несущихся по дому детей. И не после того, как его едва не убили за предложение пойти играть в снежки, когда младшее поколение наконец успокоилось. И не когда ему пришлось забалтывать Зою, чтобы не дать ей задушить голыми руками Дарклинга, который все лишь предложил ей помочь разобраться с правилами какой-то игры, устроенной детьми. Новый год прошел замечательно. Они пили яблочный и вишневый сок, ели утку и салаты. На стол все время порывалась запрыгнуть Накошка, но никто не хотел, чтобы в его тарелку попала шерсть, и ей приходилось довольствоваться коленями. Она не сидела на месте и переходила от одного к другому, требуя угощений и ласки. — Кто будет «Мимозу»? — спросила Алина, обнаружив почти не тронутый салат. Николай погладил Накошку между ушей, но той уже надоел король, и она двинулась дальше. — Что такое «Мимоза»? — Это как селедка под шубой. — Только без селедки, — влез Мал. — И без шубы, — пробормотал Дарклинг. Брови Зои взлетели вверх, но она промолчала. Потом кто-то из детей раздобыл хлопушку (конечно же, Николай не имел к этому никакого отношения), был громкий БАХ! — и вся еда оказалась погребенной под слоем конфетти, а Накошка стрелой пронеслась с колен Дарклинга куда-то на подпотолочные балки. Последовала быстрая уборка, угрозы убийства и лишения конфет, но ровно за десять минут до полуночи все снова были за столом. И не было ничего странного в том, что за одним столом собралась такая необычная компания: дети и взрослые, враги и любовники, короли и крестьяне. Саша шепталась с родителями и иногда сбегала к Дарклингу, сидящему по правую руку от Алины, чтобы что-то ему сказать, а он улыбался краешком губ и слегка качал головой. Затем последовала напряженная тишина и шиканье на шепчущихся, и ритмичное тиканье часов на камине, и недовольное мяуканье с потолочных балок — и долгожданный звон бокалов.

***

Было глубоко за полночь, когда детей наконец загнали спать. Подарки «от родителей, воспитателей и друзей» уже были распакованы, изучены и спрятаны младшим поколением; подарки «от Деда Мороза» старшее поколение достало из тайников и поместило под елку. Грязную посуду унесли на кухню до лучших времен. На стол выставили алкоголь и торт, приготовленный специально для старшего поколения. Разговоры ни о чем и обо всем постепенно сходили на нет и сменялись зевками. Воспитатели откланялись и ушли спать, и наконец в помещении остались только люди, связанные ошибками прошлого. Николай считал, что новый год начинается вполне мирно, но тут Зоя отставила бокал, откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. Взгляд ее прищуренных глаз был направлен на тихо сидящего в углу Дарклинга. — Какая же вы странная семейка, — заявила она. Повисла напряженная тишина. У Николая появилось нехорошее предчувствие, но Дарклинг только пожал плечами. — Потому что Алина, являясь заклинательницей Солнца, убила меня, древнего гриша, кинжалом, покрытым кровью следопыта-усилителя? Который, заметим в скобках, является моим кровным родственником. — При чем тут это? — возмущенно спросил Николай, пытаясь спасти положение. — Вы странные, потому что вы не готовите селедку под шубой на Новый год. Кто-то неуверенно рассмеялся, но смешок быстро стих. Неожиданно Мал широко улыбнулся и наклонился вперед, опершись на стол. — Я думаю, речь не о том, странные мы или нет. Просто Зоя впервые признала, что мы семья. Зоя неопределенно дернула плечом, то ли подтверждая версию Мала, то ли показывая, что ей все равно. Николай посмотрел на Дарклинга. Тот слабо улыбнулся, но смотрел только на фантик от конфеты, из которого что-то складывал. Семья. Такое простое и такое неоднозначное слово. Отец, мать, ребенок, дяди-тети. Приемные родители, приемный ребенок. Друзья родителей, которые ближе родного дяди, и свои друзья, которые заменили братьев и сестер. Семья. Люди, которых ты любишь и о которых ты заботишься, и люди, которые отвечают тебе взаимностью. А все остальное… все остальное неважно.

***

Николай не спешил к завтраку, догадываясь, что весь нижний этаж заполнен восхищенными детьми, теститующими свои подарки. Для него оставалось загадкой, как Алине и Малу хватало сил, времени и терпения, чтобы подобрать каждому ребенку индивидуальный подарок. Около часа дня король спустился по лестнице и обнаружил, что веселье в самом разгаре. Шквальные и проливные запускали деревяные корабли и флаеры (подарки Николая). Инферны, прочники и алкемы изучали мини-лабораторию, подаренную Женей и Давидом. Между ними бегали отказники, тестирующие свои новые приспособления, благодаря которым могли немного заклинать. Самое безопасное место — на полу у елки — было занято Дарклином. Он пускал теневые змейки, создавая препятствия для играющих детей. Саша сидела рядом, читая новую книжку. Николай опустился на пол на другую сторону от заклинателя. — Завтрак уже был? — Трижды, — ответил Дарклинг, не сводя глаз с летающего в опасной близости от елки флаера. — Как насчет того, чтобы запускать летательные аппараты на улице? Дети грустно вздохнули, но послушно покинули комнуту. В помещении стало чуть тише — и намного безопаснее. — Алина, Зоя и Женя на кухне, спорят о том, можно ли на обед есть салаты, если они уже были на завтрак, — продолжил Дарклинг, убедившись, что елке ничего не угрожает. — Мал где-то в доме, предположительно, спасается от салатов на обед. — Все-то ты про всех знаешь. Дарклинг промолчал. Николай вздохнул, достал из кармана небольшой предмет и протянул его заклинателю. — С Новым годом. Помедлив, Дарклинг взял предмет. — Я ничего тебе не приготовил. — Меня вполне устроит, если в этот раз обойдемся без кровопролития и захвата трона. Николай думал, что тот нахмурится или рассмеется, но Дарклинг кивнул. — Договорились. Он наклонился к Саше и легонько ткнул ее в плечо. — Смотри. Девочка оторвалась от книги и посмотрела на елочную игрушку, лежащую на ладони Дарклинга. Это была композиция из трех фигурок: оленя, морского хлыста и дар-птицы. — Повесишь, пожалуйста, на елку? Саша вскочила на ноги и стала обходить елку, думая, куда бы повесить новую игрушку. — Ты не думай, что это какая-то издевка, — поспешил сказать Николай. Вот теперь-то Дарклинг рассмеялся. — Если это и издевка, то только для Мала. — А? — в комнату просунулась голова следопыта. Дарклинг и Николай тщетно пытались сдержать смех. — Мне кажется, я пропустил что-то важное. Вернулась от елки Саша. Она села на пол, прислонившись к Дарклингу, а тот закинул на нее свою руку. С другой стороны от заклинателя приземлился Мал. В его волосах были капельки от тающего снега, а когда он взял Сашу за свободную руку, стало видно, его кожа покраснела из-за мороза. Как же это все странно. Неправильно, как может показаться. С другой стороны, разве это плохо? Двое сироток, не знающих родительской любви и познавших потери, и древний гриш, чья судьба могла сложиться совершенно иначе, если бы его мать не была помешана на его безопасности. И маленькая Саша, которая растет в атмосфере любви, понимания и заботы. Чего еще можно желать?..